los-petr.narod.ru

П.С.Лосев, А.И.Топоров
"История, записанная на лепестках лотоса"
или
какие реальные исторические события и лица скрыты за мифическими событиями и персонажами древнеиндийского эпоса "Махабхарата"
Книга Первая
Калапарва
? История,записанная на лепестках лотоса

ВСТУПЛЕНИЕ


Что такое миф с точки зрения здравого смысла? Это всегда собрание загадок, проблем, несоответствий, противоречий, которые невозможно принять иначе как волшебную сказку, творение вдохновенного сочинителя, для которого не существует никаких логических ограничений, никаких запретов на изображение нереального. В силу пренебрежения такими ограничениями сочинители мифов не признают даже причинно-следственные связи событий, которые они излагают. Именно поэтому персонажи мифов очень часто живут неопределенно долго, часто они просто бессмертны, вопреки твердо установленным законам бытия. Не являются ограничениями для сочинителей мифов и законы морали и нравственности. Это позволяет героям мифов совершать абсолютно аморальные с точки зрения любого времени, народа, цивилизации поступки, за которые они не только не несут никакой ответственности, но даже прославляются сочинителями как за совершение величайших подвигов. Забегая вперед, мы осмеливаемся утверждать, что многие боги и великие герои Махабхараты получили свои священные титулы именно за совершение абсолютно аморальных поступков, которые впоследствии были объявлены образцами нравственного совершенства.

Мифы обязательно содержат в себе явные противоречия, потому что их авторы не могут установить логическую связь между событиями, обнажающими моральный облик героев, и толкованиями этих событий, утверждающими эти события как эталоны высокой морали и образцы для подражания. Более того, создатели мифов и не заботились об установлении таких связей, потому что обращаются не к разуму, а к чувствам, требуют не понимания, а веры, ищут не согласия, а сочувствия. Реальный сюжет повествования и становится мифом именно там, где утверждается божественная сущность героев, поднимающая их над всеми законами природы и бытия. Однако реальные сюжеты все-таки существуют и внутри мифов, и лучше всего обнаруживают себя там, где простой анализ «с позиции здравого смысла» вскрывает противоречия, неприемлемые для любого нормального человека.

Но может быть, все события и герои Махабхараты в действительности не существовали, а попросту выдуманы сказителями, как религиозная парадигма, призванная объяснить окружающий мир во всем его видимом и ощущаемом многообразии? Именно так и объясняют существование таких эпических произведений, как Махабхарата, большинство исследователей. Возникает вопрос: а зачем столько усилий множества людей? Неужели только для того, чтобы создать заведомо недостоверное изложение событий, которые никогда не происходили? Составители Махабхараты приводят в тексте огромное количество деталей, подробные психологические характеристики персонажей, весьма точно и подробно рисуют социальную структуру общества, сообщают такие нюансы человеческих взаимоотношений, что трудно поверить в то, что все это просто плод воображения авторов.

Цель нашего труда выяснить, где здесь выдумка, а где реальность,как понимают природу и мир древние авторы и что скрывается за этими мифами.

Исследование эпоса, а особенно такого огромного как Махабхарата, порождает множество проблем Главнейшие среди них: насколько реальны происходящие события? Можно ли безусловно доверять авторам, переводчикам и комментаторам Махабхараты? Как понимать сложные отношения между персонажами? Что или кто стоит за всеми этими девами, асурами, ракшасами, якшами, видьядхарами, гандхарвами, ванарами, апсарами и тому подобное? Почему происхождение большинства главных героев легендарно, почти сказочно? Могли ли люди второго тысячелетия до нашей эры рассуждать о сложных вопросах мироздания, прибегая к таким терминам, как дхарма, мокша, йога, карма, аватара, сансара, бхакти и тому подобное, причем используя их в максимально сложном значении? Так ли просты, добродушны, благородны пандавы, Кришна, Вьяса и так ли злокозненны и бесчестны их антагонисты кауравы? Все ли в порядке в отношении хронологии, географии, психологии? Почему боги живут в горах, в труднодоступных и неудобных для жизни районах, ведь они могли бы выбрать себе места и получше (сравните описание рая у христиан, Асгарда у древних ариев, Валхаллы у скандинавов)? Как понимать такие сложные мифы, как пахтание океана, убийство ниватакавачей и такие простые, как игра в кости и убийство Вритры?

Обратим свой взор к конкретным эпизодам Махабхараты и поразимся парадоксальности происходящих событий.

В Адипарве долго рассказывается о том, как Дурьйодхана с Карной и Шакуни планировали избавиться от пандавов, сослали их в Варанавату, целый год готовились сжечь их в специально отстроенном для этой цели домике. И поджог состоялся. Но поджег смоляной домик по приказу Юдхиштхиры один из пандавов. И много раз затем вину за это возлагали на Дурьйодхану. Почему эти многочисленные повторы обвинений противоречат тексту самого «Сказания о сожжении смоляного домика»?

По версии авторов Махабхараты сам бог Кришна, создатель «Бхагавадгиты», один из главных союзников пандавов, убивает царя Шишупалу. Но происходит это за обеденным столом, в присутствии множество людей. Все ли безупречно в происходящем действии? Так ли безукоризнен бог Кришна? И в чем, собственно, проявляется демоническая сущность царя Шишупалы?

В шестнадцатой книге Махабхараты, в тиртхе Прабхаса, в гостях у Кришны собираются многие герои. И снова конфликт за обеденным столом. Загадочность происходящего усиливают железные палицы из травы эраки, убившие множество героев, но не тронувшие Кришну. И — поразительно! — смерть Кришны в лесу от попадания в пятку стрелы какого-то ничтожного охотника. Непобедимое, бессмертное божество гибнет от стрелы лесного браконьера! И это финал жизни великого героя?
Традиция дружно называет ракшасов демонами, питающимися человеческим мясом — огромными, безобразными, жестокими, оскверняющими жилища мирных отшельников тварями. Казалось бы, здесь все ясно. Но одновременно можно найти и такие строки, где ракшасы говорят человеческим языком, питаются кореньями и плодами, сражаются как воины, вступают в союз с женщиной или мужчиной и имеют при этом потомство, которое впоследствии может выглядеть и действовать и как ракшас, и как человек. Но самое удивительное что эти странные амбивалентные существа подчиняются Кубере, богу богатств, переносят на себе брахманов, причем последние не считают это осквернением и не брезгуют помощью демонов. Что же кроется за этим противоречием? Кто они, ракшасы?

Известны оценки многих исследователей Махабхараты, не говоря уже об ортодоксальных брахманах, дипломатической деятельности Кришны. Великий герой прикладывает максимум усилий для того, чтобы примирить два враждующих лагеря. Все эти усилия заканчиваются полным провалом. Неужели тем самым подтверждается бессилие бога перед человеческими проблемами, или … Парадоксально, что пандавы после «миротворческих» речей Кришны приходят в неистовство и ярость, особенно простоватый до глупости Бхима. Еще более противоречиво ведет себя Кришна в лагере кауравов в Хастинапуре. Здесь и попытка перетянуть на свою сторону Карну, и собственное признание Кришны в том, что он хочет вызвать раздор между кауравами. У Внимательного Читателя может сложиться впечатление, что миротворец, напротив, делает все, чтобы разжечь пламя войны. Где же здесь правда?

Много раз в тексте говорится о том, что царь Дхритараштра слеп, что он слаб и потакает сыну — высокомерному, заносчивому Дурьйодхане. Но много ли историкам известно случаев, когда реально правящий царь был слепым от рождения? А особенно на Востоке в древности? С одно стороны, Дхритараштра родился слепым, но с другой стороны, как слепой мальчик прошел всю воинскую науку в детстве, был обучен искусству стрельбы из лука, владения мечом и палицей? И слепой от рождения обычно малоподвижен и, как следствие, плохо развит физически, а ведь в Махабхарате утверждается, что Дхритараштра обладал колоссальной физической силой! И мог ли такой сильный человек быть слабым правителем? Снова эпическое противоречие? Официальная точка зрения вряд ли найдет понимание Внимательного Читателя.

В легенде о рождении Драупади говорится, что царь Друпада был бездетным и желание иметь сына, который отомстит за отца, привело его к брахманам. Друпада просит у лесных отшельников сына. А получает … дочь. И только затем уже сына. Но через какое-то время, в другом тексте, мы узнаем о том, что у Друпады было десять (!) сыновей. Противоречие, неувязка, ошибка переписчика? Так каким же был истинный повод обращения Друпады к брахманам? И здесь проблема.

Битва на поле Куру — утверждается в Махабхарате — продолжалась 18 дней. В течение этого времени войско кауравов поочередно возглавляли Бхишма, Дрона, Карна, Шалья. Постоянно говорится: на десятый день битвы, на одиннадцатый день и так далее. Но мимо Внимательного Читателя не пройдут слова царевны Уттары о том, что она наслаждалась с Абхиманью полгода. А ведь свадьба Уттары и Абхиманью состоялась накануне битвы, в ходе которой ( то есть в один из восемнадцати дней) Абхиманью гибнет. Так сколько же дней продолжалась эта битва?
Абхиманью везде называют сыном Арджуны, он — отец Парикшита, в судьбе которого большое участие принимает Кришна. Текст часто называет Абхиманью — «Каршна», то есть «рожденный Кришной». В Адипарве прямо говорится, что при рождении Абхиманью «был равен Кришне … по внешности». Официальная точка зрения снова в противоречии с редкими намеками, которые всегда в поле зрения Внимательного Читателя. Не проглядывает за мифологическим сюжетом что-то уж слишком человеческое?
Причиной распри, возникшей между кауравами и пандавами, многие исследователи считают незатухающий конфликт между кшатриями и брахманами. Но кто из них поддерживает пандавов, а кто кауравов? Часто исследователи Махабхараты пишут о кшатрийской природе пандавов и брахманской кауравов. Но, собственно, на каком основании? Во всех книгах Махабхараты именно пандавов сопровождает и наставляет множество брахманов. Кауравы же практически не общаются с брахманами, не советуются с ними. Мы даже не знаем имени домашнего жреца Дурьйодханы. И, напротив, кауравов всегда окружают великие воины, мастера боевых искусств (Дрона, Бхишма, Крипа). Кауравы постоянно занимаются боевыми тренировками. Таким образом, именно кауравы — кшатрии и выразители интересов кшатриев. Пандавы же, всегда окруженные брахманами, регулярно совершают различные жертвоприношения. Так где же истина? На чьей стороне в действительности брахманы?
В процессе миротворческой деятельности Кришны мы узнаем, что пандавы согласны на мир, если кауравы передадут им «пять деревень», одна из которых Варанавата. Подчеркивается незначительность претензий. Неужели распря разгорается по столь незначительному поводу? В то же время ранее Варанавата описана как многолюдный город, где встречаются для обмена товарами горцы и жители равнины, то есть Варанавата — пограничная крепость и торговый центр. Так где же Варанавата? И в чем причина вражды пандавов и кауравов?
В состав Махабхараты входит и «Повесть о Раме» — краткая версия Рамаяны. Великий герой Рама Дашаратха отправляется на Ланку за своей женой Ситой, которая находится в заточении у царя демонов Раваны, который, в свою очередь, является … сводным братом бога Куберы! Что уже само по себе нонсенс. Бог и демон — родственники?! Обычно Ланку отождествляют с современной Шри Ланкой (остров Цейлон). Но путь Рамы в этом случае пролегает через весь полуостров Индостан — от верховьев Ганги до южной оконечности полуострова, притом, на пути — сплошные джунгли! В то же время на страницах эпоса говорится, что герои видят Химаван, то есть Гималаи. Внимательный Читатель посмотрит на географическую карту Индостана и сделает вывод — это невозможно. Либо Рама идет к Шри Ланке и тогда он ни при каких обстоятельствах не увидит Гималаи, либо он идет вдоль Гималаев и тогда никогда не придет на юг полуострова! Противоречие и очень сильное!

Вопросы подобного рода можно задавать много раз, и на каждой странице Махабхараты обязательно найдется повод к постановке проблемы. Таким образом, перед нами своего рода криптограмма. Официальная точка зрения доминирует тотально не только на страницах самой Махабхараты, но и во всех комментариях и исследованиях. Подобный взгляд на текст Махабхараты отличается явной односторонностью, тенденциозностью. Никто из этих исследователей и комментаторов даже не пытается найти в сюжетах Махабхараты следы реальных событий. Мы рискнем это сделать в предлагаемом Внимательному Читателю исследовании.

Постановка задачи.

Среди множества волшебных легенд Махабхараты есть немало таких, реальность сюжетов которых очевидна. В них действуют обычные люди, нет никаких богов и демонов, а события настолько просты и понятны, что могли бы происходить и в наше время.

Следующий круг сказаний содержит и реальные и мифические события, в них действуют и люди, и боги, и демоны. Как правило, в таких легендах само событие вполне реально, а вот причины чаще всего носят фантастический характер, а следствия и совсем уж волшебный. Таких сюжетов в Махабхарате более всех остальных.

И, наконец, третья группа — это сюжеты абсолютно мифологические, людей в них практически нет, а действуют только боги, асуры, ракшасы, дайтьи, данавы, видьядхары, гандхарвы и тому подобное.

Трактовка сюжетов первой группы не вызывает никаких затруднений, поэтому эти сказания могут служить в качестве ориентиров, опорных точек для нашего исследования.

Легенды второй группы анализировать сложнее, но и здесь реальная часть сюжета дает возможность объяснить сказочное поведение волшебных персонажей — богов и демонов — вполне земными и понятными мотивами и построить последовательное, непротиворечивое, историческое изложение сюжета.

В легендах третьей группы есть только одна возможность превратить их в сюжеты исторические. Поскольку в таких легендах всегда происходит борьба богов и демонов, причем боги всегда побеждают демонов, то можно предположить, что борьба идет на самом деле между людьми. Победители впоследствии будут названы богами и именно за то, что победили в борьбе. Побежденные же получают статус демонов и именно за то, что проиграли эту борьбу.

Наша задача в предлагаемом исследовании — анализ всех этих легенд с целью доказать, что все они являются зашифрованным изложением реальной истории, и, доказав это, составить связное историческое повествование. Взгляд на миф с позиции здравого смысла — вот тот инструмент, с помощью которого мы и будем вскрывать головоломные запоры волшебных легенд Махабхараты.

Весь текст нашей книги мы организуем как ряд эпизодов процесса исследования текста Махабхараты. Эти эпизоды нашей книги не всегда будут совпадать с эпизодами самой Махабхараты. Каждый эпизод нашей книги мы будем строить из трех разделов.

В первом разделе, который мы называем «Миф как он есть», мы излагаем основные события эпизода, не пытаясь его анализировать, но будем, расставлять акценты, приводить соответствующие цитаты. Здесь наша задача как можно более точно передать все особенности легенды.

Во втором разделе, названном нами «Где в мифе история», мы анализируем мифологический сюжет, отделяем реальные события от мифических, в действиях мифических персонажей выделяем реальные мотивы их сказочного поведения. Историческая картина событий предстает перед нами во всем своем блеске.

В третьем разделе, который правильно было бы назвать «Версия исторических событий», мы сводим все результаты в форме исторического повествования. Здесь мы более свободны в составлении текста, можем проводить исторические параллели, выдержки из книг других авторов, рассуждать на темы нравственности, свободы, долга. Иногда мы обходимся без этого третьего раздела, а именно, в том случае, когда анализ сюжетов Махабхараты в предыдущем разделе дает ясную , недвусмысленную, очевидную для читателя картину происходящих событий.

И последнее. Анализируя очередной конкретный эпизод Махабхараты, мы стараемся исходить в своем анализе только из текста самого этого эпизода, не обращаясь к другим ранее уже исследованным легендам. Такой путь мы предлагаем сделать читателю, чтобы наши выводы носили как можно более объективный характер, чтобы вполне возможная ошибка, допущенная при анализе предыдущего эпизода, не повлияла на выводы, которые мы сделаем в разбираемом эпизоде.

Введение

Махабхарата повествует о войне между пандавами и кауравами. Чтобы понять причины этой войны, надо хорошо разобраться, кто такие пандавы и кто принадлежит к кауравам. Как везде в Махабхарате, генеалогии главных героев запутаны и носят либо божественный, либо демонический характер. Эпизоды, в которых герои выглядят как конкретные живые люди с реальной мотивацией действий, начинаются с конца первой книги и начала второй книги: «Сожжение смоляного домика», «Сваямвара», «Убийство Джарасандхи» и «Убийство Шишупалы». Мы начнем разбор и анализ с двух последних эпизодов, так как они лучше всего раскрывают характер героев, мотивацию их поступков и суть нашего метода. Подробный анализ эпизодов, связанных с детством и юностью героев мы выполним позднее, когда в результате анализа вышеперечисленных эпизодов мы выясним суть и подоплеку конфликта и особенности характеров и поведения главных героев. Но для читателей, незнакомых с текстом Махабхараты, мы дадим краткую предысторию событий.

На момент вышеперечисленных эпизодов пандавам около двадцати лет от роду. А что происходило с ними в течение этих двадцати лет?

Их отец Панду, младший брат махараджи Дхритараштры, долгое время был бесплоден и для того, чтобы вымолить у богов детей, ушел из столицы в лес, чтобы стать отшельником. При совершенно чудесных обстоятельствах его жены Кунти и Мадри зачинают детей от богов. В результате от этих богов рождаются пять мальчиков, которые тем не менее считаются сыновьями Панду — пандавами. Довольно быстро после этого Панду неожиданно умирает при загадочных обстоятельствах и его младшая жена Мадри взошла на погребальный костер мужа. Кунти привезла пандавов в Хастинапур и с тех пор они как племянники махараджи росли и воспитывались вместе с его детьми. Между кауравами — детьми и ближайшими родственниками Дхритараштры и пандавами часто возникали конфликты. Кунти, брат Дхритараштры Видура и брахман Вьяса постоянно возбуждали в пандавах претензии на власть. В народе распускались слухи о законности этих претензий и, соответственно, о незаконности власти Дхритараштры и его сына Дурьйодханы. Чтобы пресечь эти слухи, Дхритараштра отправляет пандавов вместе с Кунти в пограничный город Варанавату. Через год пандавы и Кунти бегут оттуда, инсценировав свою смерть в развалинах подожженного ими дома, а вину за поджог возлагают на наследника Дхритараштры Дурьйодхану. После побега брахман Вьяса укрывает их у махараджи Друпады в стране панчалов. Там пятерых братьев пандавов женят на приемной дочери Друпады Кришне. Этот брак вызывает сильное удивление своей необычностью, так как на равнинах Индостана нет такого обычая. У Друпады пандавы знакомятся с братом Кунти Кришной Васудевой, который представлен человеком знатного рода и в то же время почти божеством. Через некоторое время Кришна и один из пандавов — Арджуна, исполняя волю бога Агни, вместе сжигают лес Кхандаву, истребив при этом всех его обитателей. После сожжения Кхандавы у пандавов появляются средства, с помощью которых они возводят на пепелище город, который называют Индрапрастхой и объявляют своей столицей.

Эпизод 1.


Убийство Джарасандхи


1.Миф как он есть.

Однажды в Индрапрастху к пандавам приходит мудрец Нарада. Он говорит старшему из пандавов Юдхиштхире, что для того, чтобы стать махараджей, одной только постройки дворца недостаточно — надо иметь царство. Но так как свободных земель нет, то их надо завоевать. После долгих колебаний Юдхиштхире решил посоветоваться со своим двоюродным братом— Кришной Васудевой. Последний убедил Юдхиштхиру в том, что махараджей легче всего стать, убив махараджу Джарасандху. Из рассказа дяди Юдхиштхира узнал, что Джарасандха некогда изгнал племена бходжей, а затем выдал своих двух дочерей замуж за двоюродного брата Кришны Кансу, поставив его царем в городе Матхура. Кришна враждовал с Кансой и в конце концов убил его. Дочери Джарасандхи обратились к отцу за помощью. И тогда племя Кришны — вришнии бежали от Джарасандхи на запад, в город Дваравати. По словами Кришны, Юдхиштхира может стать махараджей, только убив Джарасандху. Тот так силен, что вришнии вместе с Кришной бежали от него из Матхуры в Дваравати.
Кришна и двое пандавов — Бхимасена и Арджуна, переодевшись брахманами, отправляются в царство Джарасандхи — Магадху. Подойдя к воротам столицы Магадхи — Гиривраджи, они не стали входить в ворота, а проникли в город каким-то тайным чудесным образом. В городе они отняли у продавцов цветы, украсили себя и в таком виде появились во дворце перед Джарасандхой.
Царь Магадхи принял их с почетом, но удивился их необычному внешнему виду и обвинил их в том, что они выдают себя за брахманов, будучи кшатриями. Кришна в свою очередь обвинил его Джарасандху в том, что тот держит в плену и хочет принести в жертву побежденных им царей. Сын Васудевы предложил решить проблему поединком и предложил Джарасандхе выбрать противника из них троих. Джарасандха выбирает самого сильного — Бхимасену. Поединок происходил в уединенном месте и начался в первый день месяца карттика, а закончился в четырнадцатый день того же месяца. Бхимасена убил Джарасандху голыми руками. Затем Кришна, Арджуна и Бхимасена тайно покинули город.
Сабхапарва. Глава 22. Шлоки 10 — 20.

«Вайшампаяна сказал:

Тогда, оставив ночью безжизненное тело царя, как бы сидящего у ворот царского дворца, те укротители врагов вышли из города».

За пределами города они встречаются с сыном Джарасандхи Сахадевой, который с почтением приблизился к Кришне, неся с собою множество драгоценных камней.

Сабхапарва. Глава 22. Шлоки 39 — 47.

«Вайшампаяна сказал:

...Тогда Кришна, дав ему, угнетенному страхом, заверение в безопасности, тут же помазал на царство сына Джарасандхи. И вступив в союз с Кришной, будучи принят с почетом двумя партхами, мудрый царь вновь вступил в город сына Брихадратхи. Кришна же, с глазами, подобными голубому лотосу, вместе с обоими партхами, получив множество драгоценных камней, блистая необыкновенным великолепием, отправился (своим путем)».

Возвратившись в Индрапрастху, они рассказали Юдхиштхире, что их поход закончился успешно.

Сабхапарва. Глава 22. Шлоки 51 — 58.

«Вайшампаяна сказал:

Так могучерукий Джанардана, тигр среди мужей, понудил пандавов убить своего врага Джарасандху. И побудив убить Джарасандху с помощью мудрости, тот укротитель врагов с дозволения царя справедливости, Притхи и Кришны (Драупади), о потомок Бхараты, Субхадры, Бхимасены и Пхальгуны, а также двух близнецов, попрощавшись с Дхаумьей, отправился в свой город...».

2.Где в мифе история.
Поскольку мысль о том, что следует провести жертвоприношение раджасую, а для этого завоевать царство, внушил Юдхиштхире мудрец Нарада, а конкретную жертву указал ему Кришна, возникает впечатление, что Нарада и Кришна договорились между собой. Суть договоренности в том, что Нарада помогает Кришне расправиться с его злейшим врагом Джарасандхой руками пандавов. Совершенно очевидно, что пандавам Джарасандха ничего плохого не сделал. В то же время Кришна сильно пострадал от Джарасандхи — тот выгнал вришниев и андхаков во главе с Кришной из своего царства. Убить чужими руками своего врага — в этом, вероятно, и состоит мудрость Кришны.

Кстати, еще в Индрапрастхе Нарада, уговорив Юдхиштхиру завоевать царство и провести раджасую, потом отправляется в Дваравати к Кришне. Там он сообщает Кришне, что он, Нарада, выполнил свою часть договора и теперь наступило время действовать самому Кришне.

Сабхапарва. Глава 11. Шлоки 62 — 71.

«Нарада сказал:

Я распрощаюсь (теперь) с тобой и отправлюсь в город дашархов».

Кришна отправляется к пандавам в Индрапрастху и уговаривает Юдхиштхиру убить махараджу Джарасандху, мотивируя выбор наибольшей пользой для самого Юдхиштхиры.

В разговоре с Юдхиштхирой Нарада употребляет термин «покорить всю землю», то есть имеет в виду настоящую войну, с использованием войск. А что происходит на самом деле? Три человека, переодетые в бродячих брахманов, тайно, окольными путями, пробираются в столицу Джарасандхи — Гиривраджу, тайно же проникают в город, тайно пробираются во дворец, где якобы открыто вызывают Джарасандху на поединок, в ходе которого Бхимасена убивает его голыми руками (!). Спрашивается, зачем огород городить? Если поединок был явный, то можно и открытый вызов послать еще из Индрапрастхи. Или из Дваравати.

Но перед нами во всей красе предстают признаки тайной диверсионной операции. В тексте Махабхараты утверждается, что «поединок» продолжался четырнадцать дней и закончился тоже ночью, как и начался. Утром труп Джарасандхи положили у ворот дворца. Но нельзя тайно проникнуть в город, а затем во дворец и убить царя в покоях без длительной подготовки. Ведь для этого нужны люди, которые обеспечат убийцам скрытное и беспрепятственное проникновение во дворец в ночное время, когда любая охрана особенно бдительна. Для этого надо, чтобы на страже и в городе, и во дворце стояли люди, сочувствующие убийцам. Следовательно, имел место заговор, для подготовки которого требовалось время.

Можно сделать вывод, что из упомянутых четырнадцати дней, на собственно убийство Джарасандхи потребовалась одна ночь — ночью пришли во дворец, ночью убили, утром оставили труп. Остальные тринадцать дней ушли на подготовку. Тот факт, что Бхимасена убил голыми руками, вместе со скрытностью всех действий убийц, с учетом того, что произошло это ночью, позволяет сделать вывод о том, что Джарасандху попросту задушили спящего. Тело мертвого царя Магадхи вынесли из дворца для того, чтобы создать впечатление, что убит он был на улице и охрана дворца к этому непричастна.

После совершения преступления убийцы встречают за городом Сахадеву, сына Джарасандхи и Кришна посвящает его на царство, получив от него драгоценности и заверения в преданности. Все это свидетельствует о том, что Сахадева принимал участие в заговоре против своего отца. Именно он имел возможность заменить своими людьми охрану в городе и во дворце. Именно ему прежде всего была выгодна преждевременная смерть Джарасандхи.

Последовавшее за убийством «покорение мира» пандавами выглядит совершенно фантастично. Никакого хоть сколько-нибудь правдоподобного описания военных действий нет, одни только перечисления побежденных царей, причем все цари с радостью принимают правление Юдхиштхиры и охотно платят дань. Ничего не сказано о потерях. Все это позволяет сделать вывод, что никакого «покорения мира» не было, а царство Джарасандхи подчинилось Юдхиштхире исключительно в результате описанной выше диверсионной операции.

В результате убийства Джарасандхи на троне Магадхи оказался его сын Сахадева — полностью управляемая марионетка Кришны. Если раньше Джарасандха был махараджей, то есть сюзереном над рядом более мелких царей, которые находились в вассальной зависимости, то Сахадева только назывался махараджей, а на деле был таким же вассалом Юдхиштхиры, как и прочие раджи его царства. Сам же Юдхиштхира находился в полном подчинении Кришны. Таким образом, Кришна, формально не являясь царем, в действительности стал истинным повелителем всех покоренных земель бывшего царства Джарасандхи. Кришна умен и предпочитает управлять царем, а не быть царем самому. При этом он всячески старается поддержать в Юдхиштхире уверенность в том, что именно он, Юдхиштхира, единовластный повелитель своего царства.
Теперь попытаемся определить, где же расположено царство Джарасандхи — Магадха. Комментаторы Махабхараты обычно располагают Магадху в горах между Гангой и Гималаями, а Двараку — на Катхиаваре. Мы считаем, что Магадха не могла быть расположенной там, а располагалась где-то между Индрапрастхой и Катхиаваром. По словам Кришны Магадха некогда принадлежала его предкам. Родственники Кришны бегут от Джарасандхи в Двараку, то есть на Катхиавар. Но когда люди спасаются от гибели, они стараются спрятаться в ближайшем месте, которое может служить надежным укрытием, а не пересекают с этой целью всю страну с множеством полноводных рек, сильно затрудняющих бегство. Дварака, несомненно, — надежное укрытие («три рва, наполненных водой»). Но если бы она была расположена далеко от Магадхи, да еще и путь к ней был бы очень трудным, то у преследователей сильно увеличиваются шансы догнать и уничтожить беглецов, отягощенных обозами с имуществом, с женщинами и детьми. Но беглецы удачно, без больших потерь достигли Двараки, где они были уже в безопасности.

Вспомним, что Арджуна, Бхимасена и Кришна идут из Индрапрастхи в Гиривраджу пешком, что свидетельствует о том, что расстояние между этими пунктами небольшое и дорога не представляет большой сложности для пешеходов (не приходится продираться сквозь джунгли и пересекать крупные реки).

Гиривраджа окружена пятью горами, о которых сказано, что их вершины покрыты лесом. Это значит, что горы эти старые, разрушенные и невысокие, только такие горы зарастают лесом до самых вершин.

Когда в других эпизодах Махабхараты герои путешествуют вблизи Гималаев, то непременно отмечается, что они видят Химаван — покрытые снегом вершины. Здесь такого упоминания о Химаване нет и это косвенное свидетельство того, что путники Гималаи не видят, и, следовательно, Гиривраджа расположена не в Гималаях и даже не вблизи их. Но горы все-таки есть, поэтому, посмотрев на карту Индии, можно сделать вывод о том, что Гиривраджа находится среди гор Араваллийского хребта — старых, выветренных и поросших лесом гор, не имеющих покрытых снегом вершин.


Эпизод 2.


Убийство Шишупалы


1.Миф как он есть.

Спустя некоторое время после убийства Джарасандхи Юдхиштхира принимает решение о проведении жертвоприношения раджасуя. Прибывшему из Двараки Кришне Юдхиштхира предлагает совершить совместное жертвоприношение, мотивируя это тем, что именно Кришне он обязан своей властью над покоренными землями. Но Бхагаван отказывается от предложенной ему чести.

Исполнителями жертвоприношения назначаются Вьяса, Дхаумья и ряд других брахманов. В тексте Махабхараты сказано, что в качестве гостей на раджасую Юдхиштхиры были приглашены практически все основные герои Махабхараты: Бхишма, Дрона, Карна, Шакуни, Дхритараштра, Дурьйодхана, Джаядратха, ряд царей бывших вассалов Джарасандхи — Шишупала, его брат Шальва и много других, причем среди них полно родственников Кришны.

После обряда все приглашенные садятся за стол с угощением. По обычаю гостям следует поднести почетное питье, начиная с самого достойного. И тут Бхишма задает Юдхиштхире вопрос: кто же из гостей наиболее достойный? И сам же отвечает на свой вопрос, указав на Кришну, как на наиболее достойного из гостей. Никто из присутствующих, кроме Шишупалы, это решение не оспаривает. Шишупала же в резких словах, очень жестко, высказывает недовольство этим решением, называет Кришну рабом, сравнивает его с собакой и в конце своей оскорбительной речи вызывает Кришну на поединок.

Кришна, не дав Шишупале закончить речь, убивает его метательным диском — чакрой. Присутствующие гости молча принимают случившееся и тут же, что называется «не сходя с места» посвящают на царство сына Шишупалы — Дхриштакету.
2.Где в мифе история.
Выясним, где именно происходят события, описанные выше, — раджасуя и поднесение почетного дара.
Формально действие происходит в Индрапрастхе. Но Юдхиштхира, оглашающий все решения на раджасуе, отдает приказания Сахадеве, называя его своим советником, и уже Сахадева передает его приказы исполнителям. Но почему именно Сахадева, а не Бхимасена или, например, Арджуна? Здесь следует вспомнить, что имя Сахадева носит не только один из братьев пандавов, но и сын Джарасандхи, посвященный Кришной на царство. В Махабхарате не один раз говорится, что Джарасандха владел Мадхьядешей — Срединной страной. А на раджасую Юдхиштхиры прибывает множество царей как раз из Мадхьядеши.
Сабхапарва. Глава 31. Шлоки 17 — 25.

«Вайшампаяна сказал:

Эти и многие другие цари, происходящие из Срединной страны, приехали на великое жертвоприношение Раджасуя сына Панду...».

Тут самое время сказать, что предки Кришны когда-то владели этой страной. Но Джарасандха изгнал их оттуда.

Сабхапарва. Глава 13. Шлоки 49 — 59.

«Шри Кришна сказал:

И поразмыслив, все мы направились в западную страну, в прекрасный город Кушастхали, украшенный горою Райватакой. Мы снова поселились в нем, о царь, и перестроили его в крепость, так что она стала неприступной даже для богов. В том (городе) даже женщины могут сражаться, а что же говорить о героях из рода Вришни! В нем, о истребитель врагов, мы живем (теперь), не ведая никакого страха... (Все они) — опора людей, герои, одаренные доблестью и великою силой, (живут ныне) без опасений в общине Вришни, тоскуя по Срединной стране».
Таким образом, родина вришниев и Кришны — Мадхьядеша. На раджасую Юдхиштхиры приехали цари из Срединной страны, то есть из владений Джарасандхи, формально перешедшей после его гибели к сыну царя Сахадеве. А формально это означает, что именно Сахадева является махараджей всех приехавших на раджасую царей. И теперь он должен распоряжаться на жертвоприношении. Поэтому можно сделать вывод, что Сахадева, распоряжающийся на раджасуе,— это не один из братьев пандавов, а сын убитого махараджи Джарасандхи. И его речи на раджасуе — это дань благодарности Кришне за то, что он стал махараджей. Судите сами.
Сабхапарва. Глава 36. Шлоки 1 — 4.

«Вайшампаяна сказал:

Сказав так, Бхишма многославный умолк. Тут Сахадева сказал в ответ (Шишупале) знаменательные слова: «Кто из вас, о цари, не выносит Кешаву, убийцу Кешина, Кришну, неизмеримого могуществом и чтимого мною, на голову всех их, могучих, я поставлю вот эту ногу. И когда я сказал так, пусть тот дает мне должный ответ. И пусть цари, которые одарены умом, одобрят то, что почести удостоен (Кришна )— наставник, отец и учитель, заслуживающий почитания и (всеобщего) уважения».
Для Сахадевы организатор убийства его отца становится уважаемым человеком. Сын Джарасандхи произносит речи как повелитель. В начале церемонии он подносит чашу с питьем самому почетному гостю — Кришне, и он же завершает церемонию. Поэтому здесь напрашивается и еще один вывод: действие происходит не в Индрапрастхе, а в столице Сахадевы — Гириврадже.

Обратим внимание на поведение присутствующих на раджасуе Юдхиштхиры царей и гостей.

1.Как мы уже показали, Сахадева распоряжается всей церемонией во время жертвоприношения, как если бы он был хозяином дворца.

2.Юдхиштхира предлагает Бхишме, когда все уселись за стол, выбрать самого почетного гостя, а после убийства Шишупалы дает распоряжение о погребении и о возведении на трон сына убитого — Дхриштакету. Ни малейшего намека на осуждение убийства не высказывают ни Юдхиштхира, ни Сахадева, ни вообще кто-либо из присутствующих, как будто все это совершилось в духе существующих обычаев и законов (согласно дхарме). Это молчаливое согласие очень походит на поведение в рамках предварительного соглашения.
3.Реально действуют в эпизоде только те лица, которые либо что-то говорят, либо что-то совершают. Это Сахадева, Бхишма, Юдхиштхира, Шишупала, Кришна, Дхриштакету. Все остальные, названные в тексте как «толпа (царей)», молчат и никак не действуют. Можно сделать два предположения: либо все эти цари согласны с происходящим, либо вообще их здесь нет. Все, что мы знаем о Дурьйодхане, Шакуни, Карне, свидетельствует о том, что промолчать и одобрить такой подлый с точки зрения любой, а не только воинской этики поступок — убийство гостя за столом — никто из них не мог. Следовательно, этих «молчащих царей» на месте событий нет, как нет и Шальвы — брата Шишупалы.
4.Самое очевидное, что бросается в глаза — убивают гостя за столом, не дав ему договорить. Проблема в том, что убийство гостя, да еще за столом во время пира во все времена, у всех народов считалось и продолжает считаться делом подлым, безоговорочно осуждаемым любым сводом обычаев ( «естественным правом»— по выражению юристов). Гостеприимство вообще у всех народов входило в комплекс гарантий личной безопасности. В его основе лежит принцип адекватного реагирования.

5.В любом доме, принимающем гостей, есть хозяин. В случае ссоры между гостями именно он обязан вмешаться и уладить конфликтную ситуацию. Хозяин несет ответственность за любую ссору, а тем более за убийство, совершенное в его доме. Кто же хозяин в доме, где убили Шишупалу? Формально, по тексту, им является Юдхиштхира. Как же он реагирует? Приказывает совершить обряд погребения и сразу же возвести на трон сына убитого. И нет никаких попыток наказать убийцу. Это поведение никак не укладывается в рамки «естественного права».

6.Один из гостей — Бхишма — имеет особый статус. Именно он, а не хозяин принимает решение, кому поднести почетное питье. Авторы Махабхараты везде придают Бхишме статус старейшего в роду кауравов и на этом основании — статус высшего морального авторитета и судьи в последней инстанции. Его решение никто не оспаривает, кроме Шишупалы. В сущности, именно он и создал конфликтную ситуацию и тем самым несет хотя бы моральную ответственность. Его слова — это скорее слова жреца, а не воина: он говорит о божественном происхождении Кришны и демонизирует Шишупалу. И что же, этот моральный авторитет осудил это убийство, или хотя бы ужаснулся по поводу произошедшего? Нет, реакции никакой не видно. И тут же возникает мысль: если высший моральный авторитет в обществе не осуждает это убийство, то, следовательно, среди собравшихся царей такой поступок считается нормальным.
7.Сын Шишупалы — Дхриштакету — формально является таким же гостем, как и все. Но, вследствие убийства отца, приобретает гораздо более высокий статус — его сразу же после убийства возводят на освободившийся трон. Он не реагирует на убийство отца и спокойно принимает власть из рук убийцы. Это — для сына и наследника — совершенно ненормальное поведение, но для человека, обуреваемого жаждой власти и не желающего ждать естественной смерти отца, это поведение совершенно логично. Возникает вопрос: воспользовался ли Дхриштакету счастливым для себя случаем, или убийство было спланировано и Дхриштакету, не принимая непосредственного участия, был в эти планы посвящен и был с ними согласен? О существовании плана говорит то, как быстро и деловито отдаются Юдхиштхирой распоряжения о погребальном обряде и коронации Дхриштакету.
8.Формально по тексту события происходят в Индрапрастхе. Сразу возникает вопрос: как вообще Шишупала мог оказаться в Индрапрастхе? Перед убийством Джарасандхи Кришна упоминает, что Шишупала был полководцем Джарасандхи. В силу этого он, конечно, был и подданным, вассалом Джарасандхи. Естественно предположить, что после убийства Джарасандхи в его столице Гириврадже состоялось собрание его вассалов, на котором должны были присутствовать его сын Сахадева, его полководец Шишупала и сын и наследник Шишупалы Дхриштакету. Формально по тексту Шишупала в ходе «завоевания мира» пандавами сам, добровольно, «с улыбкой» отдал свое царство Юдхиштхире. Это очень странно, ведь цари обычно сражаются за право обладать царством, и никто добровольно его не отдает. Но допустим это так. Тогда поведение Шишупалы совершенно немыслимо: вассал на пиру у сюзерена жестоко оскорбляет его самого почетного гостя. Из речей Шишупалы и Кришны следует, что Шишупала считает Кришну своим заклятым врагом, с которым никакие компромиссы невозможны. Если Шишупала — вассал Юдхиштхиры, то наказать его за такое поведение должны были сами пандавы, но они никак на речь Шишупалы не реагируют. Кришна сначала отмалчивается, а потом уже не столько защищается, как с помощью слов усыпляет бдительность Шишупалы. Но если никакого «завоевания мира» не было, то Шишупала, будучи вассалом Джарасандхи, должен подтвердить свою зависимость перед сыном Джарасандхи Сахадевой и уже точно не в Индрапрастхе, а в Гириврадже. Став махараджей, Сахадева не становится самостоятельным правителем:своему восшествию на трон он обязан Кришне. Будучи формально независимым, сын Джарасандхи на деле покорен воле Кришны. Шишупала возмутился и начал оскорблять Кришну после поднесения ему почетного питья. Можно считать это поднесение как сознательную провокацию, своего рода тест на отношение к новому положению вещей, к новой иерархии. Гневная речь Шишупалы, объектами которой становятся Бхишма, Кришна и пандавы, и есть его реакция на эту провокацию. Такое поведение соответствует следующей схеме: Шишупала — вассал Сахадевы — видит, что его сюзерен подносит почетное питье заклятому врагу Шишупалы, в силу чего он — Шишупала — становится вассалом вассала, то есть, его ранг стал ниже на одну ступень. Из всего сказанного можно сделать следующий вывод:
а) место действия — не Индрапрастха, а Гиривраджа;

б) Шишупала не присягал Юдхиштхире и умер вассалом Джарасандхи.

9.Кришна получает при Сахадеве необычно высокий статус — именно он посвящает Сахадеву на царство. С одной стороны, Кришна — великий бог, мудрец, герой. С другой стороны, он — по сути дела — изгнанник, в чем сам и признается. Из рассказа Кришны следует, что ранее Шишупала доставлял отцу Кришны множество неприятностей, следовательно, вражда Кришны и Шишупалы — наследственная.
Бхишма называет Кришну —«пастух» (go-pala или go-vinda). Шишупала называет Кришну —« раб». В то же время другие герои, например, пандавы почитают его как наставника и руководителя. Почему так происходит, в этом нам еще предстоит разобраться.
3. Версия исторических событий.
Все участники эпизода собрались в столице Магадхи — Гириврадже для того, чтобы официально оформить и утвердить смену власти в Магадхе. Новый махараджа Магадхи полностью подчинился людям, совершившим переворот, — Юдхиштхире и Кришне. В результате Магадха оказалась фактически под управлением Кришны. Сахадева и пандавы безоговорочно признают превосходство Кришны и его право повелевать. На данный момент Кришна не занимает никакой властной должности в местной иерархии — у него нет царства. Но его предки когда-то владели Мадхьядешей — Срединной страной. Все собравшиеся цари ранее были вассалами Джарасандхи, а теперь все они формально становятся вассалами Сахадевы, одновременно признав над собой и власть Кришны. Не все остались довольны новым положением вещей, но открыто выразил недовольство только Шишупала, за что и был убит Кришной. Все присутствовавшие цари, молча воспринявшие случившееся, тем самым признали за Кришной право единолично судить и наказывать любого из них, право стоящего над законом и моралью действительного, а не формального, повелителя.
В случае убийств Джарасандхи и Шишупалы Кришна заменяет убитых их сыновьями — Сахадевой и Дхриштакету. Оба они, не принимая прямого участия в убийстве своих отцов, несомненно, принимали участи в заговоре и были согласны с планом переворота, то есть фактически стали отцеубийцами. В мировой истории можно найти немало примеров, когда сыновья монархов принимали участие в убийстве своих отцов, потому что не желали ждать их естественной смерти.
Из таких примеров наиболее ярким и хорошо изученным является убийство российского императора Павла ?. Сравним обстоятельства этого убийства и гибели Шишупалы.
Обстоятельства убийств Джарасандхи и Павла ? совпадают почти полностью. Оба убиты ночью тайно группой заговорщиков. В обоих случаях сыновья — Сахадева и Александр — согласились с планом заговорщиков. И в том и в другом случае во главе заговора стояли воистину демонические личности — Кришна и Пален. В обоих случаях именно руководители заговорщиков утверждают наследников в качестве монархов. Но есть и отличие — оба они надеялись управлять новыми монархами, как марионетками. Но у Кришны это получилось, а у Палена нет.
Параллель «убийство Шишупалы — убийство Павла ? не столь очевидна. Шишупалу Кришна убил открыто, при множестве свидетелей. В этом — и все отличие.

Эпизод 3.

Сваямвара


1.Миф как он есть.

О своей будущей жене братья пандавы впервые услышали от неизвестного брахмана. И случилось это в городе Экачакре...

Однажды в дом брахмана, где жили герои, пришел какой-то брахман, суровый в обете. Гость рассказал им о махарадже Друпаде, о чудесном появлении в его семье Дхриштадьюмны и прекрасной Кришны. Не забыл он сообщить и о будущей сваямваре дочери Друпады. Когда гость закончил свой рассказ, братья были очень взволнованы.

Адипарва. Глава 156. Шлоки 1 — 8.

«Вайшампаяна сказал:

Услышав это, сыновья Кунти были поражены, словно дротиком; все те могучие воины, сражающиеся на колесницах, пришли в смущение...».

Увидев, что ее дети смутились и потеряли покой, Кунти предложила отправиться к панчалам, которые, как она слышала щедры на подаяние, а царь их благочестив. Но тут к ним пришел великий риши Вьяса.

Адипарва. Глава 157. Шлоки 1 — 5.

«Вайшампаяна сказал:

Когда эти благородные пандавы жили там переодетыми, туда пришел однажды Вьяса, сын Сатьявати, повидать их...».

Он рассказал им, что у некоего мудреца была дочь. Она была красива и благочестива, но не смогла найти себе супруга. Тогда девушка обратилась за помощью к Шанкаре. Он предложил ей дар, и она повторила несколько раз, что желает себе супруга. Но могущественный Шанкара сказал, что у нее будет пять мужей, поскольку она повторила пять раз: «дай супруга».

Адипарва. Глава 157. Шлоки 1 — 5, 6 — 15.

«... тот великий риши сказал снова так:

И та дева божественной красоты родилась в роду Друпады. Безупречная Кришна, происходящая из рода Пришаты, определена быть вашею супругой. Поэтому, живите в городе панчалов, великосильные; обретя ее, вы будете счастливы, в этом нет сомнения!...».

Простившись с ними, великий подвижник ушел. Пандавы с матерью отправились в столицу панчалов город Кампилью.

По дороге они видели множество брахманов, идущих в город. В пути братья встретили безгрешного Двайпаяну. Пандавы воздали ему почести, а мудрец ободрил их, и они отправились дальше.

В Кампилье они поселились в доме горшечника. Переодетые брахманами, они жили в городе, собирая милостыню.

Махараджа Друпада велел обустроить место для состязаний и изготовить тугой лук. На состязание были приглашены цари из разных стран. Среди них были и все кауравы. Друпада объявил, что кто натянет лук и попадет в цель, тот получит его дочь. Кшатрии вступили в состязание. Среди зрителей присутствовали Кришна и Баларама. Впервые увидев пандавов, Кришна сразу же узнал их. В это время Драупади расхаживала по арене.

Как ни пытались цари натянуть лук, у них ничего не получалось. Тогда из среды брахманов поднялся Арджуна и вышел на арену. Взяв лук, он натянул его и поразил цель.

Драупади, улыбаясь, пошла навстречу Арджуне. Среди зрителей поднялся большой шум. Юдхиштхира вместе с близнецами поспешно отправился домой.

Друпада объявил, что Арджуна выиграл состязание и теперь прекрасная Кришна станет его женой. Цари, раздраженные тем, что Кришну выиграл брахман, с луками в руках ринулись в бой против Арджуны и Бхимы. Карна сражался с Арджуной, а Бхима с Шальей. Битва носила фантастический характер. Но ни один из героев не погиб.

А в это время их мать Кунти думала о своих сыновьях.

Адипарва. Глава 181. Шлоки 37 — 40.

«Вайшампаяна сказал:

А между тем их мать, когда пришло время для сбора милостыни, а сыновья ее все не возвращались, стала думать о различных бедах, которые могли приключиться с ними: «Уж не убиты ли они, быки среди кауравов, сыновьями Дхритараштры, узнанные ими, или же страшными ракшасами, обладающими силой волшебства, — (нашими) страшными упорными врагами? Уж не могло ли случиться, что великий Вьяса принял неправильное решение (в отношении моих сыновей)?..».

День заканчивался, когда домой вернулись Арджуна вместе с Бхимой и Драупади.

Адипарва. Глава 182. Шлоки 1 — 7.

«Вайшампаяна сказал:

Возвратившись в дом горшечника, оба благородные партхи, лучшие из мужей, нашли (там) Притху и в великой радости представили ей Яджнясени, сказав: «Вот милостыня!». Она же, находясь в хижине и не видя сыновей, сказала: «Наслаждайтесь ею совместно». Но потом, увидев девушку, воскликнула: «О горе, что я сказала!..».

Кунти обратилась к Юдхиштхире с просьбой уладить это дело, хотя ей самой и кажется, что это «неслыханное прежде беззаконие».

Юдхиштхира предложил Арджуне одному взять Драупади, но он отказался. Победитель сваямвары сказал, что мужьями Драупади должны быть пять пандавов. Сев вокруг Кришны, братья принялись рассматривать ее. Наконец старший из братьев принял решение.

Адипарва. Глава 182. Шлоки 11 — 15.

«Вайшампаяна сказал:

И царь Юдхиштхира, сын Кунти, узнав их чувства по их внешнему виду и припоминая все слова Двайпаяны, о бык среди мужей, сказал братьям, опасаясь раздора между ними: «Прекрасная Драупади будет супругою для всех нас».

В дом горшечника пришел Кришна с братом. Юдхиштхира спросил его, как он узнал пандавов, ведь они жили в городе скрытно. Кришна объяснил это волею судьбы, пожелал им удачи и чтобы их здесь никто не узнал. Простившись, он ушел.

Царь Друпада устроил пир по случаю свадьбы прекрасной Кришны. Юдхиштхира представил царю своих братьев. Друпада расспросил его о последних приключениях пандавов, об их чудесном спасении в Варанавате. Царь панчалов обещал ему помощь в борьбе с Дхритараштрой. Он предложил не медлить со свадьбой Арджуны и Драупади. Но Юдхиштхира сказал ему, что прекрасная Кришна будет женой всех пяти братьев. Тогда Друпада предложил самому Юдхиштхире взять ее в жены. Старший из пандавов стал настаивать на своем, при этом он сослался на свою мать, которая предложила своим детям наслаждаться ей вместе. Друпада воспротивился.

Адипарва. Глава 187. Шлоки 26 — 27.

«Друпада сказал:

Для одного (мужчины) допускается много жен, о потомок Куру, но для одной (женщины) много мужей — никогда не допускалось. Будучи справедливым и чистым, ты не должен совершить беззакония, противного миру и ведам. Отчего же, о Каунтея, твой разум стал таким?».

Юдхиштхира ответил ему, что он поступает по закону. Ведь это путь его предков. Так ему говорила его мать. Когда они обсуждали это, «туда неожиданно явился Двайпаяна». Хозяин и гости приветствовали его. Друпада спросил отшельника, как может быть, чтобы одна женщина была супругой нескольких мужчин и чтобы при этом не произошло нарушение закона. Прежде чем ответить, мудрец спросил мнение присутствовавших.

Адипарва. Глава 188. Шлоки 6.

«Вьяса сказал:

Раз этот закон, противоречащий миру и ведам, пренебрегается, то я желаю услышать о том, у кого какое мнение».

Царь панчалов сказал, что он никогда не слышал о таком законе. И даже если бы был такой закон, то он не должен соблюдаться. Такой закон слишком уж сомнителен для нравственности. Дхриштадьюмна высказал мнение, что старший брат не должен приближаться к супруге младшего брата. И он против такого брака. Юдхиштхира привел пример из пуран, когда одна девушка вышла замуж за семерых мудрецов. По его представлению здесь все законно. Ведь слово наставника — это закон, мать — высший наставник, а она предложила своим сыновьям наслаждаться женой, как милостыней. Поэтому в таком браке нет нарушения закона. Кунти сказала, что если ее слова не сбудутся, то она боится, что люди будут говорить, что она лжива.

Услышав мнения всех присутствующих, Вьяса ответил Кунти, что она освободится от неправды, так как это вечный закон. А с Друпадой он будет говорить не при всех.

Адипарва. Глава 188. Шлоки 20 — 22.

«Вайшампаяна сказал:

Тогда великий Вьяса, владыка Двайпаяна, взяв за руку царя, направился в царские покои. А пандавы и Кунти, и Дхриштадьюмна, потомок Пришаты, смущенные остались там ожидать их. А между тем Двайпаяна стал объяснять, каким образом многомужество (может быть) согласовано с законом».

С глазу на глаз Вьяса стал толковать Друпаде, что пандавы воплотились на земле, чтобы исполнить волю богов. Люди на земле сильно расплодились, из-за того что бог смерти Яма, занятый жертвоприношением, перестал убивать людей. Пандавы — это воплощение пяти Индр, они призваны совершить великие подвиги, в результате которых число людей на земле уменьшится.
А богиня Шри станет их совместной супругой. Такова воля Шанкары и богов. Он рассказал о прежней жизни богини Шри. Дочь лесного отшельника пять раз сказала Шанкаре «дай супруга» — поэтому у нее будет пять мужей.
Адипарва. Глава 189. Шлоки 41 — 46, 47 — 49.

«Вьяса сказал:

Была в лесной пустыни у некоего благородного мудреца дочь...

Божественная Шри родилась ради пандавов во время великого жертвоприношения. Совершив суровые подвиги, она явилась здесь в виде твоей дочери. Эта блистательная богиня, любимая богами, создана самим самосущным как божественная супруга пятерых благодаря деяниям, совершенным ею. Услышав (это), о царь Друпада, поступай, как желаешь».

Владыка панчалов согласился с доводами мудреца, раз это решение ранее уже было предопределено Шанкарой. Ему не важно, законно оно или нет.

В течение пяти дней происходил свадебный обряд. В первую ночь Юдхиштхира лишил Драупади невинности. Брахман-мудрец сообщил всем о великом чуде — на второй день прекрасная Кришна становилась девственницей! Затем ее мужем стал Бхима. И снова Драупади превращалась в девственницу! Так повторялось чудо в течение четырех дней.

Царь Друпада наградил братьев землями и имуществом. Прислал свои подарки и Кришна, сын Васудевы.

Прошло несколько дней. В Хастинапур через надежных соглядатаев было доставлено известие, что Драупади вышла замуж за пандавов, которые были на сваямваре и приняли там вид брахманов. Кауравы были изумлены. Ведь все ранее слышали, что Кунти и пандавы сгорели в смоляном домике.

2.Где в мифе история.

Живя в доме брахмана в Экачакре, пандавы услышали рассказ странника о предстоящей сваямваре в Кампилье, о рождении Дхриштадьюмны и Драупади. От чего же они пришли в смущение? По тексту Махабхараты брахман сообщил им только то, что состоится сваямвара. От такого известия братья не могли прийти в смущение. Смущение — это всегда внешнее проявление стыда, который возникает вследствие нарушения общепринятой морали. Последующие события подтверждают такой вывод. Слова брахмана обладают силой дротика: Кунти первая понимает, что отказываться нельзя, а братья на этот момент еще пока не потеряли стыд. В самом деле, такое известие введет в смущение любых мужчин, независимо от времени и местных обычаев! Их будущая жена, по сути дела, проститутка, потому что в любой момент готова отдаться любому из них, что означает: она — для всех пятерых, но ни для кого в отдельности. О любви здесь не может быть и речи. Ведь любовь — это всегда предпочтение одного единственного из множества.
Пандавы еще не успели придти в себя, как пришел их наставник Вьяса. Он объяснил им, что многомужество утверждено «волей богов», ссылаясь при этом на Шанкару. Вот теперь смущения нет, сомнения нет, нет и стыда. Что случилось? Потому что для пандавов Вьяса — высший авторитет, даже боги в их глазах таким авторитетом не обладают. Братья расстаются с бродячим отшельником, но не на долго. Тайна мудрости странника заключается в том, что большинству его путь неизвестен, а цели непостижимы.

Пандавы по дороге в Кампилью встречают множество брахманов, идущих в столицу панчалов, словно невидимый режиссер указывает им маршрут. Неожиданно они увидели Вьясу. От него они получают последние наставления и указания. Хотя суть этих поучений не раскрывается, но мы не ошибемся, если скажем, что речь идет о деталях их поведения во время сваямвары. Обычно всегда их мудрый учитель движется либо параллельным путем с ними, либо чуть обгоняет их. Рядом, но вместе ли? «Ободренные им», они приходят в Кампилью и поселяются в доме горшечника. Все-таки они очень волнуются. Любая поддержка для них не будет лишней.

Очевидный ляп допускают и авторы Махабхараты, и режиссер-конспиратор, когда они, переодетые брахманами, скрываются в доме горшечника. Здесь-то зачем такие тайны? Одно не соответствует другому. Или они не переодевались в брахманов, или не жили в доме горшечника. Что это за брахманы, которые живут в доме шудры? Что скажут соседи?

Странным представляется и участие переодетого брахманом Арджуны в сваямваре, ведь цари, участвующие в сваямваре, утверждают, что брахманы не имеют права на такой брак: девушка сама выбирает себе супруга кшатрия. Таков закон. И подобный прецедент для кшатриев нежелателен. Зачем брахманам самим нарушать закон, который ставит их на одну доску с кшатриями?

Вызывает много вопросов и удивительная победа Арджуны. Никто из кшатриев и раджей не может даже натянуть лук. Победа Арджуны выглядит слишком демонстративной и нарочитой. Для чего собирать такое множество воинов, если победитель заранее предопределен богами? Да и только разве богами?

Но отбросим все сомнения. Допустим Арджуна победил в честной борьбе. Как он решает поступить с призом? Принцип состязания заключается в том, что награды и славы достоин именно победитель, проигравшие, а тем более не участвовавшие в состязаниях должны лучше тренироваться. Славу лауреата Нобелевской премии нельзя разделить с родственниками. Это очевидно. Посмотрим, как победитель сам решается разделить свою награду с другими. Получив невесту, он отправляется с ней к себе домой, где его ждет мать.

Братья отправились на состязание, а их мать почему-то думает, что они не приходят домой, потому что еще не собрали милостыню. А где же Юдхиштхира с близнецами? Ведь он ушел со сваямвары намного раньше. Она, что, не знает, где в настоящее время находятся ее дети? Или братья ушли на соревнование стрелков из лука, а матери сказали, что ушли за милостыней? Солгали матери? Сама Кунти мучается от других вопросов: она думает, что, возможно, ее детей убили сыновья Дхритараштры или страшные ракшасы — их упорные враги. А самое главное, что Кунти вдруг засомневалась в решении великого Вьясы: не ошибся ли он? Стоп! А в чем мог ошибиться Вьяса? Ах да, ведь это кажется именно он принял решение, что дочь царя панчалов будет одной женой для пяти братьев. Так почему так скромничает Кунти? Почему никто из посторонних людей не должен знать, что идею многомужества для пандавов предложил Вьяса?

Тем временем победитель сваямвары приводит невесту домой. Как будто ненароком произнесенные Кунти слова о милостыне должны, по мысли авторов текста, объяснить наивным слушателям и читателям Махабхараты, что пандавы должны все пятеро жениться на одной Драупади, чтобы ее слова не оказались ложью. Официально идею многомужества якобы предлагает сама Кунти. В ходе совместного обсуждения пандавы постепенно свыклись с мыслью, что у них будет одна супруга на всех В конце концов сама Кунти сказала, что относиться к ней надо как к милостыне. Окончательную точку всем колебаниям подвел сам Юдхиштхира, вспомнив все слова Вьясы в Экачакре.

В такое время, переломное для всей будущей судьбы братьев, к ним пришел Кришна Васудева. Удивленный Юдхиштхира спросил своего двоюродного брата, как он узнал их, ведь они жили скрытно. Улыбнувшись, Кришна сказал, что героев можно узнать везде. Он пожелал им и далее оставаться не узнанными для царей. Но если Арджуна участвовал в сваямваре, то как мог он сохранить инкогнито? Имя победителя прославляют все, вне зависимости от желания самого победителя.

В доме Друпады Юдхиштхира называет свое имя и имена братьев. Пандавы поселились во дворце царя панчалов. Друпада предложил назначить день свадьбы Арджуны и Кришны. Но царь был ошарашен новостью, что его дочь должна быть супругой для всех братьев. Он придерживается традиционного понимания брака. Общество признает законным либо моногамию, либо полигамию. Юдхиштхира настаивает на многомужестве, ссылаясь на мнение матери. Друпада предложил отложить решение вопроса на завтра. И в эту минуту появился Двайпаяна.

Во всех эпизодах Махабхараты Вьяса появляется «неожиданно», «вдруг», но всегда в нужное для него самого время и в нужном для него месте. А это значит, что эти события и время этих событий запланированы им самим. Но для всех остальных эти появления отшельника — неожиданность.
Прежде чем принять решение, мудрец решает познакомиться с мнением заинтересованных лиц. Сам Вьяса многомужество называет законом, … но противоречащим «миру и ведам». Таким образом, это — новый закон, который таковым признает Вьяса. И который противоречит старому представлению о законе. Проблема в том, что Друпада многомужество называет беззаконием. Против многомужества высказывается и Дхриштадьюмна. С пандавами уже проведена нужная работа еще в Экачакре. Ни Юдхиштхира, ни Кунти Вьясу не подводят. Они говорят лишь то, что он желает от них слышать.
Легенды о пяти Индрах и о богине Шри должны, по мысли Вьясы, объяснить необходимость земного воплощения их для выполнения воли богов, которой распоряжается Двайпаяна. Пандавы родились для того, чтобы уменьшить количество земных существ. Иначе говоря — это орудие убийства. По словам Вьясы, люди на земле слишком расплодились и многие из них недостойны жить. Но зачем Вьясе нужны многомужество и сваямвара? Легенды это не объясняют.
С формальной точки зрения мужем Драупади станет тот, кто победит на сваямваре. Сваямвара — это состязание кшатриев в стрельбе из лука, но одновременно это и суд богов. Решение о том, кто победит, принимают боги именно во время самого состязания. Но фактически пандавы это решение богов услышали от Вьясы еще в Экачакре (глава 157). Таким образом, сваямвара — это спектакль. Но Друпада об этом решении не знает и думает, что мужем Драупади будет победивший в состязании Арджуна. «Боги» забыли поставить в известность Друпаду. Наступил критический момент, чтобы просветить царя панчалов относительно «воли богов». При этом Вьяса ни минуты не сомневается, что Друпада согласится с его аргументами. И он действительно соглашается. Даже глухой не вправе ссылаться на отсутствие слуха, когда оглашается воля богов. Что уж говорить о людях, когда их интересы совпадают с интересами небожителей!

Следует обратить внимание, что мнения Драупади не спрашивают ни Вьяса, ни Друпада, ни пандавы. Это возможно по двум причинам: или мужчины решают ее судьбу без ее ведома, или Драупади ознакомили с «волей богов» заранее, с чем она и согласилась.

Сваямвара не входит в перечень восьми традиционных видов брака. Это брак, используемый кшатриями. Но если посмотреть, чем отличаются женщины Махабхараты, участвовавшие в сваямваре, то окажется, что наиболее известные из них — Кунти, Драупади, Сита — все они приемные дочери. Таким образом, сваямвара решает три задачи: это спортивное состязание для воинов, зрелище для народа и возможность решить судьбу женщины на условиях, определяемых ею. Жених выбирается по спортивному принципу. Его личные достоинства для женщины наиболее важные. Это нужно ей для решения последующих задач, которые она поставит перед ним. Но как мы уже убедились, все условия сваямвары определял Вьяса. А значит и задачи пандавам будет ставить он. Победитель был определен еще до самого состязания. Поэтому секрет попадания в цель стрелой, как и натягивания сверх тугого лука Арджуне был известен заранее. Это было состязание зрячего со слепыми. Но зрителям все это было неизвестно.
Сваямвара — это праздник для народа, зрелище, повод для многочисленных последующих разговоров. На момент свадьбы пандавы мало кому известны. Но для того, чтобы привлечь к ним людей, надо было сделать так,чтобы о них говорили все, люди из всех слоев общества. Самый быстрый и верный способ осуществить это — организовать скандал, в центре которого были бы пандавы. Такая акция стала бы вызовом общественному мнению и заставила бы всех говорить о пандавах. Любая женщина в компании других женщин (например, на рынке) одновременно осуждала бы этот брак и завидовала бы Драупади! Новость об этом необычном браке стремительно разошлась по стране и о пандавах стали говорить все. Но и на последующие возможные нарушения закона пандавами стали бы закрывать глаза! Это была первая в истории человечества рекламная акция, причем настолько успешная, что и сейчас шестая часть населения Земли (население Индии) говорит, думает о пандавах вполне положительно и восхищается Драупади, не задумываясь о необычности и аморальности этого брака.
Легенда о сваямваре приобретает сказочные черты, когда каждый из братьев в течение пяти ночей становится ее мужем. На следующее утро вопреки законам природы она превращается в девственницу. Не ждите чудес! Их не бывает. Эти слова можно было бы применить к каждому эпизоду Махабхараты. Чудо — это попытка победить естественные силы природы, не дать им разумное объяснение, а подчинить их человеческой воле, совершив произвол над жизнью. Чудо — это всегда насилие над разумом, естеством, природой.

Тайна пандавов, переодетых брахманами, осталась нераскрытой присутствовавшими на сваямваре зрителями. В Хастинапур прибыли соглядатаи из Кампильи и сообщили о воскресении пандавов, о сваямваре, о том, что приемная дочь царя Друпады стала одной женой для всех пандавов. Кауравы были поражены. Как же так случилось, что якобы участвовавшие в сваямваре кауравы не узнали пандавов, а поверили соглядатаям? Самое простое и естественное объяснение состоит в том, что кауравов на сваямваре не было. Кауравам предстояло привыкнуть к новой реальности. Их «родственники» пошли на союз с их врагом.

3. Версия исторических событий.
Поразительный брак пяти мужчин с одной женщиной и сам выбор невесты трудно объясним даже несмотря на подробный анализ в предыдущем эпизоде. То, что данный вид брака не является нормой того времени, очевидно. Но что есть норма вообще? Или норма данного времени? В современной Индии гораздо чаще, чем брак пятерых мужчин на одной женщине, встречается брак мужчины с … деревом. Например, у такого народа как курги. Недавно многие газеты мира напечатали фотографию, где брахман совершил обряд заключения брака мужчины с … собакой. Недалеко ушла и Европа, где обыденностью становятся лесбийские и гомосексуальные браки или мода среди молодых, не желающих иметь детей, — чайлдфри. Но все же большинство живущих на Земле заключают браки между собой, прибегая к трем наиболее распространенным формам: моногамному браку, полигамному и полиандрическому. Проведем оценку этих форм брака у народов Земли.
1.При моногамном браке один мужчина живет с одной женщиной всю жизнь. Хотя этот вид брака и наиболее распространен по всей Земле, но одновременно он является исключительной формой брака у народов Севера и белой расы вообще. Именно здесь выходят замуж и женятся почти всегда по любви, хотя и встречаются другие мотивации брака: традиционное послушание родителям, расчет, дипломатия, политика. Но любовь — это всегда предпочтение одного единственного (единственной) из множества. Любишь — значит выделяешь, отличаешь, считаешь любимую самой лучшей, красивой, совершенной. Или любимого — самым умным, сильным, надежным, Единственной — и единственным! Богатство для любви не важно. Природа в лице конкретной индивидуальности делает сама свой лучший выбор. Любящий легко может пожертвовать ради любимого человека собственной жизнью. Даже если любимая или любимый не являются носителями таких качеств под влиянием любви их ждет почти химическое преобразование — они станут лучше, чем были до нее. Это отношение потом переносится и на ребенка. Как следствие, любовь приводит к качественному улучшению и любящих, и любимых, и их потомства.
Брак по любви — это брак свободных и равных. Две планеты, вращающиеся вокруг общего центра тяготения. Оба супруга корректируют поступки друг друга. У них общие цели и одинаковые методы их решения. Этот брак приводит к яркому проявлению индивидуальности и супругов, и их потомства. Никто не преобладает. В природе — это волки и лебеди.
2. Многоженство — брак, широко распространенный у южных народов. У северных — он представлен в такой неофициальной форме брака как институт любовниц, когда мужчина кроме супруги имеет и любовниц. Или, когда мужчина после нескольких лет супружеской жизни разводится и женится второй или даже третий раз. Это своего рода многоженство, растянутое во времени. Многоженство имеет в основе инстинкт продолжения рода одного единственного мужчины за счет ущемления прав женщин и лишения потомства других мужчин. То есть проявляется и явное насилие , и скрытое. Сюда примешивается и такое стремление как желание получить как можно больше удовольствий. Но природа совершенствуется путем перебора вариантов. При многоженстве гены одного мужчины получают преобладание. При этом он не является ни лучшим, ни единственным, а всего лишь самым богатым. Химия любви не преображает потомства. Многие мужчины (не богатые) вообще не оставят потомства, и часть будет лишена мужского начала. Количество берет верх над качеством: это касается и женщин, и потомства. Женщины в этом браке обычно пользуются материальными благами, а взамен предлагают плотские утехи. Не самопожертвование как в моногамном браке, а заурядный обмен; не любовь, а господство; не уважение, а унижение. Женщины продажны, мужчины деспотичны. В гареме царят сплетни, интриги. Природа женщин деградирует, личность вырождается. Мужчина не сдерживается никакими ограничениями. Многоженство — это брак богатого с зависимыми. Женщина унижена, мужчина теряет цели.
Трагичным для этого вида брака является приход к власти нового повелителя. Старший сын фараона, шейха, султана, падишаха вырезает всех своих братьев, опасаясь конкуренции, или подстрекаемый своей матерью. Его действия практически перечеркивают усилия его отца по продолжению своего рода. Не забудем и о многочисленных жертвах второго плана: евнухах — мужчин, лишенных природного начала, и мужчин, оставшихся вообще без жены.
Это брак, основанный на насилии и принуждении. В природе — это прайд львов, гарем бабуинов. И здесь преобладают животные южных стран.
3.Многомужество — это брак исключительной формы, редчайший. Он встречается, например, в современном Тибете. По мнению ученых, его назначение — выживание в экстремальных условиях. Тогда почему он не встречается среди северных народов — эскимосов, ненцев, саами или бушменов Африки, где условия не менее трудны, чем в Тибете? Почему он был в древней Спарте, но его не было в других греческих полисах? Как видим, общепринятый ответ не удовлетворителен. Современной формой этого брака можно считать повторный выход замуж женщины. Встречаются такие примеры, когда одна женщина выходит замуж последовательно за семерых мужчин. Или когда одна женщина наряду с мужем имеет несколько любовников.
В этом браке доминирует женщина. Из мужчин-супругов никто не знает, кто из детей является его ребенком. Да их это и не интересует. Каждый из них считает себя отцом. Индивидуальность снижена. Потомство получает усредненные характеристики мужчин. Мужчина — слуга женщины. Она диктует свои условия, использует мужчин, побуждает их к достижению своих целей. Их у нее три: дети, наслаждение и власть. Причем порядок может быть легко изменен в зависимости от прихоти или выгоды. В основе этого брака женская проституция, ставшая по каким-то странным основаниям нормой либо для нескольких людей, либо даже для небольшого народа.
В природе — это пятнистые гиены, странные ночные существа, и не кошачьи, и не псовые. Жестокие, беспощадные. И хищники, и падальщики одновременно. Среди птиц это ласточки. Ветреные и стремительные, предпочитающие много самцов.
Мужчин в этом браке ждет не вообще нечто трагическое, а просто потеря лица и смысла существования. Женщину — потеря природного начала: принадлежности единственному. Это брак потерянных и лишенных смысла существования. Сутью женщины становится не мать, как в моногамном браке, не любовница, как в полигамном, а фантом повелительницы.
Пятимужество Драупади как брак имеет целью не потомство, а является средством управления пандавами. Она управляет казной, превращает мужчин в марионеток, подогревает месть. Ложе женщины — сакральное в традиционном браке — становится местом наслаждения для многих мужчин. «Неслыханное ранее беззаконие» заменяет в сознании каждого из участников драмы традиционное представление о браке. Это ломает установки о морали у братьев. Разрушившие понятия о чести в своем сознании, пандавы готовы убить и сломать все, что им прикажут. И гордиться этим!
Для большинства носителей традиционной морали эта новая мораль преступна. Но пандавов она не принижает, а возвышает. Если невозможно прославиться таким путем, как это делает большинство, то нужно просто отбросить мнение большинства. В конце концов, негативная слава — тоже слава. Наступит время, и успехи пандавов заставят восхищаться ими уже большинство.

Мир поклоняется успешным! И учителя пандавов, Кришна Васудева и Двайпаяна, заставят мир поклониться. Они найдут такие средства, которые заставят восхищаться преступниками и сделают их подобными богам... Но как бы ни скрывали правду манипуляторы, стремящиеся захватить власть, сила уроков истории такова, что правда обнажится и через тысячелетия.

Эпизод 4.


Сожжение смоляного домика



1.Миф как он есть.

Читатель уже слышал не один раз о сожжении смоляного домика. Пришло время рассказать об этом подробнее, как это было. Пандавы приходят в Экачакру из Варанаваты. Но как они оказались там?

Однажды царь Дхритараштра предложил пандавам отправиться в город Варанавату.

Адипарва. Глава 131. Шлоки 5 — 10.

«Вайшампаяна сказал:

...Если вы, о сын, пожелаете (посмотреть) на празднество в Варанавате, то (отправляйтесь) со свитами и слугами и развлекайтесь там, подобно бессмертным. И раздайте всюду драгоценности брахманам и певцам. Проведя там некоторое время и, подобно лучезарным богам, в меру желаний испытав величайшие радости, вы, довольные, снова вернетесь сюда в Хастинапур».

Между тем, Дурьйодхана отправляет в Варанавату Пурочану и доверяет ему построить дом для пандавов, используя при этом легко воспламеняемые материалы: коноплю, тростник, смолу и масло, замешав в глину топленое и растительное масло и смолу. А когда они убедятся в безопасности, Пурочана должен поджечь дом. Слуга Дурьйодханы поехал в Варанавату «на быстроходной повозке, запряженной ослами».

Скоро и пандавы отправились в путь в восьмой день месяца Пхалгуна, при созвездии Рохини, «заложив в колесницы прекрасных коней». В городе пандавы посетили дома брахманов и городских начальников. В драгоценнейших одеждах они жили там, а Пурочана доставлял им еду и напитки. Спустя десять дней они поселились в доме, построенным по приказу Дурьйодханы. И уже при заселении Юдхиштхира, осматривая дом, сказал братьям, что он огнеопасен. Тем более об этом пандаву предупреждал Видура еще в Хастинапуре. Бхима предложил вернуться в дом, в котором они жили ранее. Юдхиштхира сказал, что лучше оставаться здесь, чтобы избежать подозрений. Если же пандавы убегут уже сейчас, опасаясь сожжения, то Дурьйодхана найдет их с помощью шпионов и убьет.

Адипарва. Глава 134. Шлоки 19 — 28.

«Юдхиштхира сказал:

Занимая пост, имея сторонников и владея огромной казною, он соответствующими средствами, несомненно, уничтожит нас, которые не занимают постов и не имеют ни сторонников, ни казны. Поэтому, обманывая этого злодея и коварного Суйодхану, мы должны, скрываясь, жить где придется. Искусные в охоте, мы будем странствовать на этой земле и дороги будут известны для нас, когда мы будем спасаться бегством. Давайте сегодня же будем рыть подземный ход, который должен быть хорошо скрыт, и тогда нас, если мы будем содержать это в тайне, не сожжет там огонь. И мы должны осторожно действовать, так чтобы ни Пурочана и ни один человек в городе не смог бы заподозрить нас ( в этом), когда мы будем жить здесь».

Видура прислал своего друга, опытного землекопа к пандавам. Он сообщил им, что в четырнадцатую ночь темной половины месяца Пурочана подожжет их дом. Такое решение принято Дхритараштрой, как стало известно землекопу. Юдхиштхира просит друга Видуры спасти пандавов от злодея Дурьйодханы, который преследует их, имея казну и союзников.

Адипарва. Глава 135. Шлоки 7 — 15.

«Вайшампаяна сказал:

Стойкий в правде Юдхиштхира, сын Кунти, сказал ему: «... Вот помещение того злодея, заполненное оружием, это огромное (здание) построено так, что оно упирается в края неприступного вала. Ну и очевидно, что о нечистом его деле, которое было намечено исполнить, узнал заранее Видура и поэтому предупредил нас. Та беда, которую уже раньше предвидел Кшаттри, теперь пришла; спаси же нас, но чтобы об этом не знал Пурочана».

Землекоп приступил к работе, чтобы сделать подземный ход. Он делал это осторожно, потому что Пурочана всегда находился у дверей дома.

Ночью пандавы спали с оружием в руках, а днем охотились, странствуя по лесам. Наконец пришло время действовать.

Адипарва. Глава 136. Шлоки 1 — 4, 5 — 10.

«Вайшампаяна сказал:

Убедившись, что они все довольны и прожили круглый год, как бы доверяя во всем, Пурочана испытал радость. Меж тем как Пурочана предавался радости, сын Кунти Юдхиштхира, знающий закон, обратившись к Бхимасене и Арджуне, а также к близнецам, сказал: «Этот злодей Пурочана считает нас доверчивыми, но он обманулся, коварный; я полагаю, что время для (нашего) бегства (наступило). Подожжем оружейный склад и, предав огню самого Пурочану и оставив здесь шесть трупов, убежим отсюда незамеченными».

И тогда под предлогом раздачи подаяния Кунти ночью устроила небогатое угощение для брахманов, о махараджа! Туда пришли и женщины. Проведя там время, сколько хотелось, покушав и попив, о Бхарата, они с дозволения Мадхави ночью разошлись по своим домам. И случайно одна женщина-нишадка, имевшая пятерых сыновей, в поисках пищи пришла вместе с ними на тот пир, побуждаемая роком. Напившись хмельного, она вместе с сыновьями опьянела. От опьянения она потеряла сознание и заснула в этом же доме вместе со своими сыновьями, словно мертвая, о царь! И вот ночью, когда подул сильный ветер и люди улеглись спать, о владыка, Бхима, сын Панду, поджег тогда тот (дом), где спал Пурочана. Страшный жар и шум огня все усиливался. От этого тогда проснулся народ».

К месту пожара сбежались горожане. Они тут же стали осуждать коварного и безрассудного Пурочану, который, по их мнению, поджег дом по распоряжению Дурьйодханы. Безымянные жители города сочувствовали юным и чистым пандавам и предавали позору злоумного и подлого Дхритараштру. Коварный злодей Пурочана, поджегший безвинных и доверчивых пандавов, сам сгорел по воле судьбы. Утром горожане обнаружили на пепелище трупы. Народ увидел тогда, что дом был смоляной, а Пурочана сгорел. Все считали, что это сделал Дурьйодхана. Когда землекоп расчищал дом, он прикрыл пеплом отверстие, ведущее в подземный ход, чтобы оно осталось незамеченным. Горожане сообщили Дхритараштре, что пандавы и Пурочана погибли в огне. Царь был опечален. Он распорядился немедленно отправить людей в Варанавату и совершить там погребальные обряды по пандавам. Все кауравы горевали, «но Видура скорбел немного, ибо он знал другое».

А что же пандавы? Они были живы. Их спас подземный ход. Когда Бхима поджег дом, они спустились в него.

Адипарва. Глава 136. Шлоки 14 — 19.

«Вайшампаяна сказал:

А все пандавы, глубоко удрученные, вместе с матерью вышли через подземный ход и ушли незамеченные. Из-за прерванного сна и от страха пандавы, укротители врагов, не могли идти быстро вместе с матерью».

Выбравшись из подземного хода пандавы пошли вдоль реки, несколько раз переправляясь с берега на берег. По крутым берегам Бхима нес на себе свою мать. В лесу они встречают ракшаса Хидимбу. Еще до наступления рассвета Бхима убивает его. Пандавы шли по территории матсьев, тригартов, панчалов и кичаков. Держа путь по своему усмотрению, неожиданно они встретили Вьясу.

Адипарва. Глава 144. Шлоки 7 — 11.

«Вьяса сказал:

Я ранее предвидел своею мыслью, о быки из рода Бхараты, что вы будете отправлены в изгнание сыновьями Дхритараштры, незаконно стоящими ( у власти). Узнав об этом, я явился к вам, желая сделать вам высочайшее благо. Не следует отчаиваться, все это для вашего счастья. И они и вы все равны для меня, в этом нет сомнения. Но родственники проявляют больше любви к тем, которые находятся в несчастии или же молоды. Поэтому теперь моя любовь к вам гораздо больше. И в силу моей любви к вам я хочу сделать вам добро, внемлите же мне. Недалеко отсюда есть город, прекрасный и безопасный (для вас),— живите там переодетыми, дожидаясь моего прибытия».

Вместе с пандавами Вьяса прибыл в Экачакру. Он поселил их в жилище одного брахмана. Двайпаяна обещал Юдхиштхире, что со временем тот станет повелевать всеми царями на земле. Мудрец пожелал им освоиться на новом месте и ждать его, а сам отправился в путь.

2.Где в мифе история.

По предложению Дхритараштры пандавы отправляются в Варанавату. Но изгнание ли это или начало службы для молодых людей, которым пришло время заняться каким-либо делом? Нам предстоит разобраться в этом вопросе.

В Варанавате должен состояться праздник в честь Шивы. Когда в Хастинапуре стали распространяться слухи о предстоящем празднике, « у сыновей Панду появилось желание отправиться туда». Дхритараштра дает им свиту, слуг и предлагает, если они пожелают, съездить туда и развлечься. Они могут находиться там столько, сколько пожелают, а вернуться тогда, когда захотят. Где здесь хоть одно указание на ссылку, а тем более на изгнание? Далеко не всякий современный турист так может съездить за границу.

Далее следуют подробные инструкции Дурьйодханы Пурочане о строительстве «смоляного домика». Дурьйодхана распоряжается «построить вблизи оружейного склада дом с четырьмя залами, богато обставленный и хорошо охраняемый». То есть, пандавы должны вести караульную службу. Им следует предоставить «лучшие сидения, колесницы и ложа». После этого, когда они потеряют всякую бдительность, Пурочане следует «поджечь тот дом от самых дверей». А здесь вроде бы прослеживается желание Дурьйодханы уничтожить пандавов. Но зачем тогда создавать столь благоприятные условия пандавам? Защитники пандавов скажут — чтобы усыпить бдительность. Но вот в чем вопрос: пандавы целый год живут в Варанавате. Времени более чем достаточно, а Пурочана так и не поджег дом. Это сделал один из пандавов — Бхимасена. Но тогда получается, что у Дурьйодханы вообще не было намерения поджечь «смоляной дом». Да и как это мог бы сделать Пурочана, который так старался поджечь этот дом в течение целого года, что сгорел сам, а пандавы остались целы и невредимы? В действительности план поджечь дом и обвинить в этом Дурьйодхану возник еще скорее всего в Хастинапуре. Во всяком случае первые намеки об этом мы слышим от Видуры.

Доверенное лицо Дурьйодханы едет выполнять специальное задание на повозке, запряженной ослами, а отправляющиеся в изгнание пандавы на колесницах с прекрасными конями. Кто здесь в большем почете: верный слуга или ненавистные пандавы? Слуга доставляет яства и напитки, а пандавы проводят время в развлечениях. Кто здесь в изгнании, а кто выполняет службу?

Дом, который построил Пурочана, имеет четыре залы. Слишком уж нарочито ведется речь об использовании смолистых веществ и масел при постройке дома, он мог бы загореться в жарком климате Индии и сам по себе. Но этого не случилось.

Впервые о реальном плане поджечь «смоляной дом» мы слышим от Юдхиштхиры, когда на предложение Бхимы вернуться в другой дом, сын Панду отвечает отказом. Называя злодеем Дурьйодхану (кстати, а за какое злодеяние?), Юдхиштхира предлагает жить здесь, обманывая его.

Видура присылает землекопа и сообщает ему секрет: время поджога дома Пурочаной. Как может он это знать? Ведь Пурочана находится в Варанавате, а не в Хастинапуре. А Дурьйодхана не присылал своего человека к Пурочане с указанием каких-либо сроков поджога. Полная выдумка. Становится ясно, что именно Видуре принадлежит план бегства подземным ходом.

В Варанавате пандавы вели свободный образ жизни, днем они охотились в лесах, а ночью отдыхали. Прошел круглый год. Наконец, пришло время действовать.

Обращаясь к братьям, Юдхиштхира сказал, что нужно поджечь оружейный склад, сжечь Пурочану, а вместо себя оставить шесть трупов. И при чем здесь коварный Дурьйодхана? Кажется, коварство проявляют совсем другие лица.

Кунти устроила угощение в своем доме. Когда гости уже разошлись по домам, к пандавам пришла одна женщина с пятью сыновьями. Какое совпадение! Напившись хмельных напитков, они уснули в их доме. И тогда Бхима поджег и дом, где они жили, и дом где спал Пурочана, и оружейный склад. Убив ни в чем неповинных людей, пандавы оставили семь трупов, чтобы замести следы.

Теперь все будут думать, что Кунти и ее дети погибли в огне. И еще ночью, когда горел дом и оружейный склад, отдельные горожане по указанию брахманов распускают слухи о поджоге дома по приказу Дурьйодханы. Мнения брахманов конечно интересно, но факты говорят другое. Однако сплетни и суеверия создают общественное мнение быстрее и лучше, чем факты и правда. Кто такие нишады, и стоит ли их жалеть, когда успех всего дела зависит от смерти шести представителей горного племени! Нищих так легко заманить даровым угощением. Скорее всего эти люди не являются местными жителями, иначе в городе их бы хватились. Никто из горожан не побеспокоился по поводу их исчезновения.

Землекоп, напротив, житель Варанаваты, так как его появление утром на том самом месте, где раньше стоял «смоляной дом» вместе с другими жителями не вызывает никаких вопросов. Он роется на пепелище вместе с горожанами.

Итак, пандавы покинули Варанавату через подземный ход. Но как его мог выкопать один землекоп? Ведь если он копал землю, вынося ее из «смоляного домика», то как его никто не смог заметить за время проведения земляных работ? Варанавата — крепость, стоящая на скале, и как всякая такая крепость вообще, должна иметь тайный выход к реке (подземный ход). Землекоп, по-видимому, знал об этом ходе и прокопал только проход из смоляного домика к этому ходу. Во время работы землю и камни уносили в главный подземный ход. То есть копали проход от главного хода к смоляному домику. Благодаря таким действиям, земляные работы и не вызвали никаких вопросов у соседей и жителей города.

Побег был осуществлен перед рассветом, так как сон пандавов был прерван. Кроме того, горожане тушили пожар на рассвете. Выйдя из подземного хода, пандавы пошли на юг, а затем вдоль реки, переходя с одного берега реки на другой. Варанавата находилась на берегу реки, на скале, рядом с владениями Шивы (праздник Пашупати). Это могла быть одна из трех рек: нынешний Сатледж, Ганг или Джамна, в месте выхода их с гор на равнину.

После пожара пандавы встречаются с Вьясой в лесу. Но случайно встретиться в лесу невозможно. Поэтому встреча была назначена заранее. Место встречи могло быть определено еще во время постоянных выездов пандавов на охоту. Скорее всего там они неоднократно устраивали свидания. Ведь всю эту операцию нужно было разработать тщательно, чтобы не случился непредвиденный сбой. В Сабхапарве есть шлоки (Глава 69. Шлоки 5 — 14), где говорится, что в Варанавате Юдхиштхиру наставлял Кришна-Двайпаяна. Таким образом, их контакты носили постоянный характер.

При встрече Вьяса сообщает, что он «предвидел» все совершившиеся события и поэтому пришел помочь пандавам. Но это и означает, что Вьяса сам спланировал их. Легко предвидеть сегодня то, что завтра сам будешь делать. Не посвященным в детали спустя какое-то время можно объяснить успех всего предприятия своим мистическим предвидением.

Видура тоже «предвидел» сожжение смоляного домика и бегство пандавов подземным ходом. Значит он принимал участие в их планировании. Из этого можно сделать вывод, что Видура и Вьяса находятся в постоянном контакте.

Странно, что Дурьйодхана так спокойно воспринял все эти события и даже не поинтересовался, почему погиб его советник Пурочана. Ведь если бы сын Дхритараштры действительно планировал убийство пандавов, то узнав о их гибели, он должен был поинтересоваться, а почему погиб Пурочана? Поняв, что события развивались не по его плану, он должен был назначить расследование в связи со смертью Пурочаны. А если он этого не сделал, значит и не планировал убийство пандавов.

В связи с мнимой смертью пандавов, в которую поверили все кауравы, Дхритараштра распорядился устроить погребальные обряды. Видура не скорбел, а демонстрировал скорбь. Он знал, что события развиваются по плану.

После сваямвары Драупади Дхритараштра понял,что пандавы породнились с Друпадой, с которым ( нам еще предстоит это узнать) у него был конфликт. А значит они стали союзниками его врага. Соглядатаи, вернувшиеся с Кампильи, принесли вести. Что же узнал Дхритараштра?

Адипарва. Глава 192. Шлоки 1 — 7.

«Вайшампаяна сказал:

Услышав о том, что сыновья царя Панду и Кунти приняли вид брахманов, цари были весьма изумлены. И так как о Кунти раньше было слышно, что она сгорела вместе со (своими) сыновьями (в смоляном доме), то цари все сочли их за вновь родившихся и предали тогда позору Бхишму и Дхритараштру из рода Куру за позорное преступление, совершенное Пурочаной».

А причем здесь Пурочана? Какое преступление он совершил? Он не преступник, а жертва. А если пандавы воскресли, то за что предавать позору Дхритараштру? Слухи о том, что пандавов желали убить кауравы, могли распространяться среди народа до воскресения пандавов. Но после воскресения их, следовало бы задавать вопросы им самим: как так случилось, что они выжили? А кто тогда погиб в огне? Почему погиб Пурочана?

Кауравам было очень интересно задать эти вопросы пандавам. К сожалению они были недоступны. Все события принимали характер, приносящий ущерб кауравам. Это был вызов Дхритараштре и Дурьйодхане.

Часть первая. Главные герои: происхождение, жизнь, борьба, приключения

На примере четырех эпизодов вводной части нашего труда мы убедились, что пандавы совершенно не такие уж хорошие, как о них принято говорить. И уж точно, что Дурьйодхана не является «злокозненным». Стало понятно, что основу сюжетной линии Махабхараты составляют исторические события. Но у каждой истории есть автор. С него мы и начнем.

Эпизод 1.


Вьяса

1. Миф как он есть.

Великий мудрец, создатель Махабхараты и дед кауравов и пандавов, родился на острове посреди реки Ямуны. Его мать звали Сатьявати. Вместе со своим отчимом она занималась перевозкой на лодке через реку.

Однажды по этим местам проходил святой отшельник Парашара. Пораженный ее красотой, он обратился к ней с желанием вступить с ней в связь. Сатьявати ответила, что на обоих берегах Ямуны стоят риши, которые могут увидеть их. Тогда Парашара создал туман, который окутал мудреца и девушку как темнотой. Сатьявати попросила сохранить ей девственность после соития. Отшельник обещал выполнить ее желание. Она зачала после связи с мудрецом. Так родился мудрец Вьяса, известный под именами Двайпаяна («островитянин»), Вьяса («составитель») и Кришна («черный»). С разрешения матери он предался подвижничеству.

Прошло много времени. Сатьявати стала женой Шантану. У них родились два сына: Читрангада и Вичитравирья. Читрангада правил недолго и погиб, не оставив детей. Царем стал Вичитравирья. Бхишма женил его на дочерях царя Каши Амбике и Амбалике. Семь лет он жил со своими женами и пришел к истощению. Сатьявати вспомнила о Вьясе, чтобы он произвел детей от жен Вичитравирьи. Нужно сказать, что у него был очень странный внешний вид.

Как только она подумала о своем сыне, он тут же появился перед ней. Мать расплакалась, увидев его после долгой разлуки. Вьяса сказал, что он произведет сыновей, но жены Вичитравирьи должны очиститься в течение года.

Адипарва. Глава 99. Шлоки 42 — 43.

«Вьяса сказал:

Если царевна страны Косалы вынесет мой запах, облик, вид и тело, то она сегодня же воспримет лучший зародыш».

Сатьявати обратилась к невестке. Женщина согласилась с ее предложениями. Оставив ее одну, Сатьявати сообщила, что сегодня ночью к ней придет Вьяса. Совершив омовение, царевна Каши ждала прихода мудреца, лежа на ложе.

Адипарва. Глава 100. Шлоки 1 — 10.

«Вайшампаяна сказал:

Увидев рыжие волосы Кришны, его сверкающие глаза и меднокрасную бороду и усы, царица закрыла глаза. Желая сделать приятное матери, он сочетался с нею ночью, но дочь царя Каши из страха не могла смотреть на него...».

Утром он сказал матери, что родится сын, одаренный разумом и доблестью, но из-за оплошности матери он будет слепой.

После рождения мальчика Сатьявати уговорила другую невестку. Мудрец явился к ней. Увидев его, Амбалика побледнела. У нее родился сын Панду.

После рождения Видуры от рабыни Вьяса удалился. Но мы не прощаемся с отшельником. Мудрец будет постоянным гостем наших страниц.

2.Где в мифе история.

История, изложенная Сатьявати Бхишме, проста и наивна. Но она скрывает слишком много тайн. О своих матери и отце Сатьявати совсем ничего не говорит. Легендарные сведения, разумеется, в счет не идут. В них много сказочного. Почти никаких сведений нет и об отце Вьясы. Он странствует по просторам страны, в событиях участия почти не принимает. Что мы можем сказать о родителях мудреца?

Брахман Парашара совершенно не брезглив, коль уж соблазнился девушкой с сильным рыбьим запахом, работающей на перевозе через Ямуну. Он совсем не думает о своем потомстве, оставив девушку одну воспитывать своего ребенка. Из дальнейшего повествования станет известно, что по официальной версии Сатьявати, став матерью Вьясы, приглянулась царю Шантану, владыке Хастинапура. Текст просто умалчивает, в каком она тогда была возрасте. Можно считать, что ей тогда было между 20 и 40 годами. Тогда следует предположить, что Сатьявати оставила своего сына, когда он еще не стал взрослым. Ведь, чтобы понравиться царю Шантане, она должна быть еще молодой и красивой! Но возникает вопрос: как великий мудрец Вьяса достиг такого высокого положения, если он имел в своей родословной мать-рыбачку и был оставлен родителями в юном возрасте? Где он воспитывался, кто занимался его воспитанием? Все это очень странно. Но, вероятно, можно считать Вьясу принадлежащим к племени матсья. А чудесное удаление запаха рыбы, как и возвращение девственности ничем не вызвано, если не считать необходимости появления Сатьявати в столице кауравов в качестве жены царя Шантану в дальнейшем.

Но что за муки с этой девственностью? Ее потеря в определенный момент жизни каждой женщины абсолютно естественное явление. Зачем необходимо ее возвращать, если по нормам природы девушка уже стала женщиной? Подобное насилие над природой необходимо авторам Махабхараты всякий раз, когда появляется необходимость вновь выдать женщину за другого мужчину. Женщина, в отличие от девушки, выйти замуж не может, так как ни один мужчина — в соответствии с обычаем — не возьмет жену, лишенную девственности другим мужчиной. Противоречие решается просто: дар богов или брахманов — и девственность возвращается. Так девственность возвращается к Сатьявати, затем — как читатель узнает позже — к Кунти и — как мы уже знаем — четырежды (!) к Драупади. Ничем иным, как чудом это не объяснить, а чудом можно объяснить все что угодно. Авторам Махабхараты проще совершить насилие над природой и логикой, чем нарушить существующие обычаи.
Итак, о годах жизни Вьясы с момента рождения и до его первого появления в Хастинапуре мы ничего не знаем. Единственное, что можно сказать наверняка — это то, что на тот момент ему никак не меньше двадцати лет жизни. Внешний вид его поражает резким отличием от всех окружающих. И не только вид. Запах!!!
Запах его не благоуханный, а известно, как щепетильно женщины относятся к запаху мужского тела. Вид, запах и облик мудреца Вьясы не просто неестественный, он отталкивающий! Приятным телом и запахом наслаждаются, а выносят с трудом что-то безобразное и не вмещающееся в рамки общепринятого. Не исключено, что и рыжие волосы и меднокрасная борода Вьясы имеют не естественное, а искусственное происхождение. Вероятно, и отвратительный запах тоже создан искусственно. Откуда такие странные, поразительные для всех признаки? Что скрывается за ними? Презрение к людям? Стремление навязать свою точку зрения, несмотря на нежелание окружающих? Вера в собственную исключительность? В любом случае — это желание жить по собственным правилам без всякой оглядки на мнения людей.
Вспомним, что Вьяса был оставлен матерью в раннем возрасте — предположительно лет десяти-двенадцати. Логично будет предположить, что мать не просто выкинула своего ребенка за дверь, а отдала его родному отцу — Парашаре. Великий мудрец, будучи бродячим брахманом, и сына своего сделал последователем своего учения и таким же как сам бродягой-брахманом. Что же это за учение? Вспомним, что на протяжении всей истории человечества, на всем пространстве Евразии, время от времени возникали тайные религиозные ордена, члены которых отличались нарочитым эпатажем, вызовом общественному мнению буквально во всем — идеологии, поведении и даже внешности. Такими были и киники Древней Греции, и исмаилиты в мире ислама, францисканцы и тамплиеры в Западной Европе, опричники Ивана Грозного в Московском государстве и даже — в наше время — эсэсовцы в нацистской Германии и джайны в древней и современной Индии.

Таким образом, логично предположить,что Парашара, а затем и Вьяса были членами некоего тайного религиозного ордена, главной отличительной особенностью которых были окрашенные в красный цвет волосы и борода, отвратительный запах и неаккуратность в одежде.

Что касается идеологии этого ордена, то о ней мы будем узнавать постепенно, в течение всего повествования. А сейчас мы можем сказать только то, что они очень легко шли на нарушение норм морали, обычаев и традиций того времени. Из уже исследованного нами материала Махабхараты наиболее ярким подтверждением этому служит эпизод «Сваямвара», где Вьяса совершает вопиющее нарушение существующих норм — выдает одну женщину за пятерых мужчин. Таким же нарушением морали выглядят и события в Варанавате, убийства семерых человек, поджог, бегство и клевета — все ломает привычные установки и традиции.

Эпизод 2.


Бхишма —Деваврата


1.Миф как он есть.

Жил царь Шантану, владыка Хастинапура. Однажды он охотился на берегах Ганги и вдруг увидел прекрасную женщину и влюбился в нее. Но и незнакомка влюбилась в него. Охваченный любовью, он предложил ей стать его супругой. Девушка согласилась, но поставила условие, что царь не должен осуждать ее за любые действия, иначе она покинет его. Владыка Хастинапура согласился. Так богиня Ганга, воплотившаяся в прекрасную девушку, стала супругой Шантану, который наслаждался ею многие месяцы и годы. У них родилось семь сыновей, которых она топила в реке Ганге одного за другим. Но царь Шантану ничего не говорил ей из боязни ее потерять. Но когда родился восьмой сын, царь попросил ее не губить жизнь сына. Богиня Ганга согласилась оставить его живым, но сказала, что покинет царя.

Адипарва. Глава 92. Шлоки 48 — 55.

«Женщина сказала:

О жаждущий потомства, я не погублю твоего сына, о лучший среди отцов, но да прекратится это сожительство мое (с тобою), как об этом и было условлено. Я — Ганга, дочь Джахну, чтимая многими великими риши; я жила с тобою ради осуществления намерения богов. Это были восемь Васу, могущественных богов, наделенных великой участью; проклятием Васиштхи они были повергнуты в состояние людей... Между мною и всеми Васу было заключено условие, что я каждого из них избавлю от человеческого состояния, как только они родятся... Я (теперь) уйду, ты же воспитай своего благочестивого сына... Знай же, что сын этот, рожденный мною, (должен носить имя) Гангадатта («Данный Гангой»).
Существуют две версии, несколько по-разному объясняющие обстоятельства и причины рождения Гангадатты. Но в основе обеих версий находятся проклятия: в первом случае — это проклятие богом Брахмой царя Махабхиши и брахманом Васиштхой богов Васу; во втором случае брахман Васиштха проклинает богов Васу.

Прочитаем внимательно оба варианта.

1)Версия Вайшампаяны.

Рассказ о царе из рода Икшваку — Махабхише.
Адипарва. Глава 91. Шлоки 1 — 2, 3 — 6.

«Вайшампаяна сказал:

Был царь, происходящий из рода Икшваку, известный по имени Махабхиша, правдивый в речи, одаренный подлинным мужеством...

Однажды боги совершали поклонение Брахме. Там были царственные мудрецы и царь Махабхиша. И Ганга, лучшая из рек, тоже пришла к своему деду. Ее одежда, подобная луне, была раскрыта ветром, Тогда боги немедленно опустили головы, но царственный мудрец Махабхиша беззаботно посмотрел на Реку. И тогда Махабхиша был проклят великим Брахмой, который изрек: «Родившись среди смертных, ты опять достигнешь (этих) миров!».

С тех пор Ганга стала думать о царе Махабхише, а тот о богине Ганге.

Ганга шла по дороге и увидела богов Васу, лишившихся своей красоты, запятнанных грязью. Она спросила их, почему они потеряли свою красоту и проявляют такую беспечность. Вот каков был ответ Васу.

Адипарва. Глава 91. Шлоки 7 — 15.

«Вайшампаяна сказал:

...Тогда ей отвечали боги Васу: «Мы прокляты, о великая река, благородным Васиштхой, (пришедшим) в гнев из-за незначительного проступка. По ошибке мы все приблизились к Васиштхе, величайшему из мудрецов, сидевшему незаметным в полумраке. Он в гневе проклял нас и сказал: «Вы родитесь в утробе!». То, что изречено выразителем священной мудрости, невозможно изменить. Поэтому ты, приняв человеческий облик, роди нас, Васу, на земле как своих сыновей, дабы не входить нам в неблагоприятную человеческую утробу». Когда так они сказали, Ганга, сказав тем Васу «хорошо», молвила: «Кто же лучший из мужей среди смертных будет вашим родителем?».

Васу и Ганга договорились, что ее мужем и их отцом станет Шантану, сын Пратипы. Боги попросили Гангу бросить их в воду сразу после рождения, она же попросила их, чтобы у Шантану сохранился один сын в качестве потомка. Эти условия удовлетворили обе стороны. Но боги Васу тут же настояли, чтобы у сына Шантану не было потомства. Ганга и Васу пришли к окончательному согласию.

Царь Пратипа находился на берегу Ганги, когда, выйдя из воды, богиня Ганга подошла к нему и села на правое бедро.

Адипарва. Глава 92. Шлоки 5 — 6.

«Женщина сказала:

Я люблю тебя, о царь, обладай мною, о лучший из рода Куру! Ведь отказ женщинам, которые полюбили, порицается мудрыми.


Пратипа сказал:

Я не могу под влиянием страсти вступить в связь с женой другого или с женщиной неодинаковой касты. Знай же, о красавица, что это мой священный обет».

Обращаясь к царю, женщина произнесла, что она не заслуживает порицания, не безобразна, а, наоборот, достойна любви, потому что сама любит.

Адипарва. Глава 92. Шлоки 8 — 11.

«Пратипа сказал:

То приятное, на что ты побуждаешь меня, мною должно быть отвергнуто. Если же я поступлю иначе, — нарушение долга погубит меня. Овладев моим правым бедром, ты обняла меня, о прелестная женщина; но знай, о робкая, что это место (предназначено) для дочерей и невесток. Для влюбленной же (женщины) предназначена часть с левой стороны, но она тобою была отвергнута... Будь же моей невесткой, о прекрасная, я избираю тебя для моего сына...».

Пратипа и Ганга согласились, что последняя станет женой сына Пратипы. И царь стал ждать, когда у него родится сын. В конце жизни у него родился сын Махабхиша. Его стали называть Шантану («Смиренный), потому что его отец пребывал в это время в смирении.

2) Версия Ганги

Дьяус и проклятие Васиштхи.

Когда Ганга прощалась с Шантану, царь попросил ее рассказать о причинах проклятия Васиштхи, о богах Васу и о Гангадатте. Вот как выглядит эта история во втором варианте.

У отшельника Васиштхи, которого «Варуна некогда принял как сына», была камадугха — корова, исполняющая желания. Корова бродила возле обители отшельника. Однажды восемь богов Васу вместе с женами пришли в тот лес. Супруга одного из Васу увидела корову, исполняющую желания. Женщина попросила своего мужа Дьяуса похитить эту корову для своей подруги, земной женщины, дочери царственного мудреца Ушинары. Благодаря молоку этой коровы женщина, единственная из людей, избавится от старости и болезней. Желая сделать супруге приятное, Дьяус вместе с братьями похитил корову. Васиштха проклял всех Васу, подпав под власть гнева, а сам предался подвижничеству. Узнав, что они прокляты, восьмеро Васу явились в обитель к отшельнику. Все вместе они старались умилостивить его. Но сказанное в гневе, произнес мудрец, он не намерен сделать ложным, а потому проклятие его обязательно сбудется: все Васу родятся среди людей, но через год они избавятся от проклятия, все, кроме Дьяуса. Он не произведет потомства, хотя и долго будет жить среди людей. Он будет справедливым, угождать отцу и отвергать наслаждения с женщинами. Боги Васу просили Гангу сразу после их рождения среди людей бросать их в воду. Она обещала им выполнить их просьбу.
Рассказав все Шантану, богиня Ганга исчезла, забрав с собой ребенка. Сын Ганги и Шантану носил два имени — Деваврата и Гангея.

Когда царь Шантану правил в Хастинапуре, то «слово соединилось с правдой». Прошло много лет.

Адипарва. Глава 94. Шлоки 8 — 18.

«Вайшампаяна сказал:

В течение двадцати четырех лет и последующих двенадцати лет он наслаждался любовью женщин, а затем сделался обитателем лесов».

Деваврата, его сын, был подобен ему во всем — по красоте и поведению, поступкам и в учении. Однажды Шантану охотился на берегах Ганги и увидел,что река обмелела. Вскоре он увидел прекрасного юношу, который стрелами удерживал течение Ганги. Шантану не узнал в нем своего сына, а юноша быстро исчез. Подозревая в нем своего сына, Шантану сказал Ганге, чтобы она показала его. Ганга, приняв образ женщины необычайной красоты, представила его и сказала, что его сын изучил военную науку, науку политики веды и все прочие науки.

Взяв сына, Шантану возвратился домой. В Хастинапуре он при всех назвал сына наследником престола.

Прошло еще четыре года. Однажды Шантану отправился к реке Ямуне, где почуял приятный запах. Он увидел девушку божественной красоты, дочь рыбака. Она сказала, что занимается перевозкой людей через реку ради религиозных заслуг. Шантану влюбился в нее, он отправился к ее отцу и стал просить ее у отца для себя.

Царь рыбаков сказал, что его дочь уже с рождения предназначена жениху. Затем рыбак предложил условие: он отдаст свою дочь замуж за Шантану только в том случае, если их сын станет царем после Шантану. Но последний не пожелал дать такой дар рыбаку и возвратился в Хастинапур.

В городе он загрустил и к нему обратился Деваврата, желая узнать причину скорби. Но Шантану сказал, что он печалится, так как Деваврата у него единственный сын и в случае смерти последнего их род прекратится.

И все-таки Деваврата узнал истинную причину скорби отца и отправился на Ямуну, чтобы сосватать дочь рыбака для своего отца. Деваврата дал обещание рыбаку, что его внук станет царем в Хастинапуре. Но рыбак сказал, что у Девавраты может родиться сын. Тогда Деваврата отрекся от царства за своего потомка.

Адипарва. Глава 94. Шлоки 86 — 88.

«Деваврата сказал:

Царство было уже мною отвергнуто еще раньше, о царь; я принимаю теперь решение также и в отношении (моего возможного) потомства. Отныне, о рыбак, я принимаю обет безбрачия, даже если я буду бездетным, для меня на небе найдутся нетленные миры».

Чрезвычайно довольный рыбак согласился.

Адипарва. Глава 94. Шлоки 89 — 94.

«Вайшампаяна сказал:

Когда рыбак, справедливый душою, услышал те слова его, волоски на его теле встали (от радости), и он сказал в ответ: «Я выдам ее!». Тогда апсары и боги вместе с толпами риши стали дождить цветами и говорили: «Это Бхишма!». Потом ради (блага) своего отца он сказал той красавице: «Взойди на колесницу, о мать, поедем к себе домой!». И, сказав так той прелестной деве, Бхишма посадил ее на колесницу и, приехав в Хастинапур, поведал обо всем Шантану. И цари вместе и в одиночку восславили тот трудносовершимый подвиг его и сказали : «Это Бхишма!».

Через какое-то время у Шантану и Сатьявати родились два сына — Читрангада и Вичитравирья. И не успел последний еще прийти в возраст, как Шантану умер.
2. Где в мифе история.

Сравним события в мире богов и в мире людей, которые привели к рождению Девавраты. Все-таки интересно, почему проблемы, возникающие в мире богов, небожители пытаются решить с помощью людей. Или за их счет.

Итак, в мире богов царственные мудрецы (раджариши) сидят вокруг Брахмы, когда к последнему приходит Ганга. То ли ветер поднялся, то ли в одежде Ганги была небрежность, то ли имела место преднамеренная провокация с ее стороны — во всяком случае богиня приобнажилась. Кто из мужчин не посмотрит на прекрасную полуобнаженную женщину! Разве это — преступление! Опущенные головы богов тем не менее понятны. Очевидно, что родственники в таком случае устыдятся — это вполне естественно. Но поражает воображение гнев-проклятие верховного бога Брахмы за легкомысленный взгляд Махабхиши. Рождение среди смертных — вот высшее наказание для небожителей! И действительно, смертные обязаны трудиться, а для бессмертных — это самое большое наказание. Но если бог, да к тому же верховный, так не сдержан, что же ждать от людей?! Но где же мудрость богов? В конце концов, она состоит не в том же, чтобы наказывать невинных смертных за вину богов, небрежность богинь или за порыв ветра. Бедный-бедный Махабхиша.
Богам Васу не повезло еще больше: они слишком приблизились к незаметно сидящему в сумраке брахману Васиштхе. Разве боги виноваты, что не заметили мудреца? И вновь проклятие! Да что же это такое?! Не на ногу же ему наступили в конце концов... Несоразмерность проступка и наказания поражает, впору говорить о наказании невиновных. Неужели несправедливость царит и среди божественных мудрецов, а ее жертвой становятся бессмертные боги? И откуда такое презрение к человеческой утробе? Понятно, что второе рождение — обряд посвящения в брахманы — выше первого, но второе без первого невозможно.
Договор богов с Гангой почти безупречен. Удивляет только одно — несправедливо наказанные нашли согласие с женщиной, явившейся поводом для несправедливого наказания их самих.
По версии Ганги, супруга одного из Васу спровоцировала их на воровство. Конечно, воровать богам также не к лицу, как и смертным людям. Но как осудить женщину, даже если это богиня, мечтавшую об исполнении всех желаний! И кто упрекнет ее мужа, так поспешно пожелавшего доставить своей жене приятное. Конечно, втягивать других в решение своих проблем нехорошо, тем более что в конечном счете эти другие и пострадали за это. И вот оно — наказание в виде проклятия брахмана Васиштхи! Но Дьяус пострадал больше других. Мало того, что ему увеличили срок нахождения в человеческом теле, но еще и отказали в возможности иметь детей. Правда, угроза отсутствия потомства ничем не вызвана и носит совсем уж искусственный характер. Видимо, Дьяус уж очень чем-то досадил Васиштхе.
Стоит обратить внимание и на то, насколько противоречит рассказ о Васу в первом случае рассказу Ганги о Васу во втором случае. Что значит приблизиться незаметно к сидящему в сумраке мудрецу? Если признать вину за собой в этом случае, то в следующий раз такой мудрец будет утверждать, что ему мешает тень богов Васу. Во втором случае Васу, подстрекаемые супругой одного из них, совершили воровство. «Корова» Васиштхи не один раз является камнем преткновения его с другими персонажами Махабхараты, например, с Вишвамитрой. Можно считать, что обладание ей позволяет решать многие материальные проблемы. Таким образом, это — аллегория. Теперь понятно желание Васиштхи отомстить богам Васу: у него отняли власть и земли, позволяющие вести жизнь без материальных проблем.

Но зачем Ганга столь явно себе противоречит? Или она не помнит, или страдает стремлением все выдумывать, или у авторов своя логика или даже отсутствие таковой? В основе проклятия богов Васу Васиштхой лежат два исторических факта: обида, нанесенная богами Васиштхе, и желание объяснить рождение и появление при дворе в Хастинапуре Бхишмы волей Васиштхи.

В целом, в обоих случаях боги и брахманы ведут себя как люди, причем не как лучшие представители человеческого племени, а напротив: они гневливы, завистливы, вороваты, спешат проявить власть, нисколько не задумываясь о справедливости и законности своих действий. А отсюда злоупотребления в форме самодурства. Верное указание, что их власть ничем и никем не ограничена. Их конфликты являются ярким свидетельством произвола, царящего между ними. Разумным было бы держать их подальше от власти, а всем людям держаться подальше от таких богов.

Следует обратить внимание и на такой факт, как легкость и частота совершения проклятий брахманами и богами. Чаще всего жертвами в этих случаях выступают не просто люди, а правители. Проклятие богов и брахманов может разразиться по любому поводу. Все перед ними виновны! И все должны быть наказаны! Даже верные слуги, на всякий случай. А если повода нет, его легко придумать! Но кому нужны такие боги? Только разве если у людей есть потребность жить в страхе. А что делать тем, кто хочет быть свободным от страха? Таким как Пратипа или Шантану.

Но оставим на время богов и брахманов. А что же в мире людей? Почему они должны расплачиваться за ошибки и проступки богов и брахманов? И можно ли людям быть свободными и не играть по правилам, предложенным богами и брахманами?

Богиня Ганга превращается просто в женщину и прямо говорит, что не столько Шантану влюбился в нее, сколько она жила с ним «ради осуществления намерения богов». То есть у богов был план, а тогда получается что проклятие — это средство, заставляющее людей работать по плану. У богов всегда находятся люди, позволяющие осуществить этот план. Как мужчины, так и женщины. А как известно, женщины живут с мужчинами ради получения ребенка. Теперь возвратимся к Ганге, которая только что простилась с Васу и попала в мир людей.

Ганга подошла к сидящему на берегу реки Пратипе и села ему на правое бедро. Где же осталось ее и Васу намерение стать женой Шантану? Ведь тогда у нее будут совершенно другие дети, и все может пойти не так, как было запланировано. Неужели она до такой степени легкомысленна?

На берегу реки женщина, «прелестная, словно богиня красоты, мудрая и прекрасноликая, с божественными формами» делает предложение, от которого трудно отказаться любому мужчине. Разве ее ждет проклятие? (Обращаем внимание, что Махабхишу изгоняют из мира богов просто за взгляд на женщину). Но нет, ее ждет ответ чеканный и простой. Ответ мужчины, давшего слово верности своей жене. Насколько благороден Пратипа по сравнению с Брахмой! Как прекрасен любой мужчина, верный своему слову, спокойный и уверенный в своей силе по сравнению с мудрецом брахманом, всегда готовым произнести проклятие. И как бы ни была прекрасна женщина, как ни приятна связь с ней — но долг выше! Рассуждения о правом и левом бедре, как и пожелания Пратипы, чтобы Ганга стала его невесткой — это мысли либо человека, сдержанного в проявлении своих чувств, либо человека в возрасте, либо нежелание иметь внебрачных детей. В любом случае — это дипломатический отказ. Но все это может сочетаться и в одном человеке.

И тогда Пратипе уже за пятьдесят лет, это человек, не склонный поддаваться влиянию своих чувств, и он хорошо понимает, что значит для династии иметь внебрачного ребенка, когда идет завоевание страны. Это значит дать повод для междоусобной войны. Очевидно, что ему не нравится ни многоженство, ни институт любовниц. Другое дело сыновья, пусть они сами решают эту проблему. Он человек патриархальных взглядов на жизнь.

Роман Ганги с Шантану напоминает отношения неженатого мужчины с женщиной, или, скорее, последнюю любовь пожилого человека. Ни одного слова о городе, придворных — события происходят в лесной местности, вокруг них нет ни одного человека. Царь, так легко давший согласие на странное условие — не упрекать свою жену за любые поступки — выглядит человеком, легко уступающим женщине. Но такому человеку трудно быть царем. А ведь в своих отношениях с Сатьявати он придерживается твердых принципов, знает себе цену и не желает делиться властью с женщиной, для него власть выше любви. И это признаки зрелого человека. Вообще, выглядит очень странным то обстоятельство, что обеих своих жен царь находит в лесу. Но невесты же не грибы, чтобы их находить и собирать среди деревьев. Как же заманили царя подобной перспективой, что самые красивые девушки живут в лесу? Не потому ли, что лес — это место обитания брахманов, а значит прекрасная богиня Ганга, как и сводящая с ума мужчин своим ароматом рыбачка Сатьявати, их дочери. И очень хочется брахманам, чтобы царствующий род вел свое происхождение от них. Вернемся к Ганге и Шантану.
Смотреть раз за разом, как Ганга бросает в реку своих детей — зрелище, которое не выдержит никакое родительское сердце. Это позволяет делать разные догадки. А все-ли в порядке с головой у этой прекрасной женщины? И почему терпение царя кончилось только на восьмом ребенке? Какое сердце отца выдержит и гибель первого ребенка от рук матери?! Есть ли такие отцы на свете? Или следует считать, что Шантану был знаком с планом богов? Или режиссеры, ставящие спектакль по плану богов решили, что необходима гибель семи ни в чем не повинных детей? К чему такая кровожадность? Мы помним, что это была месть Васиштхи богам Васу. Кто эти Васу? Их восемь. Возможно, они связаны со сторонами света, возможно, возглавляют армии или провинции? В общем, они наказаны — стали обычными людьми и их потомки убиты в малом возрасте. Сбылась мечта Васиштхи! Отнимать имущество, земли и власть у брахмана безнаказанно никому не дано.
В чем суть «намерения богов»? Все это выглядит как попытка богов получить потомка Куру и представительниц местной знати. Но была ли она в действительности — это большой вопрос. Сам факт воспитания «сына» Шантану Гангой вдали от Хастинапура до восемнадцати-двадцати лет полностью опровергает ее. Но, возможно, связь Шантану и Ганги была мимолетной, ведь она жила не в Хастинапуре, а, забеременев, поспешила скрыться с ребенком и воспитывала его среди богов и брахманов. Можно представить, что это было за воспитание!? Посмотрим на его имя — devavrata.
На санскрите deva означает — «небесный, божественный, бог, жрец, владыка, царь», vrata — «воля, приказ, поручение, господство, образ жизни, привычка, обряд, ритуал, обет, соблюдение обета». Из всех вариантов, возможных образовать разные слова, можно получить несколько значений, которые позволяют раскрыть истинный смысл имени: божественная (жреческая) воля, жрец закона, воля (приказ, поручение) богов. Действительно, появление на свет Девавраты произошло по воле богов и жрецов. С самого детства он был предназначен служить собранию богов и жрецов. Вот в чем секрет его отсутствия в течение двадцати лет в Хастинапуре: он должен был получить нужное для его положения образование и посвящение. В его имени нет ничего от воинских занятий. Воинам дают имена либо по физической мощи (бык, тигр, слон, конь, сосна, гора), либо по воинскому оружию (топор, дротик, лук, копье, палица). Но к этому мы еще вернемся
В лесу произошла встреча Шантану и Девавраты. Отца и сына. Царь не узнал своего сына. И не мудрено. Ведь прошло около двадцати лет. Тем более поразительно дальнейшее поведение Шантану. Так легко и быстро поверить женщине, что это их сын, а тем более назначить его наследником престола —решение совсем не царское. Как на это дело посмотрят родственники? Ведь так может каждый бродяга стать претендентом на трон. Двадцать лет править и не иметь наследника для любого правителя — это ужасная ситуация. Подданные царя — это не только верные люди, среди них есть люди, всегда готовые совершить переворот, поднять мятеж, заменить стареющего царя. А родственники заставят царя взять в жены столько женщин и произвести столько детей, чтобы ни у кого не было предлога отобрать власть. А ведь текст прямо говорит, что он наслаждался любовью с женщинами тридцать шесть лет! И что, безрезультатно? Сомнительно.
В конце жизни царя ждет новая любовь к Сатьявати, дочери рыбака. Прямо спросим: что за нетрадиционные увлечения у царя — то богиня, то рыбачка? Неужели не нашлось обыкновенной царской дочки? Это в Индии-то! Он делает предложение рыбаку, но тот выставляет царю (!) такие условия, с которыми не мог бы согласиться никакой человек, а не то что царь.
Шантану должен отказать в наследстве всем своим родственникам. Если подобное сделает любой царь, в любой стране, в любое время — дни его жизни сочтены. Он не сумасшедший! Ему не дадут наслаждаться любовью с женщинами тридцать шесть лет. Интересно, что для Сатьявати разом потеряли значение все религиозные заслуги, когда появилась возможность выйти замуж за царя! А рыбаку, чтобы поднять значение и цену своей дочери, пришло в голову вспомнить, что дочь с рождения обещана жениху. Почему же ее до сих пор ему не отдали? Или отец Сатьявати, говоря о каком-то женихе, обманывает Шантану, или, отдавая за царя Сатьявати, обманет жениха. Ведь мы раньше определили, что невесте около тридцати лет. Все-таки трудно быть девушкой в этом возрасте. Практически невозможно.

И не надо думать, что Сатьявати действительно дочь царя рыбаков, только потому что текст иногда называет так ее отца. Дочь царя рыбаков сама занимается перевозом через реку! Нелегка ты, царская доля. Чем в этом случае занимаются его подданные?

Отказ Шантану был абсолютно закономерен. Царь Хастинапура с честью выдержал испытание. Долг выше любви. А царский долг выше любви к тридцатилетней дочери рыбака.

Шантану возвращается в Хастинапур, где его ждет Деваврата. Но почему сын живет рядом с отцом четыре года, ему приблизительно двадцать лет, а отец даже и не делает попытки его женить, а сам спешит снова связать себя узами брака? Молчит и окружение царя. И вот в качестве свата пятидесятилетнего отца едет двадцатилетний сын. Утенок ведет стадо уток к реке поплавать. Интересная картина, не правда ли? Более естественной была бы обратная ситуация! Деваврата принимает решение отречься и от царства и от прав своего возможного потомка, не советуясь вообще ни с кем, и даже не зная, а будут ли среди детей Шантану и Сатьявати мальчики. Его решение таково, что и апсары, и боги, и цари говорят : «Это ужасно!».
Картина предстает фантастическая! Царь сходит с ума от любви к рыбачке. У него есть двадцатилетний наследник, а он за тридцать шесть лет так и не успел насладиться любовью. А в действительности обе невесты Шантану и Ганга, и Сатьявати были таковыми только по легенде. В реальной жизни никто из них официальной женой царя Хастинапура не был. Их представление в образе невест просто обнажает скрытые претензии на власть двух кланов: многочисленного семейства Брахмы и странного рыжего брахмана — Вьясы.
По легенде, у Шантану рождаются два сына: Читрангада и Вичитравирья. Именно они и становятся наследниками. Но зададимся вопросом: а не были ли они сыновьями от нормального брака царя, еще в юности, с одной из женщин Куру, тригартов или гандхаров? А Деваврата — незаконнорожденным сыном от любовной связи с местной знатной женщиной в поздние годы жизни царя? Тогда отречение Девавраты-Бхишмы логично и естественно, ведь он и так не имеет никаких прав на престол. Легко отречься от того, что тебе не принадлежит. Да и возраст его к моменту битвы на поле Куру соответствовал бы нормальным человеческим рамкам. Судите сами: по легенде на момент сватовства ему двадцать лет, к этому надо прибавить возраст Вичитравирьи (еще двадцать лет) и возраст Дхритараштры на момент начала битвы (еще семьдесят лет). Всего получим, что Бхишме-Деваврате на момент начала битвы сто десять лет! Что за воин в возрасте более ста лет?

В противном случае он значительно моложе Вичитравирьи, а, возможно, даже и Дхритараштры, только ненамного.

Деваврата женится на Сатьявати, женщине, уже рожавшей от другого мужчины. Именно этому решению он обязан своим новым прозвищем. Для традиционного индуса, кем бы он ни был — это ужасно!

Эпизод 3.


Бхишма и дочери царя Каши


1. Миф как он есть

После смерти Шантану в Хастинапуре стал править его сын Читрангада. Но и он через несколько лет погиб в битве. Царство перешло в руки Вичитравирьи, еще не достигшего совершеннолетия.

Адипарва. Глава 95. Шлоки 1 — 12.
«Вайшампаяна сказал:
...Бхишма, сын Шантану, велел устроить погребальные обряды. Затем он, могучерукий, немедленно помазал на царство кауравов юного Вичитравирью, еще не достигшего совершеннолетия. И Вичитравирья, следуя совету Бхишмы, стал править, о махараджа, царством, перешедшим к нему от отцов и дедов. И царь тот почитал сына Шантану Бхишму, сведущего в законе и шастрах, а тот охранял его законом».
Увидев, что Вичитравирья достиг совершеннолетия, Бхишма решает его женить. Деваврата слышал, что все три дочери царя страны Каши Амба, Амбика и Амбалика — должны были вместе выбирать себе жениха на сваямваре. Приехав в Каши на одно единственной колеснице, он решился похитить невест в то время, когда возглашали имена царей.
Адипарва. Глава 96. Шлоки 1 —13.
«...Бхишма ...сказал:
...Знайте, что есть еще восьмой вид брака, признаваемый учеными. Члены воинской касты восхваляют сваямвару и пользуются ею. Знатоки же закона говорят, что наиболее достойна (та девушка), которая была похищена после того, как сокрушены (все противники). О цари, этих (девушек) я хочу увезти отсюда силою...».

Посадив девушек на колесницу, он отразил стрелы всех царей. Но царь Шальва, называя его падким на женщин, вызвал его на бой. Все цари стали свидетелями их поединка. Деваврата одержал победу в битве с ним, убив его возницу и коней. На колеснице вместе с тремя девушками Бхишма приехал в Хастинапур. И здесь Амба, старшая из дочерей царя Каши, сказала, что она уже раньше выбрала Шальву, а Шальва избрал ее и их согласие одобряет ее отец, а потому Бхишма должен ее отпустить. И Деваврата, знаток закона, после размышления согласился с Амбой. Юный царь Вичитравирья женился на обеих принцессах.

Адипарва. Глава 96. Шлоки 41 — 59.
«Вайшампаяна сказал:
...Проведя с обеими женами семь лет, царь Вичитравирья, хотя и был юн, пришел к истощению. И как ни старались его друзья вместе с опытными врачевателями, каурава отправился в обиталище Ямы, подобно тому как заходит солнце за горизонт...».

Младший сын Шантану умер, не оставив потомства. Жена Шантану Сатьявати обратилась к Бхишме с предложением, чтобы она продолжил род от жен Вичитравирьи, сетуя на то, что ее сын ушел на небо почти мальчиком. Но Бхишма отказался, напомнив, что он по-прежнему сохраняет свой обет относительно потомства. Закон для него выше всего на свете и он никогда не отступит он него. Деваврата предлагает свой выход из создавшегося положения.

Адипарва. Глава 97. Шлоки 19 —26.
«...Бхишма сказал так:
...О царица, обрати свое внимание на законы, не губи ты всех нас, — для кшатрия отступление от правды не одобряется в законах. Я изъясню тебе, о царица, вечный закон кшатриев, так что и род Шантану может быть вечным на земле. Услышав об этом, ты можешь последовать ему вместе с мудрыми домашними жрецами и знатоками законов, допускаемых при бедствиях, соблюдая и мирские обычаи».

Он приводит пример, как после истребления Рамой Джамадагни род кшатриев пресекся, и брахманы от жен кшатриев продлили род кшатриев.

Продолжая и развивая тему, Бхишма рассказывает об Утатхье и Брихаспати. У брахмана Утатхьи была любимая жена Мамата. Когда она была беременной, младший брат Утатхьи Брихаспати, жрец и наставник богов, охваченный страстью, не смог обуздать себя, несмотря на ее возражения.

Адипарва. Глава 98. Шлоки 6 —19.
«Бхишма сказал:
... И когда он испускал семя, к нему обратился тот, кто находился в утробе: «Эй, отец младший, говорю (тебе): здесь нет места для двоих...».

Но Брихаспати проклял зародыш Утатхьи и сказал, что тот родится слепым. Так появился мудрец Диргхатамас. Прошло время и у него появились дети. Они бросили отца в лодку и Диргхатамас приплыл к царю Бали. По просьбе царя он должен был произвести детей от его жены. Но узнав, что он слепой и старый, царица прислала свою молодую молочную сестру. От нее он родил одиннадцать сыновей.

Бхишма предложил, чтобы какой-нибудь брахман за плату продолжил под Шантану. И здесь Сатьявати вспомнила о своем сыне Вьясе. Мудрец явился к матери. Она предложила ему произвести потомство от двух жен Вичитравирьи. Двайпаяна сказал, что женщины должны совершить обряды очищения в течение года, а кроме того, каждая из жен должна перенести его уродство. В этом и состоит их высший долг.

Предупредив Амбику, Сатьявати исчезла. Ночью появился Вьяса. Но увидев Кришну Двайпаяну, «его сверкающие глаза и меднокрасную бороду и усы, царица закрыла глаза. Пораженная страхом царевна Каши так и не смогла смотреть на Кришну.

Утром вернувшийся Вьяса сказал Сатьявати, что ребенок будет сильным, мудрым, доблестным, имеющим сто сыновей, но он родится слепым из-за оплошности Амбики. Сатьявати предложила дать ребенка и Амбалике. Но та при встрече с Вьясой побледнела. Увидев, что и она испугалась и побледнела, Вьяса сказал, что и ребенок родится бледным и имя будет иметь такое же.

И снова Сатьявати предложила Амбике лечь в постель с Вьясой. Дочь царя Каши испугалась, вспомнив об облике и запахе мудреца, и послала к нему свою служанку. Рабыня прислуживала Вьясе и доставила ему полное удовлетворение. Двайпаяна обещал, что ее сын будет мудрым и знатоком сути вещей.

Так появились на свет Дхритараштра, Панду и Видура.

2. Где в мифе история.

Читатель уже знаком со сваямварой дочери царя Друпады. Как мы помним, там имел место предварительный договор о том, что женихом Драупади должен стать Арджуна. Об этом договорились Кришна Двайпаяна и царь панчалов. Первый выступает в роли свата, а второй исполняет роль тестя. Неожиданностью для Друпады является многомужество его приемной дочери. Чем же отличается сваямвара в Каши от сваямвары в Кампилье? Отправимся вместе с Бхишмой за невестами.

Адипарва. Глава 96. Шлоки 1 —13.
«Вайшампаяна сказал:
... Вот Бхишма услыхал, что все три дочери царя страны Каши должны вместе сами выбирать себе жениха...».

Получается, что еще в юности двадцатилетний Деваврата сватает невесту своему отцу Шантане, а в возрасте тридцати пяти лет он уже зрелый, но по-прежнему холостой, мужчина снова сватает невесту, но уже своему юному пятнадцатилетнему брату Вичитравирье. Так говорит легенда! И оба раза холостой мужчина не ищет жену себе, а упорно стремится приобрести их другим. Человек, не имеющий никакого опыта семейной жизни, выступает в роли свата ! Представьте себе не умеющего плавать работающим спасателем на воде. Или человека, никогда не работающего садоводом, но учащего других, как обрезать виноград. Странный сват, не правда ли? Но почему на сваямвару не приезжает совершеннолетний Вичитравирья? Ведь если царевны выбирают жениха, то при чем здесь Бхишма, не собирающийся жениться? Если они не видят Вичитравирью своими глазами, то каждая из них выбирает в таком случае кота в мешке. Но каждая из трех царевен должна выбрать жениха только для себя, причем выбор этот заранее согласован. Например, Амба, старшая царевна, выбирает Шальву, как и Шальва Амбу, и отец Амбы согласен с выбором дочери.

Но не потому ли едет Бхишма на сваямвару, что заранее знает, что он будет похищать невест, а не участвовать в состязаниях? Но тогда получается, что Бхишма, которого текст дружно именует «знатоком закона» (так его называют и Вайшампаяна, и Сатьявати, и Амба), сам готов нарушить закон. Ведь цари, собравшиеся на сваямвару, и царь Каши живут согласно традиции, а сваямвара — это брак, пользующийся наибольшим авторитетом у воинской варны. Это и понятно, так как здесь цари могут состязаться в воинских дисциплинах, блистать на глазах публики. Поступок Бхишмы — это оскорбление всем царям! На глазах всех царей и многочисленных зрителей Деваврата попирает закон, пренебрегает и гостями царя Каши и самим хозяином! Но почему же «знаток закона» предпочитает похищение невест (брак по обычаю ракшасов) — сваямваре (браку по обычаю кшатриев)? Ведь тем самым он принижает всю воинскую варну! И для кого похищает невест Бхишма? Казалось бы, ответ прост: для Вичитравирьи. Но почему не едет сам Вичитравирья? Он же не малое дитя. Он только что достиг совершеннолетия и должен сам активно участвовать в состязаниях, чтобы доказать свою дееспособность.
Обычно на Востоке жених и его друзья совместно похищают невесту. Именно жених разговаривает с невестой, уговаривает, а если надо — сам применяет физическую силу, а друзья защищают от погони. А здесь все наоборот: один человек похищает сразу трех женщин, вообще не разговаривает с ними, и один защищается от погони. В момент похищения не лишним было бы спросить, согласна ли сама невеста выйти замуж за Вичитравирью. Тем более, что этот вопрос касается сразу трех женщин.

А что будет, если по каким-либо соображениям невеста не понравится молодому жениху? А ведь именно так и случилось с Амбой. Об этом говорит Шишупала.

Сабхапарва. Глава 38. Шлоки 15 — 29.

«Шишупала сказал:

Ведь девушку, похищенную тобой, о Бхишма, не пожелал ( из-за этого взять в жены) твой брат, царь Вичитравирья, следовавший обычаю добродетельных».

Итак, Вичитравирья отверг Амбу. Вполне вероятно, что он и не просил Бхишму о похищении, а тот решил преподнести брату «сюрприз». Возможно, в глазах родственников царя, его приближенных или самого Вичитравирьи похищение другим человеком невесты для царя роняет его честь, возможно, он предположил, что она уже лишена невинности кем-то другим (или так могут посчитать в народе), и, наконец, возможно, Вичитравирья уже просто женат сам.

Но Бхишма похищает на «одной единственной колеснице» все-таки именно одну невесту. На боевой колеснице есть место только для двоих: возницы и воина, поэтому расположить четырех человек там просто невозможно. И похищает он потому, что царь Каши не хочет отдавать за него — Бхишму — дочь. И что за странный кшатрий такой Бхишма, что легко может позволить себе проигнорировать обычай членов воинской касты и желание царя страны Каши.
Вичитравирье на момент свадьбы, по легенде, не меньше четырнадцати лет. Он женится и живет с женами семь лет, но умирает бездетным. Задумаемся, в возрасте двадцати одного года умереть от истощения? Жен у него было не так много, чтобы он мог умереть от истощения в результате слишком интенсивной половой жизни. Слишком уж неестественной и надуманной выглядит его смерть. Как будто она очень нужна авторам для последующих событий. Тем не менее, он умер и судьба царства оказывается в руках Сатьявати и Бхишмы. Совершенно посторонних роду Куру людей. А что же ближайшие родственники Шантану? У него есть родной брат Бахлика, а у Бахлики — сын Сомадатта. Оба они, по легенде, участвуют в битве на поле Куру. Почему же они не принимают участие в решении вопросов наследства? Ведь они всегда оказываются на собраниях царей при обсуждении гораздо менее значимых проблем: в связи с окончанием курса военных наук Дурьйодханой и его братьями; при отправлении пандавов в Варанавату; на сваямваре (по легенде), где им, кстати, вообще ничего не досталось. Почему же он не принимают участия в обсуждении жизненно важной для них темы — темы наследования власти над царством, ранее принадлежавшем их ближайшему родственнику? Да потому, что никакой проблемы с наследованием и не было. Реально произошла совершенно естественная, законная передача власти сыну Вичитравирьи — Дхритараштре. Что же касается персонажей, создавших эту проблему, то есть Сатьявати, Бхишмы и Вьясы, то их здесь вообще не было, а вся история с бездетностью Вичитравирьи и половой активностью Вьясы, в результате которой якобы и появился Дхритараштра, выдумана с начала до конца, причем намного позже реальных событий, и выдумана с единственной целью —сделать Вьясу предком кауравов.

Отметим еще ряд несуразностей в этой истории с наследованием и происхождением Дхритараштры. Отец Сатьявати, рыбак, устанавливает условие замужества Сатьявати: сын, который родится от нее, должен быть царем, а о внуке ничего не было сказано. А если будущая жена царя родит только девочек? Как быть тогда? Если считать Вичитравирью сыном Сатьявати, то после его смерти Сатьявати к престолонаследию уже не имеет никакого отношения. Да и вообще, разве судьбой трона может распоряжаться женщина низкого происхождения? Это на Востоке-то?

Но Сатьявати обращается с просьбой продлить род Шантану именно к Бхишме. И Бхишма отказывается! Казалось бы, после смерти Вичитравирьи его руки развязаны, он свободен от своей клятвы не претендовать на трон и не иметь потомства. Сама Сатьявати, хранительница клятвы, просит его — и он отказывается! Логики нет. И он — потомок Шантану (по легенде) — предлагает продлить род Шантану от царевны Каши, наняв за плату какого-нибудь брахмана. Подобное предложение было выгодно прежде всего Сатьявати. Судите сами, ведь если Вичитравирья не был ее сыном, то его смерть, как и отказ Бхишмы был выгоден прежде всего ей. Имя этого брахмана — Вьяса. Для всех очевидно, что потомки от этой связи Вьясы с царевной Каши не будут потомками Шантану, так как ни Вьяса, ни царевна Каши потомками Шантану не являются. Фактически будет продлен не род Шантану, а род Вьясы. Но ведь авторы Махабхараты до конца своего труда называют противников пандавов кауравами. Составителям Махабхараты и надо было вывернуть наизнанку обстоятельства, характеры, действия и смысл всей ситуации, чтобы слушатели и читатели Махабхараты никак иначе и не смели подумать — события развиваются строго как им предписано по божественной логике. Человеческая — честная и объективная — логика отринута напрочь. Логика мифа —волшебная и неестественная — противоречит всему опыту человеческой жизни. Герои живут с заранее определенной целью, их поступками управляет некая волевая доминанта, очень часто не имеющая к ним никакого отношения. В то время, как в жизни людей многое проясняется, благодаря одному-единственному вопросу: а кому это выгодно?

Бхишма, знаток закона, уже нарушил первую часть клятвы, когда стал править после смерти Читрангады.

Адипарва. Глава 96. Шлоки 1 — 13.

«Вайшампаяна сказал:

Когда Читрангада был убит, а брат его был еще молод, о безупречный, царством его правил Бхишма, согласно воле Сатьявати...».

Но и Сатьявати нарушила волю своего отца, ведь последний требовал отказа Бхишмы от царства.

Что мешает ему — сыну Шантану (по легенде) — продлить род Шантану, согласно просьбе Сатьявати, которая освобождает его от слова, данного им ее отцу? Но он отказывается. В этом нет логики. Но если предком кауравов надо было сделать Вьясу, тогда логика есть. Вся путаница событий, неестественность и нарочитость поведения героев непонятны для слушателей и читателей, но перемены при дворе в Хастинапуре выгодны только Кришне Двайпаяне. Изменение генеалогии рода в пользу совершенно постороннего человека много раз встречается в истории человечества. Но такое изменение нуждается в оправдании прецедентом.
Бхишма рассказывает историю о Брихаспати. Брихаспати — внук Брахмы и сын Ангираса, учитель богов, — проводит ночь с беременной женой своего брата Утатхьи вопреки ее желанию, а затем брахман Диргхатамас должен спать с женой царя Бали по его просьбе. Что и сказать чрезвычайно поучительные истории. Мало того, что брахман Брихаспати фактически изнасиловал беременную женщину, так еще и умудрился проклясть ни в чем не повинного ребенка. Здесь проклятие должно поддерживать страх в умах верующих: брахман может (имеет право!) изнасиловать даже беременную жену брата, а что уж говорить о женах простых людей. И, видимо, ему очень хотелось оставить своего потомка под видом потомка брата. Увы, опоздал. Отсюда и проклятие зародыша. Но знаток закона Бхишма, он-то откуда знает такие пикантные подробности из жизни брахманов? И ведь не осуждает, а предлагает сделать так же, как и в случае с Диргхатамасом. В обоих случаях — это прецедент, оправдывающий действия Вьясы: или поступить подобно Диргхатамасу, или подобно Брихаспати. Или с согласия, или тайно.
Итак, «знаток закона» — это не тот человек, который хорошо знает обычаи народа и законы государства и следует им, а тот, кто может и имеет право объяснить любое новое отклонение от закона («поправку» на современном юридическом языке), истолковать его как действия единственно возможные и необходимые (даже вопреки существующим законам, вопреки обычаям и морали) для достижения нужного результата в данной ситуации. То есть, эти «поправки» кому-то очень нужны именно сейчас, для кого-то они выгодны.
Вьяса явился по зову своей матери Сатьявати и провел с женам Вичитравирьи две ночи и одну ночь с их служанкой. Результат потрясающий! У него родились три сына. Но откуда он заранее узнал, что должны родиться именно три мальчика? Вичитравирья прожил с двумя женами семь лет. И ни одного ребенка! Так по легенде. В реальной жизни у Вьясы всего лишь один настоящий сын — Шука (читатель узнает об этом позже). При этом у Вьясы долго не появлялись дети, он долго из-за этого тосковал и много молился. Таким образом, рождение одного-единственного собственного сына для него большая, долголетняя проблема. А вот, по легенде, все наоборот: три раза переспал с женщинами — и все три раза именно тот результат, который он гарантирует всем женщинам рождение сына. Чудеса!
Объяснение слепоты Дхритараштры уникально по наивности. Почти все женщины в минуты соития закрывают глаза, а слепыми рождаются ничтожно малый процент новорожденных. И у «слепого» Дхритараштры все дети зрячие — генетику мы, конечно, игнорируем. Ни один из детей у Вьясы не рождается рыжим. Может ли быть их отцом рыжий Вьяса! (Напомним, легенда ничего не говорит, что рыжие волосы Вьясы искусственного происхождения.) Но разве это аргумент для создателей мифов? Наивность — это почва для произрастания мифов. Женщины стараются завести детей от здоровых, сильных, красивых и умных мужчин! И все инстинктивно сторонятся уродливых. Страх в момент зачатия — условие для порождения психически ненормальных детей. На вторую ночь с Вьясой не решается никто из женщин — отвращение слишком велико! Кто из наших современниц их осудит? Но если женщины даже и виновны в том, что испугались облика безобразного мудреца (слова самого Вьясы), то зачем наказывать невинных детей? Логика теряет смысл там, где отсутствует мораль. Мудрец породил на свет таких детей (Дхритараштру и Панду), что создал почву для будущего конфликта. Кстати, если бы мудрец Вьяса не был так ужасен, женщины бы не испугались, Дхритараштра не родился бы слепым, Панду бледным — и не было бы войны. И все произошло только потому, что мудрец Вьяса пренебрег гигиеной и естественным желанием женщин в таких случаях. А ведь женщины Махабхараты в таких случаях всегда совершают омовение. Почему мудрец ни в чем не хочет признать свою ответственность? Потому что логика легенды отвергает логику здравого смысла. Дела Вьясы опровергают мудрость отшельника.

В действительности только задачей ввести в генеалогию кауравов Вьясу и можно объяснить его появление в Хастинапуре, как и появление там же Сатьявати, а равно и все обеты и клятвы Бхишмы.

Дхритараштра был потомком Вичитравирьи. Ведь именно так — Вайчитравирьей — его называют в Махабхарате Видура, Вайшампаяна, Крипа, Баладева, Юдхиштхира и даже сам (!) Вьяса (Араньякапарва. Глава 10).

С происхождением Панду и Видуры мы познакомимся далее по тексту Махабхараты.

Матерью Дхритараштры не была ни одна из дочерей царя Каши. Обратим внимание: в Хастинапуре не живет никто из родственников «матерей», ни одного человека из Каши. Для сравнения: Гандхари — жена Дхритараштры, и в Хастинапуре постоянно живет ее брат Шакуни, и часто гостят ее племянники, сыновья Шакуни. Бахлика и Шантану — братья, и в Хастинапуре частые гости — Сомадатта, сын Бахлики, и его внуки — Бхури, Шала и Бхуришравас. Но никто из родственников царя Каши даже временно в качестве гостей не живет в Хастинапуре.
Жены из Каши — это своего рода институт невест, — отсюда, из рода царей Каши, берут себе жен Джанамеджая, Бхимасена, отец Джарасандхи Брихадратха, и, наконец, Вичитравирья (все по легенде). По-видимому там, на территории царства Каши укрылись сбежавшие после нашествия кочевых племен с севера остатки представителей верховных правителей территории Северной Индии. Породниться с ними — честь для любого из родов местной аристократии. Некоторые из них принимали активное участие в окончательной редакции Махабхараты. Им мы и обязаны не таким уж и редким упоминанием о царях страны Каши и их дочерях.

Но о тех, кто живет в Каши, речь еще впереди.

Эпизод 4.

Дхритараштра и кауравы



1. Миф как он есть.

Прошло несколько лет после описанных нами событий. Дхритараштра, Панду и Видура подросли. Как и все дети, они играли, учились, занимались воинскими науками.

Адипарва. Глава 102. Шлоки 13 — 23.

«Вайшампаяна сказал:

Они были хорошо обучены искусству владеть луком, ездить верхом на коне, сражаться на палицах, владеть мечом и щитом и обучать слонов... Панду среди героев был наиболее сильным в луке. По сравнению же с другими более сильным был царь Дхритараштра. Зато не было в трех мирах никого, о царь, столь постоянного в справедливости и весьма опытного в законе, как Видура... Дхритараштра из-за своей слепоты не вступил во владение царством, а Видура вследствие того, что принадлежит к смешанной касте. Царем сделался Панду».

Много времени герои проводили в изучении воинских наук. Пришло время женить юношей. Деваврата женил старшего из братьев Дхритараштру на Гандхари, дочери царя Субалы. После свадьбы Гандхари завязала свои глаза повязкой, чтобы не превосходить своего супруга.

Кунти, дочь царя Кунтибходжи, выбрала Панду на сваямваре. Деваврата в городе мадров купил для Панду вторую жену Мадри, дочь властителя мадров за огромное богатство.

Адипарва. Глава 105. Шлоки 1— 14.

«Вайшампаяна сказал:

... И устроил Бхишма свадьбу благородного Панду... Женившись, Панду, одаренный силой и решительностью, желая покорить землю, двинулся тогда на многочисленных врагов».

Победив врагов, Панду привозит сокровища в Хастинапур.

Адипарва. Глава 106. Шлоки 1—11.

«Вайшампаяна сказал:

С дозволения Дхритараштры Панду преподнес богатства, добытые своими собственными руками, Бхишме, Сатьявати и своей матери... Благодаря победам того героя Дхритараштра совершил великие жертвоприношения, исчислявшиеся сотнями ашвамедх...».

Сразу после жертвоприношений Панду отправляется на жительство в лес. Бхишма женит Видуру на дочери царя Деваки и она рожает от него сыновей.

Однажды Гандхари устроила хороший прием Вьясе и последний дал ей дар— возможность родить сотню сыновей. Через некоторое время Гандхари зачала от Дхритараштры и два года носила зародыш в себе. Услышав, что у Кунти родился сын, она распорола себе живот и оттуда вышел ком мяса. Двайпаяна, узнав об этом, поспешно явился к ней и приказал, чтобы поставили сто сосудов с топленым маслом, а ком стали поливать холодной водой.
Адипарва. Глава 107. Шлоки 19 — 33.

«Вайшампаяна сказал:

И тот ком, поливаемый (водою), разделился тогда на сто частей ? каждая размером в сустав большого пальца. И постепенно с течением времени, о царь, владыка народов, этот комок мяса из ста частей увеличился по обстоятельствам еще на одну часть. Затем Гандхари положила те зародыши в сосуды в надежно скрытых местах и поставила за ними охрану. И великий Вьяса сказал тогда дочери Субалы: «Через такое же время (сколько зародыш покоился во чреве) эти сосуды должны быть снова открыты».

Сказав так и распорядившись величественный и мудрый Вьяса удалился на гору Хималая для аскетических подвигов.

И вот таким образом из тех (зародышей) родился царевич Дурьйодхана. По времени рождения царевич Юдхиштхира был старше его. Тогда Дхритараштра, как только родился его сын, созвал многочисленных брахманов, Бхишму и Видуру и сказал так: «Юдхиштхира, старший царевич, продолжатель нашего рода, получил царство благодаря своим добродетелям. У нас нет возражений против этого. Но этот (мой сын), родившись непосредственно после него, должен ли также быть царем?».

По окончании его речи шакалы и другие страшные хищники подняли вой. А затем брахманы и премудрый Видура (услышав эти приметы) предложили удалить сына Дхритараштры. Но после слов Видуры «тот царь, исполненный любви к своему сыну, однако не сделал так».

Прошел целый месяц. У царя Дхритараштры родились и остальные сто сыновей и одна дочь.

Адипарва. Глава 318. Шлоки 34 — 36.

«Вайшампаяна сказал:

Когда Гандхари мучилась от своего все увеличивавшегося живота, могучерукому Дхритараштре прислуживала девушка из касты вайшьев. В том же году, о царь, у Дхритараштры от нее родился достославный и мудрый Юютсу, о царь, принадлежавший к смешанной касте карана».

В перечне имен всех сыновей Дхритараштры в порядке старшинства стоят сто три имени, начиная с имен Дурьйодханы, Юютсу и Духшасаны. Два имени — Джаласандха и Сама — повторяются. В нем также стоят имена Душкарны, Карны и Викарны.

Тем временем в лесу у Кунти и Мадри родились пять сыновей, а Панду умер. Вместе с отшельниками Кунти и сыновья пришли в Хастинапур. У городских ворот их встречали.

Адипарва. Глава 117. Шлоки 9 — 18.

«Вайшампаяна сказал:

И Бхишма, сын Шантану, и Сомадатта, сын Бахлики, и царственный мудрец, одаренный оком мудрости, и Видура (прозванный) Кшаттри, и царица Сатьявати, и прелестная царевна (страны) Косалы и Гандхари, окруженная женами из царского двора — все они также приехали туда.

Явились и наследники Дхритараштры, предшествуемые Дурьйодханой, числом в сотню, украшенные различными нарядами».

Один из отшельников рассказал всем о чудесном рождении пяти сыновей у Кунти и Мадри и о смерти Панду и Мадри. Затем отшельники исчезли в мгновение ока. Все горожане пришли в изумление от толпы отшельников, исчезнувших как мираж.

Прошло время. Царь Дхритараштра выдал дочь Духшалу за царя страны Синдху, с одобрения сына Субалы.

2. Где в мифе история.

Детство Дхритараштры и Панду проходило при дворе в Хастинапуре. Их учили всему тому, что должен был знать взрослый мужчина в то время. Акцент был сделан на воинских науках.

Рассказчик Вайшампаяна утверждает, что еще в юности, во времена обучения всех троих — Дхритараштры, Панду и Видуры — воинским искусствам, во всех видах, кроме стрельбы из лука, первым был царь Дхритараштра. Здесь царем назван именно Дхритараштра! Это прямо противоречит последующему утверждению того же Вайшампаяны,что, во-первых, Дхритараштра был слепым, во-вторых, что из-за его слепоты царем стал не он, а Панду. Действительно, разве может слепой от рождения научиться стрелять из лука, ездить верхом на лошади, сражаться на палицах, владеть мечом и щитом, да еще лучше всех! Не забудем и об искусстве обучать слонов! Во всех этих занятиях зрение абсолютно необходимый элемент. Даже для зрячего такие упражнения составляют большую проблему, а для слепого от рождения подобный род занятий и вообще невозможен. В будущем мы узнаем, что Дхритараштра обладает огромной физической силой. А ведь слепые от рождения обычно не бывают сильными, они передвигаются осторожно, их движения неуверенны, тело физически неразвито, им недоступно большинство силовых физических упражнений. Само имя Дхритараштра означает «Твердый властелин», что опровергает мнение составителей Махабхараты о нем, как о слабом царе. Вайшампаяна сначала утверждает, что еще в юности, во время обучения, Дхритараштра уже был царем, а затем говорит, что царем «сделался» Панду. «Слепота» Дхритараштры — вымышленный прием, чтобы оправдать претензии Панду и его потомков на престол. По мнению брахманов сын Вичитравирьи слеп в политическом плане: он руководствуется светскими установками на жизнь общества. После ухода Панду в леса «слепота» не помешала Дхритараштре стать царем вместо него.
И даже история о повязке на глазах Гандхари, несомненно, придумана: слепому человеку нужен поводырь, то есть зрячий. Жена — первая помощница мужа, а какую помощь слепому может оказать жена с завязанными глазами? Столь нарочитое и демонстративное уподобление жены мужу скорее натолкнет Внимательного Читателя на то, что жена, как и муж, политически слепа — она поддерживает политику Дхритараштры, которая не одобряется брахманами.
Адипарва. Глава 133. Шлоки 1 — 12.

«Вайшампаяна сказал:

...А некоторые брахманы, лишенные страха,.. стали говорить там:

«Царь Дхритараштра, погруженный в темноту, всегда видит только ложное; весьма злоумный, он не видит закона!..».

Царь слеп, потому что не признает дхармы, таких правил жизни, которые дают незаслуженные привилегии жреческой варне.

Женившись, люди обычно заводят детей. Но Панду зачем-то идет покорять землю! Полководцу, возглавляющему армию, от силы двадцать лет! Он не обладает военным опытом, кто ему доверит жизнь солдат целой армии? Но если войско потерпит поражение, то от этого зависит уже судьба всей страны! Описание боев очень кратко, битвы выглядят скоротечными, непременно победоносными, никаких подробностей! В то же время при описании реальных боевых действий в последующем авторы Махабхараты очень красноречивы, приводят множество подробностей о месте и времени событий, о количестве участвующих в битве войск, о потерях сторон, приводят имена полководцев противоборствующих сторон, подробно описывают ликование победителей и горе побежденных. Отсутствие таких подробностей в описании похода Панду свидетельствует о том, что «завоевание мира» не было. Но если бы даже такой поход и был — хотя бы в форме простого разбойничьего набега — то очень странно поведение Панду по возвращении в Хастинапур. Панду лишь с «дозволения Дхритараштры» преподносит богатства, то есть военные трофеи, своим родственникам. Если бы Панду был царем, то он, конечно, не нуждался бы в дозволении Дхритараштры, чтобы подарить трофеи, завоеванные самим, своим родственникам и друзьям. Тем более, что жертвоприношение коня (ашвамедху) проводит именно Дхритараштра, а в Махабхарате неоднократно утверждается, что ашвамедха ? это царское жертвоприношение и совершать его может только царь. В Ашвамедхикапарве походы совершает полководец Арджуна, которому, кстати, далеко за сорок лет и у него большой военный опыт, а ашвамедху ? царь Юдхиштхира.
Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что царем с самого начала, то есть, после смерти Вичитравирьи, был именно Дхритараштра, и слепым он, конечно, не был. Как мы уже отмечали, «слепота» Дхритараштры — это попытка обосновать права Панду, его сыновей (и стоящих за ними брахманов) на трон в Хастинапуре. Насколько шаткими выглядели их шансы в глазах современников свидетельствует целый ворох измышлений, выдумок и суеверий, дошедших до нашего времен. Читайте сами и думайте.
Выдуман совершенно фантастический способ появления на свет ста сыновей Дхритараштры. Кажется, что честность как принцип абсолютно не знакома авторам Махабхараты, когда речь идет о кауравах. Гандхари получает дар у Вьясы (ребенок не может появиться на свет без участия брахмана), беременна два года (о реальных сроках можно на время забыть, а вот беременность у слонов как раз два года), распарывает себе живот (она совсем не знает, что может последовать за этим), из него выходит ком мяса (что хорошего может родить мать «злокозненного» Дурьйодханы?), его поливают холодной водой и он делится сам по себе на сто частей, а затем отделяется еще одна часть, и все сто одна часть аккуратно укладываются в сто сосудов (сто один делится на сто без остатка — вот где высшая математика!) и лежат в них два года (напомним, что холодильники были изобретены три тысячи лет спустя), после чего появляется на свет Дурьйодхана, а затем — через месяц (?!) — остальная сотня сыновей и дочь Духшала. (Представьте себе инкубатор, где при одинаковых условиях был бы такой разный результат!)
Можно ли всерьез воспринимать это нагромождение выдумок и глупостей, свидетельствующее о психической ненормальности автора? Таков дар мудрого Вьясы! И это тогда, когда у брата Шантану Бахлики совершенно естественным образом рождается Сомадатта, а у последнего — Бхури, Шала и Бхуришравас, люди одного поколения с Дурьйодханой. Да и у последнего без всяких волшебств рождается сын. Кстати, и у самого Дхритараштры естественным образом рождается сын Юютсу от служанки из варны вайшьев. Необходимость в чудесах отпала. Мертвецам власть не нужна.

Со временем мы узнаем, что у Дхритараштры было много жен, но так и не узнаем ни об одном ребенке от этих женщин. Возможно ли это?

Видно, очень сильно насолили брахманам своей политикой Дхритараштра и Дурьйодхана, если, чтобы их оклеветать, применяются столь нелепые и абсурдные сочинения. Попутно снова звучит фраза, что «по времени рождения Юдхиштхира старше Дурьйодханы». Разве с точки зрения здравого смысла рождение Юдхиштхиры в лесу неизвестно от кого является доказательством прав его на престол? И при чем здесь вообще старшинство? Ведь, если законным царем был Панду, то его старший сын является законным наследником независимо от того, старше он или моложе своего двоюродного брата. И наоборот, если законным царем был Дхритараштра, то наследником автоматически становится его старший сын Дурьйодхана, опять-таки независимо от того, старше или моложе он своего двоюродного брата Юдхиштхиры. Но вопрос о наследнике решает Дхритараштра единолично, как будто он имеет право на принятие такого решения. Вопрос, заданный Дхритараштрой советникам, — риторический, так как он повисает в воздухе, — ни один из присутствующих советников своего мнения не высказывает. Составители Махабхараты приписывают Дхритараштре принятие решения в пользу Юдхиштхиры, но в дальнейшем наследником, а затем и царем становится именно Дурьйодхана! Юдхиштхиру лишь именуют царем и притом не царем какого-либо царства, а «царем справедливости» — титулом, в котором заключены все надежды брахманов на защиту их прав и привилегий.

Впервые о появлении детей у Кунти кауравы и вместе с ними Гандхари услышали после возвращения их в Хастинапур. Поэтому странно звучат слова рассказчика о том, что жена Дхритараштры распарывает себе живот после того, как два года носила в себе зародыш. Видимо, по замыслу авторов Махабхараты этот факт должен подчеркнуть зависть Гандхари к Кунти. А он в действительности доказывает только факт лжи авторов текста.

Нонсенсом выглядит вой шакалов в городе, первыми отреагировавшими на речь Дхритараштры, которая им чем-то не понравилась. Они не только поняли слова Дхритараштры, но и возмутились ими. Шакалы очень осторожные, если не сказать пугливые существа и их присутствие вблизи царского дворца в городе просто невозможно. Но зато это поведение шакалов прекрасно иллюстрирует утверждение брахманов о неблагоприятных приметах, сопутствовавших появлению на свет «злокозненного Дурьйодханы». Хорош и совет Видуры — удалить младенца Дурьйодхану. Мудрый Видура словно предвидит «злокозненность» сына Дхритараштры и не стесняется сказать об этом его отцу. Но разве настоящий брат будет советовать такое при рождении племянника? Да и любой царь за такой совет приказал бы наказать даже родного брата. Вывод напрашивается такой — этого совета не было, а выдумали его авторы Махабхараты только для того, чтобы приписать Дхритараштре решение вопроса о наследстве в пользу Юдхиштхиры.

Но зачем авторам Махабхараты это понадобилось? Видимо, для того, чтобы утвердить право Юдхиштхиры на царский престол словами самого Дхритараштры, а это означает, что мнение Дхритараштры было решающим для всех его подданных, и даже для их далеких потомков, которые знакомились с историей предков исключительно по изложению Махабхараты. Даже враги брахманов должны говорить о добродетелях, уме и достоинствах пандавов, о их преимущественном праве на престол вопреки собственным интересам. Может ли быть большее насилие над правдой? Тем более что эти добродетели и достоинства более чем сомнительны.

Но допустим мы согласимся с логикой авторов Махабхараты. Предположим, что из двух двоюродных братьев наибольшими правами на престол обладает тот, кто старше. Тогда абсолютным бредом выглядит их доказательство старшинства Юдхиштхиры. Четырехлетняя беременность Гандхари очевидно понадобилась потому, что реально Дурьйодхана родился в первый год из этих четырех лет, когда у Панду и Кунти детей еще не было и обосновать старшинство Юдхиштхиры можно было только продлив беременность Гандхари до того момента, когда Юдхиштхира уже родился. В пользу старшинства Дурьйодханы говорит и описание встречи Кунти и пандавов у городских ворот. Туда явились и наследники Дхритараштры, предшествуемые Дурьйодханой, то есть Дурьйодхана и его братья выглядят, как мальчики пяти-семи лет. Все в Хастинапуре изумлены тем, что ранее бесплодный Панду, у которого в городе никак не появлялись дети, вдруг посмертно объявлен отцом пятерых сыновей.

Брат Гандхари Шакуни поддерживает выдачу замуж сестры Дурьйодханы Духшалы за царя Синдха Джаядратху. Обычно это бывает тогда, когда цари заинтересованы в политическом или военном союзе. Синдх находится в устье Инда. Гандхара расположена неподалеку, но выше по течению Инда (в Ашвамедхикапарве поход Арджуны вдоль Инда ведет к завоеванию сначала Гандхары, затем Синдха). Все это совершенно естественно — с соседями лучше жить мирно. Впоследствии все они будут союзниками на поле Куру.

Эпизод 5.


Жизнь и смерть Панду. Пандавы.


1. Миф как он есть.

Панду, как и Дхритараштра, рос при дворе в Хастинапуре. Вайшампаяна сообщает, что он был сыном Амбики и Вьясы. В Адипарве говорится, что, когда закончилось их детство, «царем сделался Панду». Наступило время жениться. На сваямваре Кунти, дочь царя Кунтибходжи, выбрала Панду. Вайшампаяна излагает историю Кунти, которая в доме Кунтибходжи так хорошо обслужила брахмана Дурвасаса, что тот даровал ей мантру, чтобы вызывать богов с целью рождения сына по ее желанию. И Кунти родила Карну от бога Сурьи, а затем к ней вернулась девственность. Есть несколько версий этого события: рассказ Кунти в Адипарве, рассказ Вайшампаяны там же и в Араньякапарве. Бхишма решил добыть Панду и вторую жену — Мадри.
Адипарва. Глава 105. Шлоки 1 — 14.

«Вайшампаяна сказал:

... И Деваврата, поехав в город мадров, купил ее тогда для Панду за огромное богатство. И устроил Бхишма свадьбу благородного Панду... Женившись, Панду, одаренный силой и решительностью, желая покорить землю, двинулся тогда на многочисленных врагов».

Рассказчик красочно повествует о победах Панду и огромных богатствах, захваченных им в походе. Победитель возвращается домой и навстречу ему выходят горожане.

Адипарва. Глава 105. Шлоки 15 — 27.

«Вайшампаяна сказал:

... И когда кауравы вместе с Бхишмой прибыли туда, они не увидели конца (тому потоку). А тот (герой), увеличивавший радость Каусальи, припав к стопам отца, почтил, как надлежало, также горожан и селян. Бхишма же от радости проливал слезы, обретя возвратившегося домой сына, который достиг своей цели, сокрушив царства своих врагов».

С разрешения Дхритараштры Панду подносит богатства Бхишме, Сатьявати, своей матери и Видуре. Потом Дхритараштра совершает великие жертвоприношения.

Адипарва. Глава 106. Шлоки 1 — 11.

«Вайшампаяна сказал:

... Затем, о бык из рода Бхараты, Панду, победивший свою усталость, сопутствуемый Кунти и Мадри, отправился жить в лес. Оставив дворцовые покои и удобные ложа, он сделался постоянным обитателем лесов, предавшись всецело охоте... А неутомимые мужи, посылаемые Дхритараштрой, доставляли ему на опушки леса пищу и другие предметы наслаждений».

Однажды Панду преследовал самца антилопы на охоте. Во время соития его с самкой Панду убил самца. Оказалось, что это был отшельник Киндама, который проклял Панду, сказав, что того постигнет смерть во время соития с женщиной, а сам он не сможет произвести потомство.

Сразу после этого Панду заявил, что готов вести жизнь отшельника и об этом должны быть оповещены «царевна Косалы, Видура, (прозываемый) Кшаттри, и царь со (своими) родственниками, благородная Сатьявати и Бхишма», брахманы, жрецы и прочие. В беседе с отшельниками Панду высказывает сожаление, что он бездетный.

Адипарва. Глава 111. Шлоки 11 — 17.

«Панду сказал:

Каким же образом может родиться потомство от этих моих жен таким же путем, как был я сам рожден от жен моего отца тем благородным (риши)?».

Отшельники советуют Панду совершить действия, которые предписаны ему судьбой, то, что они видят своим «дивным оком».

Между Панду и Кунти состоялась беседа, в ходе которой обе стороны высказали свое мнение, как они могут произвести потомство.

Панду сказал, что, так как сам он лишен возможности произвести потомство, то Кунти следует родить от какого-либо брахмана.

Кунти предложила ему самому произвести потомство и в качестве примера привела случай, произошедший с царем Вьюшиташвой. Когда последний умер, его жена зачала от трупа и родила сыновей — трех шальвов и четырех мадров.

Панду сказал, что сейчас существует закон, который обязывает жен и мужей быть верными друг другу, но в старину, был древний закон, по которому жены с самой ранней юности изменяли своим мужьям, и это не считалось беззаконием. Он снова предлагает своей жене зачать от какого-либо брахмана.

И тут Кунти рассказала о даре брахмана Дурвасаса.

Адипарва. Глава 113. Шлоки 31 —38.

«... прекраснобедрая Кунти ответила тогда Панду... :

«Занятая еще в юности приемом гостей в доме моего отца, я прислуживала однажды суровому брахману, которого знали под именем Дурвасас. Он исполнял суровый обет и постиг тайны закона. И его, созревшего душою, я удовлетворила всеми стараниями. И блаженный, он дал мне дар, наделенный силой волшебством. Он дал мне эту мантру и сказал мне: «Кого из богов ты ни вызовешь при помощи этой мантры, охотно или неохотно он придет по твоей воле».

И жена Панду предложила вызвать какого-нибудь бога. Панду назвал имя бога Дхармы. Сочетавшись с ним, Кунти родила в срок сына. Затем Панду предложил вызвать следующего бога. Кунти выбрала бога Ваю. И от него родила второго сына. Затем ею был вызван Шакра, от которого она родила третьего сына.

Мадри, увидев, что у Кунти родились три сына, попросила Панду, чтобы и у нее родился сын. Кунти посоветовала Мадри подумать о каком-нибудь боге и тот обязательно явится к ней. Мадри подумала об Ашвинах и те явились к ней, а от них она родила близнецов.

Адипарва. Глава 115. Шлоки 15 — 21.

«Вайшампаяна сказал:

... Обитатели Шаташринги дали им имена, сопроводив это обрядами и благословениями, о владыка народов! Сыновей Кунти назвали: старшего — Юдхиштхирой, среднего — Бхимасеной, третьего — Арджуной. Сыновей же Мадри те брахманы, радуясь в душе, назвали: родившегося первым — Накулой, а другого — Сахадевой. И они, лучшие в роду Куру, родились один после другого с промежутком в год».

Однажды Мадри, сопровождала Панду, когда он бродил по лесу. Была весна, яркая зелень и цветы радовали взгляд. У Панду зародилось желание. Он насильно сочетался с женой и «был поглощен законом времени». На погребальный костер вместе с ним взошла Мадри.

Отшельники, находящиеся в лесу, взяли Кунти, ее детей, останки двух тел и пошли в город, носящий имя слона.

Горожане встретили их у городских ворот. Но об этом нам уже известно из предыдущего эпизода.

Затем царь Дхритараштра распорядился о похоронах Панду и Мадри.

Адипарва. Глава 118. Шлоки 1 — 14.

«Дхритараштра сказал:

Вели, о Видура, устроить по-царски все погребальные обряды для Панду и особенно для Мадри, (супруги) льва царей».

Мудрый Видура вместе с Бхишмой совершили все необходимые погребальные обряды в хорошо скрытом месте.

Адипарва. Глава 118. Шлоки 5 — 22, 23 — 30.

«Вайшампаяна сказал:

... Плакали и пандавы все, а также Бхишма и Видура... Увидев тогда тела обоих их, Каусалья воскликнула: «О сын (мой)!» и мгновенно упала на землю, потеряв сознание... Рыдал Бхишма, сын Шантану, и премудрый Видура, плакали все кауравы, сильно опечаленные...».

По окончании поминок великий отшельник Вьяса сказал своей матери, что счастливые времена уже прошли, земля утратила молодость, наступило время, полное всяких обманов и теперь ей следует удалиться в лес.

Адипарва. Глава 119. Шлоки 9 — 12.

«Вайшампаяна сказал:

Согласившись и промолвив «хорошо», она вошла к своей невестке и сказала ей: «О Амбика, благодаря дурной политике твоего сына потомки Бхараты, переходящие из рода в род, погибнут, а также и горожане — так нам стало известно. Поэтому, взяв с собою Каусалью, которая скорбит о сыне и мучается горем, уйдем в лес, если ты согласна, и да будет тебе благо».

И тогда Амбика сказала «хорошо», Сатьявати, верная долгу, простившись с Бхишмой, отправилась в лес вместе с обеими невестками, о Бхарата! И те царицы, о лучший из рода Бхараты, предались суровому покаянию и, покинув свое тело, о махараджа, отправились тогда в желанный путь».

Но жизнь продолжалась. Пандавы участвовали во всех детских играх и росли в доме отца, вкушая удовольствия.

2. Где в мифе история.

Происхождение Панду не менее загадочно, чем появление на свет Дхритараштры. В отличие от последнего авторы Махабхараты ни разу не называют Панду сыном Вичитравирьи. Готовясь вести жизнь лесного отшельника, Панду собирается предупредить об этом Дхритараштру с его родственниками с одной стороны, а с другой — Амбалику, Видуру, Сатьявати и Бхишму. Он четко различает первых лиц, от вторых. Ему всегда ближе последние. Таким образом, он сам не считает Дхритараштру своим родственником. Но и Дхритараштра, делая распоряжения о похоронах Панду и его жены, говорит, чтобы обряды были соблюдены тщательно «особенно для Мадри». А это значит, что для Дхритараштры Мадри дороже, чем так называемый брат Панду. Нет ни одного факта в эпосе, свидетельствующего о том, что Панду является сыном Вичитравирьи и братом Дхритараштры.

Как мы убедились ранее и Вьяса не является отцом Дхритараштры и Панду. В качестве отца бродячий отшельник выглядит убедительно только для авторов Махабхараты и самых наивных читателей эпоса: он не принимает никакого участия в жизни Панду с момента рождения до похорон, не участвует в выборе жен (важнейшем вопросе, касающемся продолжения рода), не оплакивает его такой ранний уход из жизни. Но кто же отец Панду?

Как ни странно, но именно «бездетный» Бхишма ведет себя как настоящий отец Панду. Деваврата радуется его успехам , он покупает ему жену, не жалея денег, он плачет от счастья, когда Панду возвращается живым домой в Хастинапур после военного похода. Именно Бхишме подносит Панду подарки. Именно он встречает у городских ворот жену Панду с пятью детьми. Он, единственный из кауравов, а не Дхритараштра, совершает погребальные обряды для Панду. На поминках он не просто плачет, а рыдает. Взрослый мужчина не стесняется своих слез только при потере самого близкого себе человека, самого дорогого. Вот как в эпосе говорится о встрече Панду и Бхишмы после военного похода.

Адипарва. Глава 105. Шлоки 15 — 27.

«Вайшампаяна сказал:

И когда кауравы вместе с Бхишмой прибыли туда, они не увидели конца (тому потоку). А тот (герой), увеличивавший радость Каусальи, припав к стопам отца, почтил, как надлежало, также горожан и селян. Бхишма же от радости проливал слезы, обретя возвратившегося домой сына, который достиг своей цели, сокрушив царства своих врагов».

Очевидно, это не оговорка текста, а следы первоначального варианта. Бхишма прямо назван отцом Панду. Только настоящий отец будет так радоваться успехам своего сына, и так горевать по причине преждевременной смерти. Деваврата похищает дочь царя страны Каши для себя и от нее рождается Панду. От Сатьявати, своей второй жены, Бхишма рождает Видуру. Таким образом, Панду и Видура являются родными братьями по отцу. Как мы уже отмечали, поведение Бхишмы неестественно, когда он похищает дочь царя страны Каши для Шантану, и сватает Сатьявати для него же. И наоборот, все его действия становятся разумными и обоснованными, если Деваврата женится сам на них.

Панду не свободен в выборе невест: в одном случае невесту выбирает Бхишма, а в другом — сама невеста выбирает Панду. По всей видимости, и здесь имел место предварительный сговор. Кто же указал Кунти на Панду? Вероятно, Притха-Кунти действительно является сестрой отца Кришны Васудевы (как утверждают авторы Махабхараты), так как последний принимает самое активное участие в жизни пандавов. Он всегда рядом с ними.

Большой проблемой для Панду является отсутствие детей. Причина здесь вовсе не в проклятии брахмана, принявшего образ оленя, а, видимо, в наследственности. После свадьбы Панду, которому еще нет и двадцати лет, участвует в военном походе и уж конечно не в качестве полководца. Скорее всего он был рядовым воином, в лучшем случае командиром небольшого отряда: ведь у него нет никакого военного опыта. После возвращения в Хастинапур ему требуется разрешение Дхритараштры, чтобы поднести часть военной добычи в качестве подарка своим родственникам. Причина ухода его в лес от нас скрыта. Но наверняка это не знак благоволения царя по отношению к нему. Вероятно, он не слишком ярко проявил себя в походе, и ему пришлось смирить себя, отправиться жить в лес, исполняя какую-то службу. Этим, по-видимому, объясняется тот факт, что пищу ему приносили по распоряжению Дхритараштры. Из всего этого можно сделать вывод, что Панду занимает подчиненное положение по отношению к Дхритараштре, то есть Дхритараштра является царем в Хастинапуре, а, конечно же, не Панду.

В лесу Панду имеет длительную беседу с Кунти по поводу отсутствия детей у них. Весь разговор крутится вокруг неспособности Панду сделать Кунти беременной и его желания иметь детей во что бы то ни стало, любым образом. Кунти рассказывает о прецедентах — в аналогичной ситуации жена Вьюшиташвы родила семь детей от трупа. Семь сыновей!!!!!!! Как интересно! От одного уже умершего мужа — семь детей двух разных национальностей. Или как во втором варианте: от двух богов Ашвинов — не двух разных детей, а двух близнецов. Врать так врать!!! Поистине, для авторов ложь творит чудеса.
В реальном смысле это возможно только если у этих детей было два отца — один из племени шальвов, другой — из племени мадров, почему и дети получились — шальвы и мадры. Панду предлагает, чтобы жена сама нашла будущего отца для детей. И тут Кунти вспомнила о даре Дурвасаса. В Араньякапарве есть сказание о том, как отшельник Дурвасас прожил в качестве гостя целый год в доме отца Кунти. Она обслуживала мудреца в течение года. Как будто у царя Кунтибходжи не нашлось слуги для брахмана. Дурвасас вел себя как заблагорассудится, приходил когда вздумается, уходил из дома то рано, то поздно, часто требовал поменять блюда к обеду и к ужину. Год — время достаточное, чтобы Кунти могла родить своего первого ребенка. Дар Дурвасаса — возможность вызвать бога по своему желанию — является, скорее, паролем, нежели просто мантрой. После рождения этого первого ребенка к Кунти возвращается девственность, как знак того, что она безгрешна. Вообще, складывается впечатление, что Дурвасас готовил ее к последующей жизни в Хастинапуре. В дальнейших эпизодах с участием одного из братьев пандавов — Бхимасены — Внимательный Читатель убедится в поразительном сходстве внешности и характеров Бхимасены и Дурвасаса: вспыльчивость, раздражительность, гневливость, стремление настоять на своем, мстительность, непредсказуемость. Отметим, что оба персонажа высокого роста. У нас будет возможность убедиться в том, что в действительности не Юдхиштхира, а именно Бхимасена старший среди пандавов. Что же касается истории с рождением Карны у Кунти от бога Сурьи, то об этом мы еще поговорим позже.
Итак, благодаря «дару Дурвасаса», Кунти может и сама вызвать любого бога, и любой бог под видом брахмана может встретиться с ней, не спрашивая ее мнения. Это связь обоюдная, а значит она была востребована и ей пользовались регулярно. Следовательно, Кунти появилась в семье царя Кунтибходжи в качестве приемной дочери не случайно, а согласно заранее выстроенному плану. В него посвящены Дурвасас, Кунтибходжа, Бхишма, Кунти, Шура — дед Кришны, Васудева — его отец и сам Кришна. На сваямваре Кунти выбирает Панду, вероятно, по предварительной договоренности Шуры и Бхишмы.

Родив трех сыновей таким волшебным способом, Кунти, как говорит текст, помогла и Мадри стать матерью. Брахманы, окружающие ежедневно пандавов с первого дня жизни, дали им имена. Настоящими отцами детей Кунти стали неизвестные брахманы, но один из них, по всей вероятности, Дурвасас. Чем же вызвана гибель Панду и Мадри? На момент смерти Панду ненамного меньше двадцати пяти лет. Во время женитьбы ему около восемнадцати лет. Затем следует военный поход, жизнь в лесу. Панду мог оставаться в живых до рождения последнего из пятерых братьев. Все дети могли родиться самое меньшее в течение четырех лет, ведь они рождались, как сказано, один за другим. Поэтому на момент смерти Панду было около двадцати пяти лет.

Но нельзя исключить и такого варианта, при котором он был убит сразу, как только оказался в лесу. Последующая обработка текста привела к тому, что эпический Панду убеждает Кунти забеременеть самыми фантастическими способами. А Кунти приходит идея зачать от трупа! Что, возможно, и является свидетельством о необходимости избавиться от Панду, а затем уже зачать от всегда готовых к продолжению своего рода брахманов.

Отшельники, представившие детей Кунти как потомков Панду, понимали,что у всех горожан Хастинапура невольно возникнет вопрос о внешнем несоответствии между Панду и пандавами. Если бы Панду вернулся в Хастинапур живым, то это несоответствие резко бросалось бы в глаза всем. Но внешность умершего человека быстро исчезает из памяти (тогда ведь не было ни фотографии, ни живописи).

Панду должен был умереть, чтобы детей Кунти горожане считали его детьми. Из этого следует вывод, что Панду убили и убили именно те брахманы, которые являются биологическими отцами пандавов. Мертвые не свидетельствуют.

Смерть Мадри была необходимой брахманам, иначе их планы могли не свершиться. Кроме Панду только она могла намеренно или случайно выдать тайну происхождения пандавов, поэтому логично предположить, что она не сама добровольно взошла на погребальный костер Панду, а была убита и сожжена вместе с Панду.

Прошло около четырех лет с момента ухода Панду в лес с двумя женами. В Хастинапур вернулась одна Кунти вместе с пятью детьми. Вдову сопровождала огромная толпа брахманов. Они объявили, что у Панду появились потомки. Эта история напоминает появление Ганги с Девавратой перед царем Хастинапура Шантану. Рожденные подобным образом, несомненно, не могли не вызвать недоверие у большинства жителей Хастинапура и окрестных сел, но какая-то часть их могла поверить, что сыновья Кунти и Мадри являются детьми Панду. Стоит заметить, что появление всякого рода самозванцев во все времена и у многих народов проходило по похожему сценарию.

Похороны Панду совершают наиболее близкие ему люди — Видура и отец Бхишма. Сразу вслед за этим Вьяса рекомендует Сатьявати отправиться жить в лес. Сатьявати почему-то обращается к Амбике и говорит о дурной политике Дхритараштры и о грядущей гибели жителей Хастинапура. Только вот вопрос — в чем же проявилась эта дурная политика? Ответа нет. Вероятно, все-таки большинство горожан не согласилась признать детей Кунти сыновьями Панду. То, что уходит в изгнание мать Панду Амбалика, это естественно. Не совсем понятно, почему должна уйти Сатьявати и уж совсем непонятен уход в лес так называемой матери Дхритараштры Амбики. Она не попрощалась даже с Дхритараштрой. Это только подтверждает версию о том, что Амбика не является матерью Дхритараштры.

Все женщины, уйдя в лес, скоропостижно обретают небеса. Вполне вероятно, что среди женщин разгорелись споры о том, что мальчики, рожденные Кунти совершенно не похожи на Панду. Дабы пресечь эти разговоры брахманы предложили им совершить паломничество к святым местам. Смерть Сатьявати выглядит вполне естественной, ведь ей более пятидесяти лет. А вот дочери царя Каши около сорока лет. Кому-то она сильно мешала и, скорее всего, мешала она тем же людям, которые устроили смерть Панду и Мадри. Причина, возможно, в том, что царевна из Каши не захотела признать пандавов своими внуками. Но тайну рождения пандавов хорошо знал Вьяса, ведь он дружил с Видурой.

Хастинапур жил своей жизнью. Юные каунтеи обитали неподалеку от царского дворца. Детство и юность их проходили в играх, нужда и тяготы жизни обходили их стороной. Пандавов опекали Бхишма и Видура.

Эпизод 6.


От Хастинапура к Варанавате


1. Миф как он есть.

В играх, забавах, состязаниях проходило детство юных героев. Мальчики набирались сил, взрослели. Дни сменялись ночами, летели месяцы и медленно шли годы.

Адипарва. Глава 119. Шлоки 13 — 27.

«Вайшампаяна сказал:

Забавляясь вместе с сыновьями Дхритараштры в отцовском дворце, пандавы отличались во всех детских играх. В быстроте, в попадании в цель, в еде, в поднимании пыли Бхимасена побивал всех сыновей Дхритараштры. Когда они весело играли в ворон, ловя друг друга, пандава хватал их за головы и побеждал всех. Сотню сильных мальчиков и еще одного Врикодара один одолевал без малейшего труда. Хватая их за ноги и сильно сшибая, он, могучий, таскал их по земле, в то время как они вопили с поврежденными коленями, головой и глазами. Играя в воде, он обхватывал руками десять мальчиков и, погрузившись, сидел в воде, а затем отпускал их, полумертвых. А когда они, взобравшись на деревья, собирали плоды, то Бхима ударом ноги сотрясал деревья. И от силы удара, срываясь с дерева, мальчики падали стремглав вместе с плодами. Ни в борьбе, ни в быстроте, ни в других упражнениях мальчики, состязаясь, никогда не могли превзойти Врикодару. Так, состязаясь с сыновьями Дхритараштры, Врикодара постоянно попадал в неприятность из-за своего ребячества, но отнюдь не по злому умыслу. Видя ту необычайную силу Бхимасены, могучий сын Дхритараштры стал тогда выказывать к нему враждебность».

Время шло. Мальчики превратились в юношей. Однажды на исходе дня кауравы отдыхали, утомленные после игр. Бхимасена, усталый и опьяненный спиртным, уснул в тени дерева. Дурьйодхана, связав его лианами, сбросил в воду. Но Бхима проснулся, разорвал все узы и вылез из воды. Когда он снова уснул, Дурьйодхана сделал так, что ядовитые змеи покусали его.

Адипарва. Глава 119. Шлоки 28 — 41.

«Вайшампаяна сказал:

Зубы тех зубастых (существ) хотя и были вонзены во все уязвимые места, но не пронзили кожу на широкой груди его из-за ее крепости. И, проснувшись вновь, Бхима задавил всех тех змей и при этом задушил рукою любимого возницу (Дурьйодханы)».

Авторы Махабхараты сообщают, что уже с детства Дурьйодхана, Карна и Шакуни разнообразными средствами стремились погубить пандавов. В то же время сами пандавы по совету Видуры не обращали на эти действия никакого внимания.

Первым учителем воинских наук у кауравов и пандавов был Крипа. О его появлении во дворце царя в Хастинапуре рассказывают следующую легенду. Когда-то давным-давно во время охоты один воин царя Шантану нашел в лесу младенцев-близнецов — мальчика и девочку. Шантану привез их домой со словами : «Это мои сыновья». С тех пор он воспитал мальчика как своего ребенка.

Когда мальчики превратились в юношей, их воинское образование продолжил Дрона. О нем мы расскажем в следующем эпизоде.

Среди всех учеников Дроны Вайшампаяна особенно выделяет Арджуну и Бхимасену. Рассказчик утверждает, что особые отношения сложились у Арджуны с Дроной. Учитель обещал Арджуне, что среди его учеников не будет никого равного ему в воинском деле. В это время у Дроны появился Карна, который ни в чем не уступал Арджуне. Более того, как говорит рассказчик «пользуясь покровительством Дурьйодханы, он пренебрегал пандавами». Одни из учеников Дроны дружили между собой, между другими вспыхивали конфликты.

Однажды к Дроне пришел Экалавья, сын царя нишадов. Но Дрона отказался его обучать. Несмотря на это, Экалавья уединился в лес, сделал из глины изображение Дроны и, поклоняясь ему, продолжил тренировки самостоятельно. Через какое-то время все убедились, что Экалавья стреляет из лука лучше всех остальных учеников Дроны. Тогда Арджуна потребовал у Дроны исполнить свое обещание. Дрона попросил у Экалавьи в качестве платы за обучение большой палец правой руки. Экалавья, не колеблясь, отрезал его и отдал Дроне. Учитель оказался верным своему слову и Арджуна «стал свободен от лихорадки ревности».

Учеба у Дроны закончилась и настало время ученикам продемонстрировать свои успехи в воинских искусствах. По распоряжению царя Дхритараштры за городом была построена арена, на которой и прошли состязания. Место было свободное от деревьев и кустов, покатое к северу, зрители устроились на террасах. Ученики начали демонстрировать свое умение в обращении с палицей, луком и мечом, начиная с Юдхиштхиры. Зрители на террасах любовались ловкостью юных воинов. Затем перед зрителями, внимательно наблюдавшими за происходящим, появились Дурьйодхана и Бхимасена, демонстрируя искусство в обращении с палицами.

На арену вышел сам учитель Дрона и, остановив оркестр, представил Арджуну. Зрители встретили его криками приветствий. Арджуна начал демонстрировать свое искусство владения луком, мечом и палицей. Состязание среди юношей почти закончилось, а собрание успокоилось, как вдруг «со стороны ворот раздался гром рукоплесканий, который величием и силой напоминал раскаты грома». Все зрители, сидящие на террасах, обратились лицом к воротам.

На арену вышел Карна с луком и мечом. И все люди взволновались, охваченные любопытством и желанием узнать, кто это. А Карна, обратившись к Арджуне, сказал, что пусть Партха не удивляется, так как он повторит все то, что исполнил Каунтея.

Адипарва. Глава 126. Шлоки 1 —14.

«Вайшампаяна сказал:

И еще не было закончено его слово, о лучший из владеющих речью, как люди вдруг вскочили кругом, словно подброшенные какой-то силой. И радость охватила Дурьйодхану, о тигр среди людей, а смущение и гнев мигом овладели Бибхатсу».

И тут же перед зрителями Карна исполнил обещанное. Счастливый Дурьйодхана приветствовал юного героя и предложил ему пользоваться всем, что он сам имеет. В ответ Карна сказал, что он предлагает дружбу Дурьйодхане и готов вступить в поединок с Арджуной.

Пандава, «сочтя себя как бы оскорбленным», заявил, что убьет Карну, так как тот вступил в разговор, когда его не приглашали.

Адипарва. Глава 126. Шлоки 19 — 20.

«Карна сказал:

Арена эта — общая для всех, а не для тебя только, о Пхалгуна. Здесь присутствуют кшатрии, еще более выдающиеся по силе, а ведь закон следует за силой. Какой смысл в ругательствах, утешении слабого?».
Пандава и каурава приготовились к сражению. Зрители разделились надвое, раскол произошел и среди женщин. Кунти хоть и страдала, но ничего не могла поделать. Крипа представил Арджуну, как потомка Куру, и предложил Карне рассказать о своих отце и матери и об их предках. Казалось, лицо Карны склонилось от стыда. Но тут Дурьйодхана сказал, что если Арджуна не хочет сражаться с не-царем, тогда он посвятит Карну на царство в стране Анга. И Карну посвятили на царство. Восхваляемый словами «победа» новый царь сказал, что пусть Дурьйодхана ответит, что он хочет взамен. «Я желаю нерушимой дружбы твоей», — сказал ему тогда Суйодхана. Дурьйодхана и Карна обняли друг друга, «исполнившись великой радости». Зрители наблюдали за происходящим.
На арену вышел сута Адхиратха и тоже обнял Карну. Увидев их, Бхима подверг насмешке Карну, решив, что он — возница.
Адипарва. Глава 126. Шлоки 1 — 8.

«... Бхимасена ...сказал:

Ты недостоин смерти в бою от Партхи, о сын возницы! Тебе немедленно следует взять кнут, который более подобает твоему роду. И недостоин ты владеть царством Анга, о презренный из мужей, как недостойна собака (вкушать) жертвенную пищу, лежащую перед жертвенным огнем!».

Ничего не ответил Карна на эти слова самого сильного из пандавов, а лишь взглянул на высоко стоявшее в небе дневное светило. Но не смолчал сын Дхритараштры.

Адипарва. Глава 127. Шлоки 9 — 17.

«Вайшампаяна сказал:

Тогда могучий Дурьйодхана в гневе поднялся между своими братьями, подобно тому, как опьяненный страстью слон поднимается среди зарослей лотосов. И сказал он Бхимасене, вершителю страшных дел, стоявшему тут же: «О Врикодара, не подобает тебе говорить такие слова. У кшатриев самое главное — сила, и должно вступать в бой с любым из кшатриев. Происхождение героев, как и происхождение рек, ведь трудно постигаемо... (Наш) учитель (Дрона) родился из кувшина, а учитель Крипа — из группы тростников. И каково ваше рождение, — о том также разузнали цари. Как может антилопа произвести на свет такого тигра (как Карну) вместе с серьгами и панцирем, который отмечен всеми благоприятными приметами и подобен солнцу? Этот владыка мужей заслуживает господства над всею землей, а не только над (страной) Анга, благодаря могуществу своих рук, а также и мною, следующему его велениям. А кому не нравится то, что я сделал (для Карны), тот пусть взойдет на колесницу и согнет свой лук ногами».

От одобрительных возгласов зрителей в собрании поднялся шум, а тем временем зашло солнце. Дурьйодхана, взяв за руку Карну, удалился. Разошлись и все остальные. С тех пор у Юдхиштхиры появилась мысль, что нет на земле воина, равного Карне.

Спустя какое-то время, ученики Дроны вместе со своим учителем побеждают царя панчалов Друпаду. А однажды Дурьйодхана, по словам рассказчика, узнает, что в городе ходят слухи, что нужно сделать царем Юдхиштхиру. В разговоре с Дхритараштрой он сообщает ему об этом. Царь говорит сыну, что Юдхиштхира не может быть изгнан, «в особенности когда он имеет союзников».
Адипарва. Глава 130. Шлоки 8 — 11.

«Дурьйодхана сказал:

Казна и советники находятся теперь в моем распоряжении, о владыка земли! Ты должен под благовидным предлогом немедленно выслать пандавов в город Варанавату».

Дхритараштра не соглашается с сыном.

Тем временем в Хастинапуре и во дворце Дхритараштры многие люди говорили о городе Варанавате и о предстоящем празднике в нем в честь Пашупати.

Адипарва. Глава 131. Шлоки 5 — 10.

«Вайшампаяна сказал:

И когда так рассказывали о прекрасном городе Варанавате, у сыновей Панду появилось желание отправиться туда, о царь!».

Царь Дхритараштра предложил пандавам посетить празднество в Варанавате, а через какое-то время, когда им будет удобно, вернуться назад в Хастинапур.

Юдхиштхира встретился с Бхишмой, Видурой, Дроной и другими и рассказал им о предстоящем путешествии. Они пожелали им счастья.

Адипарва. Глава 131. Шлоки 16 — 18.

«Вайшампаяна сказал:

Тогда, совершив обряд умилостивления с целью обретения царства и закончив все дела, пандавы отправились в Варанавату».

2. Где в мифе история.

Детство в жизни каждого человека имеет большое значение. Самые светлые и смелые мечты, самые веселые и легкие минуты, самые яркие мгновения и незабываемые впечатления — все это родом из детства. Но и многие обиды, жестокости, несправедливости и утраты — все это тоже остается в памяти человека с первых лет жизни.

Ранние годы главных героев Махабхараты в этом смысле не отличались от первых шагов в жизни большинства людей. Бхимасена описан как человек, который уже в детские годы превосходил всех физической силой и, вероятно, возрастом. Авторы эпоса не находят никаких слов для проявления лидерских качеств у других мальчиков. Но даже по описанию авторов (а они склонны оправдывать плохие поступки пандавов) дело происходит так, что детские годы братьев не выглядят простой шалостью.

Внимательный Читатель! Вспомните свое детство, разве вы можете гордиться такими поступками. Хватать участников игры за ноги и таскать их головой в пыли — кто из вас может похвастаться этим? Удары обрушивались на голову и глаза — это уже не игра, а жестокость. Удерживать под водой своих товарищей по играм до состояния полумертвых, сбрасывать их с деревьев, получая от всего этого удовольствие — это садизм, а не развлечение. А ведь это всего лишь товарищи по играм, какова же участь соперников или врагов! Положение не спасает и оценка авторов, что якобы Бхимасена совершал это не по злому умыслу. Назвать подобное поведение добрым язык не поворачивается. Но и баловством, шалостью,ребячеством считать такое тоже нельзя. Скорее всего имеет место психическое отклонение, превратившееся во взрослые годы Бхимы в жестокость и зверство.
В юности Бхимасена уже употребляет спиртное. Это еще одно яркое указание на распущенность чувств. Из такого примера следует, что Бхима был старше всех детей, которых он увечил в подобных «детских забавах». И когда Дурьйодхана связал хмельного Бхиму лианами, а затем столкнул в воду, то это как раз ? «ребячество», в стиле самого Бхимасены. Или даже попытка привести в чувства пьяного пандаву. Удивительно, что авторы Махабхараты это не заметили. Или это политика двойных стандартов, так хорошо знакомая нам, людям начала третьего тысячелетия от Рождества Христова? А история со змеями проста смешна, уж на очень наивного слушателя она рассчитана. Змеи поразили все уязвимые места на теле Бхимы (то есть, шею, лицо, живот, вероятно, гениталии) — и пандава не пострадал! Спасла его якобы толстая кожа на груди! Совсем толстая — ну, как у буйвола! И яд никак не подействовал. А случай с возницей вообще уникален — это первое убийство в ряду совершенных Бхимой в последующем. И змеи здесь скорее всего выдуманы для оправдания этого убийства: возница якобы пригнал змей прямо на Бхиму. Но змеи не стадо овец, чтобы гнать их, не производя при этом никакого шума.

Знакомство Карны и Дурьйодханы авторы Махабхараты относят ко времени еще до учебы у Крипы. Последний воспитывался у Шантану как родной сын. Дрона же оказался в Хастинапуре при дворе Дхритараштры уже будучи совсем взрослым.

Второй раз о появлении Карны при дворе Дхритараштры рассказчик говорит уже во время обучения у Дроны. К этому периоду он относит и возникновение дружбы между Карной и Дурьйодханой.

Обратимся к случаю с Экалавьей. Он, пожалуй, лучше остальных дает наглядное представление о характерных особенностях поведения, целях и средствах их достижения пандавов уже в юные годы.

Дрона, конечно, мог отказаться обучать Экалавью, например, потому что последний — нишадец. Да и вообще он мог отказаться без какой бы то ни было причины. Сомнительно, что учитель мог обещать Арджуне, что ему не будет равных среди учеников: успехи учеников зависят от многих факторов, и далеко не всегда они определяются учителем. И абсолютно невозможна ситуация, когда Дрона требует с Экалавьи плату за обучение, хотя последний учился совершенно самостоятельно — Дрона был для него лишь символом, образцом, которого он хотел достичь. И что за плату он требует?! Отдать учителю большой палец правой руки! Попробуйте сделать что-нибудь правой рукой, не используя большой палец. Даже ложку держать и то трудно, а владеть мечом и натягивать тетиву лука и вообще невозможно. Дрона, как учитель и большой мастер воинского искусства просто не может потребовать такого у человека, доказавшего свое мастерство в этом деле. Ведь люди потом будут говорить, что он боялся, что ученик (Экалавья) превзойдет учителя. Никому, кроме Арджуны, не выгодно лишить Экалавью возможности стрелять из лука, ведь именно в этом боевом искусстве Арджуна желал быть первым, не превзойденным никем! Но Экалавья наглядно показал всем, что он лучше других, в том числе и Арджуны, владеет этим искусством. Поэтому Арджуне, чтобы стать первым, оставались три способа:

1) путем постоянных и длительных тренировок улучшить свои результаты и таким образом постепенно превзойти Экалавью;

2) убить Экалавью и тем самым навсегда избавиться от мучившей его «лихорадки ревности»;

3) искалечить Экалавью, уменьшив его возможности метко и быстро стрелять из лука.

Как следует из описанных в Махабхарате событий, Арджуна выбрал третий вариант, воспользовавшись обещанием Дроны, что пандава будет лучшим учеником из лука. Вполне вероятно, что добившемуся наивысших результатов, обещан какой-то приз. Но обещать кому бы то ни было до окончания занятий, что он будет первым учеником, учитель не станет, ведь он, тем самым, снизит желание тренироваться у остальных. Не став сам лучшим в ходе тренировок, Арджуна фактически оказывает давление на учителя. Зачем такой ученик любому учителю? Какая выгода от этого Дроне? Оказать подобную сомнительную услугу своему ученику Дрона не мог, ведь он жил, обучая молодых людей за плату, которую, как это очевидно, вносили за них их родители. Если же разнесется известие о том, что Дрона потребовал с ученика палец в качестве платы, то от него разбегутся все ученики! Размер оплаты зависит от времени занятий и от результатов занятий. Дрона вообще не занимался с Экалавьей, а оплату попросил самую дорогую для любого воина! И самую ущербную в смысле утраты собственной репутации. Зачем ему создавать авторитет и славу любому своему ученику ценой собственного авторитета? Нонсенс! А какова может быть реакция родителей учеников? А отца Экалавьи? Да они соберутся все вместе и убьют такого учителя за то, что он калечит их детей! Зачем это Дроне?

Нет, палец у Экалавьи отрубил тот, кому это было выгодно, а именно Арджуна. Причем сделано это было так, чтобы даже сам Экалавья не мог видеть его и впоследствии отомстить. Можно представить, как это было.

Справиться в одиночку с Экалавьей Арджуна, конечно, не мог, но и привлекать к этой операции много людей, например, всех своих братьев, он тоже не решился. Во-первых, это увеличивало опасность разглашения самой операции, во-вторых, это было его личное дело, и другие могли совершенно логично предложить ему самому справиться с врагом, раз уж он создал себе репутацию великого и меткого стрелка из лука. И Арджуна, скорее всего, выбрал в напарники для этого, в общем-то и грязного, и опасного дела, своего старшего брата Бхимасену. Партха знал, что его брат обладал огромной физической силой, совсем не лишней для такого случая. А кроме того Бхимасена имел наклонность ко всякого рода грязным делам, не стеснялся нарушить моральные запреты. Как видим, найти напарника в таком предприятии для Арджуны было дело совсем не трудное.

Можно примерно представить, как проходила эта операция, если никто потом не мог назвать истинных исполнителей ее.

Глухой ночью Бхимасена и Арджуна, переодевшись в черную одежду и надев маски на голову, пробрались к жилищу Экалавьи, где Бхима навалился на него спящего всем своим тяжелым весом, заткнул ему рот кляпом, а Арджуна ножом отрезал Экалавье большой палец правой руки, после чего убежал. Бхимасена, чтобы дать Арджуне возможность убежать подальше, еще немного подержал Экалавью, затем отпустил его уже обессиленного от потери крови и убежал сам, не опасаясь ни преследования, ни криков Экалавьи. Бедняге нишадцу надо было остановить кровь и перевязать рану.

Впоследствии Экалавья так и не смог узнать, кто его искалечил. Он не стал разыскивать своего врага, а отсутствие пальца объяснял всем случаем на охоте.

Почему Арджуна не выбрал первый из трех вышеперечисленных вариантов? Вне всякого сомнения, причина в том, что Арджуна трезво оценивал свои возможности и не надеялся превзойти Экалавью в честной борьбе. Что касается второго варианта — убийства, то Арджуна скорее всего, боялся мести со стороны отца Экалавьи — царя нишадов. Смерть одного из известных людей должна была привести к тщательному расследованию со стороны царя Дхритараштры. И дело бы для Арджуны закончилось совсем печально. А так рисковать в самом начале своей карьеры ему не хотелось.

И, наконец, показательные соревнования молодых воинов, учеников Дроны. Юные воины должны продемонстрировать, чему они научились за годы учебы. В центре событий лежит конфликт Арджуны с Карной и Бхимасены с тем же Карной.

В случае с Арджуной, по словам авторов Махабхараты, конфликт вызван тремя причинами:

1) успехами Карны в боевых искусствах — он повторил все упражнения так же хорошо, как их выполнил и Арджуна;
2) совершенно особым статусом Карны в окружении махараджи кауравов Дурьйодханы — он предложил дружбу Дурьйодхане и тот ее принял;
3) тем обстоятельством, что Карна нарушил этикет — явился непрошенным и вступил в разговор неприглашенным (заметим, что это только по мнению Арджуны, так как никто из присутствующих на стадионе и соревнующихся это мнение не поддержал).

Конфликт с Бхимасеной авторы Махабхараты объясняют тем, что Бхимасена, считая Карну сыном возницы, то есть рангом ниже себя, оскорбляет его в присутствии многих царей и зрителей, говорит, что Карна недостоин владеть царством, только что подаренным ему Дурьйодханой. Но соответствуют ли все эти утверждения действительности?

Рассмотрим все по порядку. Звучит музыка. Волнуется собрание. Дрона приглашает юных воинов на арену. Первым выходит к зрителям Юдхиштхира. По версии авторов Махабхараты, воины приглашаются по старшинству, причем первым — самый старший и самый опытный. Позволим себе с этим не согласиться.
Во всех описанных в реальной истории соревнованиях — военных, спортивных, артистических, литературных и тому подобное — сначала вызывают на арену состязания самых неопытных, начинающих, в наименьшей степени из всех соревнующихся владеющих демонстрируемым искусством. Так было на Олимпийских играх в Древней Элладе, на гладиаторских боях в цирках Древнего Рима, на рыцарских турнирах Средневековой Европы, на университетских диспутах теологов и философов Средних веков и Ренессанса, и тот же самый порядок мы наблюдаем в современных спортивных, военно-спортивных состязаниях, соревнованиях поэтов, актеров и музыкантов. Почему же такой порядок принят и сохранился с глубокой древности? Любые соревнования происходят в присутствии зрителей. А зрители приходят посмотреть на самых лучших. Почему же сначала им предлагают смотреть на самых слабых? По следующим причинам:
1) цель любых соревнований — выявить самых лучших, но для этого требуется многоступенчатый отсев, который всегда начинается с отсева наиболее слабых. В финале соревнований останутся самые сильные — чемпионы, гранды, гроссмейстеры.
2) если применить обратный порядок, то зрители, посмотрев на самых сильных, просто разойдутся — зачем им смотреть на слабых после сильных? Прямой порядок гарантирует постепенный разогрев зрительских эмоций, которые достигают наивысшего накала во время финальных состязаний самых сильных участников.

3) тем начинающим, кто намерен в будущем достичь тех самых высот мастерства, которые во времена начала их спортивных карьер демонстрировали самые лучшие из участников соревнований, необходимо не только тренироваться на учебных аренах, под постоянной опекой тренера или учителя, но и принимать участие в настоящих больших соревнованиях, где они постепенно приобретают опыт самостоятельной борьбы, без опеки учителей; участие в таких соревнованиях можно сравнить с участием молодых солдат в общевойсковых полевых учениях.

Порядок выступления участников соревнований определяют, естественно, их учителя, в приведенном нами случае им является Дрона, так как соревнуются только его ученики, молодые бойцы. Взрослые профессиональные воины участия в соревнованиях не принимают. Именно он, учитель, лучше всех остальных знает, в каком порядке по мастерству распределяются его ученики.

Поскольку Дрона первым на арену выпускает Юдхиштхиру, то это, по нашему мнению и в свете всего, что мы изложили выше, свидетельствует о том, что его ученик Юдхиштхира самый слабый и плохо овладевший боевыми искусствами участник состязаний.

В подтверждение нашего вывода следует сказать, что последними на арену Дрона вызывает самых сильных из своих учеников: бойцов на палицах Бхимасену и Дурьйодхану, и Арджуну, который демонстрирует искусство стрельбы из лука.

Дурьйодхана выступает перед Арджуной. Демонстрация техники боя на палицах авторами Махабхараты подана как настоящий бой, что, конечно, вряд ли соответствует действительности — показательные выступления бойцов не могут перерасти в настоящий бой, хотя, безусловно содержат в себе его элементы.
Махабхарата широко использует описание поединков, которых никогда не было: таковы бои Арджуны и Карны на сваямваре, Бхимы и Шальи там же, вышеописанный бой Бхимы и Дурьйодханы. Основная особенность их — отсутствие жертв. Подобные поединки будут встречаться нам и в последующих книгах Махабхараты.

Выходу Арджуны на арену предшествует провозглашение Дроной перед всем народом, что Арджуна ему милее собственного сына. Чем же так не угодил Ашваттхаман своему отцу? Мы об этом ничего не знаем... Но возникает большое сомнение в том, что Дрона вообще произносил такие слова. У всех присутствующих неизбежно должен возникнуть вопрос: что это за отец такой, что так не уважает сына? Разве ему можно доверить своих сыновей в качестве учеников? Неуважительно отзываясь о сыне в присутствии огромного количества людей, Дрона тем самым дискредитирует сам себя. Нет, такой авторитетный в своей среде человек, как Дрона, не мог произнести таких слов, если он хоть сколько-нибудь этим своим авторитетом дорожит. Несомненно, что авторы Махабхараты приписывают ему такое отношение к Арджуне и Ашваттхаману. Авторитет Дроны столь высок, что авторы используют его для того, чтобы повысить репутацию Арджуны. Вот почему пандаву называют любимым учеником мастера. А его критические высказывания в адрес Ашваттхамана вызваны теми же соображениями, что и критика Дхритараштры в адрес Дурьйодханы: все кауравы плохи, «злокозненны».

Такой же смысл носят слова и царя кауравов, что он счастлив, охраняемый тремя сыновьями Панду. Секрет счастья Дхритараштры, охраняемого тремя пандавами, заключается в желании авторов Махабхараты выдать ложь за правду. В тексте Дхритараштра произносит слова, которые никогда не произносил в реальности. Пандавы еще ничем не проявили себя на деле. Какие бы надежды они не подавали, как бы их ни описывали авторы в превосходных оценках, но царь Хастинапура еще не подвергал их мало-мальскому испытанию настоящим делом.

Кстати, почему речь идет только о трех пандавах ? Юдхиштхире, Бхимасене и Арджуне? Очевидно, близнецы Сахадева и Накула еще так малы, что не могут принимать участие в воинских состязаниях, то есть, им не более двенадцати -четырнадцати лет.

Почему рядом с Дхритараштрой на этих состязаниях присутствует Видура, который, являясь «знатоком закона», но не являясь авторитетом в области военных знаний, тем не менее позволяет себе высказывать суждения о происходящем и сообщать свое мнение махарадже? Ведь он всегда на стороне пандавов и это отлично известно Дхритараштре.

Логично было бы, если бы в этот момент рядом с махараджей находились бы профессионалы военного дела: Бахлика, Сомадатта, Шакуни, Джаядратха и так далее. По крайней мере, все перечисленные еще либо родственники Дхритараштры, либо его союзники. Видура же, когда говорит что-либо, всегда одобрительно отзывается о пандавах и неодобрительно о Дурьйодхане, Шакуни, Карне, Духшасане и их окружении. Разве может Дхритараштра держать при себе в качестве советника человека, столь явно недоброжелательного по отношению к его сыну и к брату его жены? Махараджа ни разу не поступает согласно своему мудрому советнику. Да и в чем заключается его мудрость? Создается впечатление, что эта роль Видуры при махарадже специально придумана. Он всегда говорит только то, что выгодно брахманам.

Арджуну, когда он выходит на арену,узнают все и называют сыном Кунти, сыном Индры, блюстителем закона, знатоком оружия, а должны бы называть — сыном Панду! Подобное умалчивание очень характерно: большинство жителей Хастинапура не считают его сыном Панду. Ведь это воинские соревнования, здесь авторитет отца наиболее значим.
И каково бы ни было искусство Арджуны в обращении с оружием, но по окончании его выступления, реакция зрителей весьма сдержанна — ни аплодисментов, ни возгласов, ни музыки. Зритель безмолвствует!
Но вот мы слышим гром рукоплесканий со стороны городских ворот, откуда к арене состязаний приближается Карна. Но почему теперь зрители рукоплещут человеку, еще не принимавшему участия в состязаниях? Человеку, которого они не видят?! Но, которого, по всей видимости, ожидают... Человеку без рода и племени — как считает Крипа, — ничем себя не прославившему не станут рукоплескать, восхищаться и гордиться им. Появление Карны совершенно неожиданно именно в этот момент. Ведь соревнования закончились, а собрание успокоилось. Карна, не видевший, что демонстрировал Арджуна, не может сказать, что он повторит все, что продемонстрировал Арджуна. И это не является целью его выхода на арену. Почему он выходит на арену, когда соревнования уже закончились? Выходит, что он и не собирался участвовать в состязаниях.
Дурьйодхана узнает, приветствует и обнимает Карну, в отличие от зрителей, которые рукоплещут воину, но якобы не знают, кто он. Карна, человек гораздо ниже рангом, чем Дурьйодхана, предлагает ему дружбу. Царю предлагает дружбу сын возницы! Так не бывает. Более естественно было бы наоборот — царь предлагает свою дружбу и покровительство сыну суты. Больше всего это похоже на встречу старых друзей после долгого отсутствия одного из них. И здесь, еще за городом, царь награждает его и выделяет среди всех особым статусом! Но за что? Ведь обычно все цари награждают или выделяют своих подданных за отличную службу.

А что же Арджуна? Он чувствует себя «как бы оскорбленным». Или обойденным? А не завидует ли он ему? Мы помним, что он завидовал воинским достижениям Экалавьи. Ведь только лишив его большого пальца правой руки, он «стал свободен от лихорадки ревности». Чествование Карны и является для него поводом для конфликта. Но за что так прославляют Карну?

Ни один из участников соревнования не получал какого-то особого приглашения. «Непрошенным» Карна является исключительно для одного Арджуны, мечтавшего обратить на себя внимание всех. Угрозы Арджуны не страшат Карну, его речь в ответ ? это слова воина, прошедшего боевую закалку в настоящих битвах. Спор мужчин решат лук и меч, а не язык! И вроде бы дело идет к поединку, как живописно представляет эту сцену рассказчик Вайшампаяна...
Но тут Кунти узнает Карну. И эта, якобы мать обоих воинов ? и Карны, и Арджуны ? не готова спасти своих сыновей, хотя для этого надо было только выйти на арену и объявить, что Карна ее сын и, следовательно, брат Арджуны. Вспомним, что на суде Соломона настоящая мать, чтобы спасти жизнь своего сына, произнесла ложь и отдала ребенка чужой женщине ? только бы он не умер!

Допустим что Карна не ее сын, но Арджуна-то определенно ее сын! А ведь результат поединка между Карной и Арджуной никто не может предсказать. Ведь может погибнуть и Арджуна. Ее сын!!! Но она не вмешивается. Следовательно, можно сделать вывод, что жизни Арджуны ничто не угрожает. Значит, о поединке нет никакой речи и мелодраматическая сцена с Кунти и ее обморок напоминает собой современные «мыльные» телесериалы.

Дело приобретает новый оборот. Вмешивается Крипа и предлагает Карне рассказать об отце и матери, в противном случае якобы Арджуна не будет сражаться с ним. Слова его звучат очень некстати, так как сам Арджуна этих слов не произносил. Но словно бы смутился Карна... И Дурьйодхана говорит, что если Арджуну смущает то обстоятельство, что Карна не является царем, то проблемы нет, — им, Дурьйодханой, Карна сейчас же будет посвящен в цари. В создавшемся положении Карне резонно было бы задать подобные же «неудобные» вопросы: «А царь ли ты сам, Арджуна? И, кстати, а кто твой отец?». Чуть позже читателям станет известно, что, отправляясь в Варанавату, пандавы совершают обряд «с целью обретения царства», то есть никто из них не является царем. Но предположим мы ошибаемся. Юдхиштхира является царем. Но это обстоятельство не дает права считать царем Арджуну. Дурьйодхана ? царь. Но никто не считает его многочисленных братьев царями. С завидной регулярностью эпос называет царем либо Дхритараштру, либо Дурьйодхану. Таким образом, сам Арджуна в любом случае не является царем. Тогда почему Дурьйодхане было нужно совершить обряд посвящения на царство для Карны? Ведь он совершает его, чтобы якобы уравнять статус Карны со статусом Арджуны.
Но вот Бхимасена выражает свое недовольство тем обстоятельством, что Карна стал царем. Для Арджуны плохо то, что Карна не царь, а у Бхимы вызывает раздражение, что Карну посвящают в цари. Все плохо! Получается, что Бхимасена не согласен с решением царя Дурьйодханы. При этом его речь ? это слова жреца. Значит, скорее всего эти слова авторы Махабхараты приписывают ему.
Молчит Карна, хотя его вроде бы в присутствии всех царе оскорбляет Бхимасена. Но не молчит Дурьйодхана! В гневе он ставит пандавов на место. Им ли неуважительно говорить о Карне, ведь их происхождение слишком хорошо известно присутствующим царям, тайны в этом никакой нет. Не согласные же признать новый титул Карны — друга Дурьйодханы! — вольны выступить против них, взойдя на колесницу. Карна достоин быть не раджей, а махараджей!

Громким шумом собрание одобряет слова Дурьйодханы. Слышны возгласы, крики приветствий. Зашло солнце. И о поединке все забыли, словно о нем не было и речи. Неужели зашедшее солнце помешало поединку? Ну, разумеется же нет! Ни о каком поединке между Карной и Арджуной речь и не шла. А что же было?

Махабхарата не оставила объективного описания происходящих событий. Воспользуемся же субъективной оценкой их. Например, Юдхиштхиры. По окончании состязаний он считает, что на земле нет воина, равного Карне. Именно так! Поэтому все недовольство Карной, прозвучавшее в словах Арджуны и Бхимасены, порождено завистью и ревностью к его триумфу!

На стадионе за городом была встреча воинов, вернувшихся из похода с победой. Вспомним, что именно так встречают Панду. В Ашвамедхикапарве за городом встречают Арджуну. Карна только что вернулся из боевого похода! Вот почему его встречают аплодисментами! Его — единственного из молодого поколения воинов именуют «покоритель вражеских городов», «всегда находивший удовольствие в битве», «укротитель врагов». Собрание за городом и назначается для встречи воинов из похода. В ожидание встречи развлекаются зрелищами, главное из которых — состязание молодых воинов.

Махараджа Дурьйодхана награждает Карну титулом царя не для того, чтобы удовлетворить претензии пандавов, а за успешный поход! Это вызывает глухое недовольство пандавов, которые ничем не отличились и не имеют никаких воинских заслуг. Этот ропот, шум и производит впечатление несостоявшегося поединка, как охотно поведали об этом много лет спустя Вайшампаяна и другие авторы.

Где же воевал Карна? В это время шла только одна война — война Дроны и Друпады. Очевидно, что именно в этой войне на стороне Дроны и сражался возглавляемый Карной отряд воинов, имевший специальную задачу от Дурьйодханы. Карна с этой задачей справился, за что и был награжден.
Тем не менее, в городе среди противников Дурьйодханы брахманы распространили служи, подстрекающие людей против царя. Дурьйодхана — соправитель Дхритараштры, союзников у Юдхиштхиры на этот момент нет. Никто не отправлял пандавов в ссылку. Они сами отправились в Варанавату на праздник по собственному желанию, и царь Дхритараштра сказал, что они могут вернуться назад, когда захотят.

Обуреваемые мечтой обрести вожделенное царство, пандавы, напутствуемые Видурой и Бхишмой, отправились в Варанавату.

Эпизод 7.



Дрона и Друпада — друзья или враги?

Месть Друпады


1. Миф как он есть.

В предыдущих эпизодах мы встречались с Дроной — учителем воинских наук при дворе царя Хастинапура Дхритараштры. Знакомы мы уже и с Друпадой — отцом общей жены пандавов Кришной Драупади. Но кто они, каково их происхождение? Пришло время внимательно и подробно рассмотреть этот вопрос.
Жили два друга — брахман Бхарадваджа и царь Пришата. Однажды брахман встретил на берегу Ганги апсару Гхритачи, искупавшуюся в реке. Увидев ее без одежды, отшельник воспылал желанием, у него истекло семя и он поместил его в деревянный сосуд — дрону. В этом сосуде и родился мальчик Дрона — будущий великий воин.

У царя Пришаты тоже родился сын по имени Друпада. Царевич, постоянно приходя в обитель отшельника Бхарадваджи, играл и занимался вместе с Дроной. Они дружили между собой. Когда Пришата умер, царем северных панчалов сделался Друпада.

Когда Дрона подрос, он женился на Крипи, сестре Крипы, жившего при дворе Дхритараштры. У них родился сын Ашваттхаман. Дрона пришел к Раме Джамадагни, чтобы приобрести богатство. Но последний сказал, что все свое богатство он уже раздал брахманам, а Землю отдал Кашьяпе и у него осталось только оружие. И Дрона попросил у него все оружие с тайнами его применения. Благодаря этому, Дрона стал знатоком самого различного оружия. После этого Дрона, явившись к царю панчалов Друпаде, напомнил ему о старой дружбе. Но Друпада забыл о ней.

Адипарва. Глава 122. Шлоки 2 — 3.

«Друпада сказал:

... В мире никогда не наблюдалось вечной дружбы, ибо страсть устраняет ее, а гнев ее расправляет. Не прибегай же к старой дружбе, а приобрети себе новую. У меня была дружба с тобой, основанная на выгоде. Бедный не друг богатому, неученый — ученому; не друг и трус — герою. Зачем же желать прежней дружбы? У кого равное богатство и у кого равная семья — между ними возможна дружба и брак, но не между сытым и голодным. Неученый брахман не друг ученому брахману; воин, не сражающийся на колеснице, — не друг колесничному воину, у царя не может быть союза с не-царем — так зачем же желать прежней дружбы?».

Ничего не сказал разгневанный Дрона и отправился в город, носивший имя слона, к царю Дхритараштре. Здесь Дрона рассказал историю своей прежней жизни. Из его рассказа стало известно, что у Рамы Джамадагни вместе с ним долгое время учился и Друпада. Именно там Друпада обещал поделиться богатством с Дроной после обряда посвящения в цари. В Хастинапуре Дрона несколько лет обучал юных кауравов воинской науке. Но это мы уже знаем из предыдущего эпизода.

Адипарва. Глава 128. Шлоки 1 — 12.

«Вайшампаяна сказал:

Однажды, созвав всех своих учеников, Дрона, о владыка земли, обратился к ним с таким требованием взамен платы, положенной учителю: «Схватите в пылу сражения Друпаду, царя панчалов, и приведите его ко мне! Это и будет для меня высшей наградой».

Кауравы, возглавляемые Дроной, разбили панчалов, и захватили в плен Друпаду-Яджнясену вместе с советниками. Дрона обратился к пленнику с предложением о восстановлении дружбы и разделении царства панчалов: Друпада будет править к югу от Бхагиратхи, а Дрона получит территорию к северу от нее.

С этого времени Друпада стал жить в Маканди, расположенной на берегу Ганги и переполненной народом и в городе Кампилья, а Дрона стал царем северных панчалов со столицей в городе Ахиччхатра.

Царь Друпада скрыл обиду, но позор поражения ни на минуту не оставлял царя панчалов. Он решил обратиться за помощью к брахманам. Долго он странствовал по лесам, пока не нашел готовых оказать ему помощь в одной лесной обители.

Адипарва. Глава 155. Шлоки 1 ? 13.

«Брахман сказал:

... Не лишенный великой участи, тот сын Пришаты, увидел там двух брахманов-мудрецов — Яджу и Упаяджу, суровых в обете, смиренных, достигших наивысшей ступени (подвижничества). Оба они происходили из рода Кашьяпы и были погружены в изучение самхит. Оба эти брахмана, наилучшие из риши, были способны оказать ему помощь. И неутомимый он со всей страстностью стал убеждать их. Подумав о силе и разуме обоих, он наедине прибег тогда к младшему (из них) Упаядже, твердому в обетах...».

Друпада просил их, чтобы у него появился сын, который поможет ему отомстить Дроне. После длительного и трудного жертвоприношения брахманы позвали жену Друпады и объявили ей, что у нее зародилась двойня. Царица сказала, что она еще не готова для получения сына. Яджа произнес, что это не имеет значения, так как обряд уже совершен.

На жертвенный огонь пролили масло и из пламени поднялся юноша огненного цвета, с мечом и стрелами. Невидимый дух, витающий в небе, сказал, что юноша родился для сокрушения Дроны.

Но отшельники не прекратили жертвоприношение.

Адипарва. Глава 155. Шлоки 37 — 46.

«Брахман сказал:

... Затем восстала из середины алтаря девушка Панчали, одаренная счастливой долей, с прекрасным телом, с талией, как середина алтаря, и очаровательная. Смуглая (телом), с глазами ка лепестки лотоса, с темносиними кудрявыми волосами, это была сама красавица из бессмертных, принявшая человеческий облик».

Невидимый голос с небес произнес, что эта женщина вызовет гибель кшатриев. Панчалы радостно приветствовали обоих. Жена Друпады предложила брахманам, чтобы они оба не знали другой матери, кроме нее. Дваждырожденные дали им имена: юноша стал называться Дхрштадьюмной, а девушка — Кришной, потому что она была смуглой.
Адипарва. Глава 155. Шлоки 47 — 52.

«Брахман сказал:

... Так родилась та двойня при великом жертвоприношении Друпады. А величественный сын Бхарадваджи привел Дхриштадьюмну, царевича Панчалы, в свое жилище и обучил его искусству владеть оружием. Думая о грядущей неизбежной судьбе, великомудрый Дрона сделал то ради увековечения своей собственной славы».

2. Где в мифе история.

На поле Куру на стороне пандавов сражаются семь акшаухини войск, из них три акшаухини — ядро всего войска — представлены панчалами: Друпадой, Дхриштадьюмной и Шикхандином. Причем Дхриштадьюмна, приемный сын Друпады, является верховным военачальником. Это показывает, что с военной точки зрения война шла в основном между Куру и Панчалой. Следует обратить внимание и на то, что ни один из братьев пандавов не возглавляет акшаухини. Этот факт наглядно демонстрирует уровень тактического и стратегического мастерства каждого из них, их действительный статус в коалиции, возглавляемой панчалами. Формально начало конфликта было положено ссорой между Друпадой и Дроной, которого поддержали кауравы. Центральный вопрос: как ссора двух друзей детства привела к войне? Чем принципиально отличались друг от друга Дрона и Друпада? И вытекающий из этого второй вопрос: а не была ли все-таки ссора поводом, а не причиной? Разберемся.

На поле Куру Дрона сначала командует одним акшаухини, а затем, после гибели предводителя кауравов Бхишмы становится главнокомандующим. На протяжении первых пяти книг Махабхараты Дрона говорит всегда в пользу пандавов (как и Бхишма). Исходя из этого, странным было бы доверить ему управление войсками. Но после начала войны Дрона на деле становится верным и надежным полководцем кауравов и погибает как воин, сражаясь против пандавов (на самом деле объединенного войска панчалов, чеди, магадхов, матсьев). Слова человека обычно подкрепляются его делами, а в противном случае или человек меняет позицию, или его заставили это сделать, или он никогда не произносил подобных слов, а их ему приписали авторы Махабхараты, так как авторитет Дроны несомненен в глазах воинов обеих противоборствующих сторон.

Могут ли быть причинами войны любовь к женщине или разрыв дружеских отношений? Попробуем разобраться в этой проблеме.

С рождением Друпады нет никаких проблем, а вот с Дроной все не так просто. Апсара, брахман, деревянный сосуд — все слишком чудесно и неопределенно. Но, возможно, в появлении на свет Дроны следует видеть намек на незаконное рождение, а в апсаре Гхритачи — дочь какого-то отшельника, и тогда брахман Бхарадваджа — его приемный отец. Но кто же настоящий отец Дроны?

Тот факт, что юный Друпада приходил к мальчику Дроне играть и заниматься, говорит, что у них были общие интересы. Так с детских лет между Дроной и Друпадой установились дружеские отношения. Вот только в основе их, по мнению Друпады, была выгода. Что для детей является нонсенсом.

Следующий этап в жизни Дроны и Друпады — это их совместная учеба воинскому искусству у Рамы Джамадагни. Довольно странное дело, что многие герои будущих сражений учились у Рамы Джамадагни: и Дрона, и Друпада, и Карна. А сам Рама участие в битве пандавов и кауравов не принимает. Но, может быть, на этот момент Рама уже находится в преклонном возрасте. Если принять во внимание тот факт, что Дрона приходил к Раме не ради учебы, а ради богатства, то картина может быть несколько иной. Предположим, Рама Джамадагни участвовал в какой-то войне и ему нужны были наемники. Вот только Дрона опоздал и Рама Джамадагни сказал ему, что все богатство, награбленное в ходе этой войны, он уже раздал.
В это время юный Друпада, тоже находившийся у Рамы Джамадагни, пообещал Дроне, что он поделится с ним богатством, когда станет царем. Очевидно, что Дрона незаконнорожденный, а Друпада — официальный наследник царя Пришаты. Дрона попадает к Раме Джамадагни, чтобы заработать деньги, а Друпада — чтобы получить военный опыт.

Спустя какое-то время, Пришата умер и Друпада стал царем. Дрона напомнил Друпаде о его обещании, но последний отказался от своих слов.

Мы не можем согласиться с Друпадой — дружбы, основанной на выгоде, не бывает. Социальное неравенство, различие в возрасте, богатстве, учености не являются препятствиями для дружбы. Дружба чаще всего основана на общности интересов. Очевидно, разрыв отношений между Дроной и Друпадой объясняется не нежеланием поддерживать дружеские отношения (их не было), а нежеланием поделиться богатством. Наступит момент, и Друпада сам откажется от своих надуманных принципов, которым он предлагает следовать Дроне: царь заключит союз с брахманами и выдаст свою дочь за самозванцев.
Требование Дроны поделиться богатством основывалось, по всей видимости, на завещании отца Друпады и ...Дроны. Чудесное рождение Дроны говорит как раз о том, что брахман Бхарадваджа не имеет никакого отношения к рождению Дроны, а был его приемным отцом. Слов «Дрона» и «Друпада», которые можно перевести как «деревянная бочка» и «деревянная колонна» соответственно, как бы дополняют друг друга, образуют смысловую пару, происходят от одного корня: «dru» ? «дерево», «деревянная посуда». Очень прозрачный намек на общее происхождение. Таким образом, можно предположить, что Дрона и Друпада — братья по отцу, но имеют разных матерей. Отсюда становится понятной и причина конфликта. Их общий настоящий отец, умирая, завещал царство Друпаде, но с условием, что тот поделится богатством со своим братом Дроной. Но почему их «дружба» могла быть выгодна Друпаде? Возможно, что так считал отец и зафиксировал свое мнение в завещании.

Дрона с юных лет уже проявлял выдающиеся способности в военном деле и в дальнейшем стал известным полководцем. Их отец, зная об этих способностях Дроны, полагал, что Дрона в дальнейшем может стать полководцем Друпады. Но для этого надо было поделиться наследством, а Друпада был скуп и делиться не пожелал.

Лишенный наследства Дрона оказался без средств существования. Он нанялся учителем воинских наук к соседнему махарадже племени Куру Дхритараштре. Прошло какое-то время. Дрона добился расположения царя кауравов. Несомненно, панчалиец пользуется поддержкой части знатных людей как племени Куру, так и Панчалы. Дрона нападает на Друпаду с ведома и при прямой военной помощи царя Дхритараштры. Воины-кауравы сражаются под началом Карны. Последний также был учеником Рамы Джамадагни. К чему сводились уроки Рамы? Видимо, это были последние крупные военные действия, которые внесли нечто новое в военную тактику того времени. О самом Раме мы поговорим позже, а его опыт включал в себя, скорее всего, тактическую триаду: неожиданное нападение — молниеносная война — почетный мир. Война с Друпадой была скоротечной и с небольшими потерями. Царя Панчалы удалось захватить в плен. Вероятно, среди северных панчалов были влиятельные люди, сочувствующие Дроне. Дождавшись ситуации, когда Друпада находился к северу от Бхагиратхи, панчалы, верные Дроне, захватили Друпаду в плен. Не исключено, что помощь им оказывали северные кауравы, возглавляемые Сомадаттой — родственником Дхритараштры. Мир был продиктован победителями. Друпаде ничего не оставалось, как согласиться на условия Дроны.
Почему на войну с Друпадой решился Дхритараштра? То ли это было вызвано желанием ослабить соседа, то ли желанием приобрести в лице Дроны верного союзника, то ли идеологическими причинами. А, вероятно, всеми этими причинами вместе взятыми. Почему Дрона большую часть времени находится в Хастинапуре? Столица северных панчалов Ахиччхатра расположена на северном берегу Бхагиратхи напротив Хастинапура. По сути дела Дрона становится либо вассалом Дхритараштры, либо был его единомышленником. К востоку от его царства, в предгорьях Гималаев, находятся владения северных кауравов — царство Бахлики и Сомадатты. Именно поэтому в Хастинапуре часто обитают сын Бахлики Сомадатта и его внуки — Бхури, Шала и Бхуришравас.

Друпада решает отомстить Дроне и для этого обращается не к царям, а к брахманам. Он не может найти понимание своей позиции у соседей. Это показывает, что окружающие цари проводят политику, отличную от него. И наоборот, политика Друпады близка и понятна брахманам. Следовательно, конфликт между Дроной и Друпадой был мировоззренческим, а спор из-за богатства был лишь поводом к конфликту.

Желание Друпады отомстить велико, но возможности это сделать слабы. Друпада ругает сыновей и родственников за неспособность отомстить. Есть шлоки, в которых сказано, что у него нет сыновей, способных отомстить, есть шлоки, в которых сказано, что у него вообще нет сыновей! Судя по всему, и самые ближайшие родственники не поддерживают его. Он обращается за помощью не к царям, а к брахманам! Это принципиально важно!

Он ищет брахманов из рода Кашьяпы. Друпада знает, что не каждый брахман может ему помочь. Кашьяпа — в дальнейшем мы будем много о нем говорить — один из главных персонажей Махабхараты, находящийся в центре большинства конфликтов. Весь ход событий убедит нас в том, что Друпада желает не сына (у него их десять), а ищет способ отомстить кауравам любой ценой.

Речь идет о союзе Друпады и брахманов. Огромная масса брахманов не однородна по своей структуре. Как нам предстоит убедиться в будущем, речь идет не о двух брахманах (Яджи и Упаяджи), а о целой брахманской организации.

Формально Друпада просит у брахманов сына, а получает не только сына, но и еще дочь в придачу. Следовательно, мудрецы надеются ее каким-то образом использовать. Отшельники дают ему дочь, не спрашивая у него, согласен ли он на такой своеобразный довесок. Скорее всего, мудрецы точно знают, что ради мести Друпада согласится на их условия. Почему именно дочь? Потому что, план сваямвары уже составлен. В соответствии с ним пятеро пандавов женятся на одной женщине — Кришне Драупади. Она приставлена к братьям, чтобы следить за ними, наставлять их, не давать действовать самостоятельно. Ударная пятерка, состоящая из братьев пандавов, должна исполнять все инструкции брахманской организации. Примерно такая же роль отведена и Дхриштадьюмне при дворе царя Панчалы. Таким образом, задумавшие всю комбинацию получили два важнейших инструмента для проведения политики, отвечающей интересам брахманов.
Отшельники Яджи и Упаяджи более нам не встретятся, как будто их никогда и не существовало. Не были ли они только прикрытием для других людей, попытавшихся действовать от имени Кашьяпы? Но рядом с пандавами и Драупади почти всегда рядом находится рыжий мудрец Вьяса. Очевидно, что Кришна Двайпаяна и является либо автором, либо ответственным исполнителем всей комбинации. Он или хорошо знает настоящих родителей Дхриштадьюмны и Драупади, или, скорее всего, сам является отцом их. Стоит обратить внимание на их имена: Драупади зовут Кришна, точно так же как и Вьясу. А при возникновении из пламени Дхриштадьюмны подчеркивается, что он был огненного цвета. Не относился ли юный царевич к ордену рыжих? В Адипарве, в главе 189, в шлоках 41 — 46 Вьяса говорит, что Драупади дочь брахмана. Мужей для Драупади находит именно Вьяса, а кто же ищет мужа для женщины, как не ее отец?!

Дхриштадьюмна, если и учился у Дроны, то только до усыновления Друпадой, ведь невозможно даже предположить, что Дрона будет обучать сына своего врага. Не стал бы Дрона учить воинскому делу и своего потенциального убийцу.

Никто не знает будущего, и минуту своего ухода из этого мира, и причину собственной смерти. Возможно, это приносит нам больше счастливых мгновений в жизни.

Эпизод 8.


Обретенное царство


В первых четырех эпизодах нашего исследования мы показали, что мифы Махабхараты содержат реальную историю, зашифрованную определенным образом. Шифр это образовался не преднамеренно, а, скорее всего, вследствие специфического образа мышления авторов. Кто мог вести в те времена хроники событий? Только брахманы, так как только они обладали необходимыми для этого знаниями и навыками. В Махабхарате упоминаются имена многих брахманов, которые могли это делать: Вьяса, Вайшампаяна, Нарада, Дхаумья, Дурвасас, Шаунака, Ломаша, Маркандея и многие другие. Все они, являясь прямыми свидетелями и даже участниками событий, тем не менее совершенно точное их описание не составили. Да и вряд ли они были в этом заинтересованы.

Их рассказы представляют из себя смесь различных событий и явного вымысла, правды, полуправды и прямой лжи. Почему же они выбрали такой сложный и малопонятный стиль изложения? По ряду причин, главная из которых ? тот факт, что все они являлись служителями культа, причем во времени, когда культ этот еще находился в стадии формирования. Именно брахманы его и создавали! Их сознание было религиозным настолько, что даже происходящие на их глазах события они могли объяснить только прямым вмешательством богов. Из-за этого ряд наиболее активных участников событий брахманы вписали в свой пантеон, но совсем скрыть человеческую сущность этих героев все-таки не смогли. В их описаниях Кришны он не только бог, но и реально действующий человек, который может умереть. Таковы же и Шива: он не только бог, но и царь горцев. Индра представлен большим любителем выпить. Таковы и другие боги и демоны ? человеческая сущность их прямо выпирает во множестве эпизодов.
Даже своих основных героев ? братьев пандавов, человеческая сущность которых очевидна и не скрывается, ? они сделали детьми богов! При чем здесь Панду?! Но в то же время то, что они являются детьми Кунти, сомнения не вызывает. Поэтому правильно было бы называть их не пандавами, а каунтеями, иногда их так и называют. Но мы все-таки будем употреблять те имена, которые стоят в тексте Махабхараты ? чтобы не создавать путаницу ? ее в Махабхарате хватает и без нашего вмешательства.

В последующих семи эпизодах мы познакомились с основными действующими лицами, с их происхождением, а также с обстоятельствами их жизни от рождения до первых успехов в жизни, то есть, приблизительно до шестнадцати -восемнадцати лет. Но, чтобы у читателя сохранилась связная картина последовательности событий, кратко изложим весь ход истории.

В Хастинапуре на Ганге племенем Куру правит махараджа Дхритараштра. Своим соправителем он назначил восемнадцатилетнего сына Дурьйодхану. Союзником Дхритараштры является раджа северных панчалов Дрона, который, разбив войско махараджи панчалов Друпады, почти все свободное время проводит в Хастинапуре, на южном берегу Ганги, хотя царство его находится на северном берегу этой реки. На северном же берегу находится царство северных кауравов Сомадатты ? союзника и родственника Дхритараштры.

Другом и единомышленником Дурьйодханы является Карна, происхождение которого авторы Махабхараты ведут от Кунти, хотя Дурьйодхана знает, что это не так.

Друпада ? махараджа южных панчалов, живущих к югу от Бхагиратхи (она же Ганга), желает отомстить Дроне и его покровителю Дхритараштре и заключает тайный союз с брахманами. С другой стороны, мы видим, что в ближайшем окружении Дхритараштры брахманов нет, он не желает пользоваться их советами.
В Хастинапуре сыновья Кунти, считающие себя обделенными после победы над Друпадой и подстрекаемые Видурой, Бхишмой и Вьясой, уходят в Варанавату ? город, расположенный на востоке царства Куру, в предгорьях Гималаев. Год спустя однажды ночью они поджигают дом, в котором жили, оружейный склад и убегают. В огне погибают семь человек. В Варанавате брахманы распускают слухи о том, что в гибели братьев и их матери виноват Дурьйодхана.

Братья и Кунти уходят на запад, пересекая реку с одного берега на другой, чтобы сбить со следа предполагаемую погоню. В одну из ночей Бхима убивает ракшаса Хидимбу и готов убить его сестру, хотя та и призналась ему в любви. Двигаясь дальше на запад, они встречают в лесу около города Экачакра брахмана Вьясу. Отшельник, предвидевший их изгнание, отсылает их в этот город, расположенный в стране кичаков. Здесь они должны жить в доме знакомого Вьясе брахмана, не привлекая внимания. По просьбе брахмана, приютившего беглецов, Бхима однажды ночью убивает ракшаса Баку, властителя Экачакры (о ракшасах мы будем подробно говорить позже, в связи с убийством ракшаса Кирмиры).

Очередной брахман, гость хозяина пандавов, рассказывает им о сваямваре приемной дочери Друпады Кришны. Напутствуемые Вьясой, пандавы отправляются в страну южных панчалов. По пути он не пересекают ни одной реки. Это обстоятельство позволит нам лучше определить положение царства панчалов на картах современной Индии. По дороге пандавов сопровождают многочисленные брахманы. Однажды в пути они снова беседуют с Вьясой и, наконец, прибывают в Кампилью.

Здесь, как и было ранее предопределено Вьясой, Арджуна легко добывает на сваямваре себе невесту Драупади, которая, вопреки установлениям существующих законов, становится общей женой пяти братьев. Каунтеи обрели себе одну жену на всех с помощью брахманов. Но как же они обрели вожделенное царство?

1. Миф как он есть.

После сваямвары царям через соглядатаев стало известно о браке дочери царя Панчалы с пандавами. Во дворце царя кауравов все обсуждали обстоятельства спасения пандавов после пожара в Варанавате и их союза с Друпадой. Радовался только Видура. В разговоре наедине с ним Дхритараштра благожелательно отзывался о пандавах. Его слова услышали Дурьйодхана и Карна, зашедшие к царю. После ухода Видуры Дурьйодхана обратился с упреками к отцу, почему он так хорошо относится к пандавам. Но Дхритараштра сказал, что он не хотел выдавать Видуре свое истинное отношение к братьям.

Дхритараштра, Дурьйодхана и Карна обменялись мнениями по поводу спасения пандавов после пожара и сваямвары в Кампилье. Дурьйодхана предложил тайными средствами поссорить пандавов или убить их. Карна высказался за прямые военные действия. Но Дхритараштра хотел услышать мнения Бхишмы, Дроны и Видуры. Царь созвал большой совет, на который пригласил своих советников.

На большом совете Бхишма высказал мнение, что следует помириться с пандавами и дать им часть земли.

Адипарва. Глава 195. Шлоки 13 — 19.

«Бхишма сказал:

И в самом деле, весь мир не так винит Пурочану, как винят тебя, о тигр среди мужей! Поэтому (спасение) жизни пандавов и их появление, о махараджа, должны восприниматься как снятие с тебя грязного пятна».

Дрона также предложил наделить пандавов частью земель. Карна высказался против советов Бхишмы и Дроны и поставил под сомнение их честность как советников. В ответ на слова Карны Дрона спросил, что по его мнению приведет к процветанию кауравов. Карна не ответил, зато Видура в большой речи поддержал Бхишму и Дрону и раскритиковал Дурьйодхану, Карну и Шакуни.

Дхритараштра предложил отправиться Видуре к пандавам и привезти их в Хастинапур. Видура поехал в Кампилью и пригласил пандавов в столицу кауравов. На совете у царя панчалов Друпадой и Кришной было принято решение, что пандавы поедут в Хастинапур. Приехав в город, носивший имя слона, братья посетили царский дворец и были приняты царем Дхритараштрой и Бхишмой.

Адипарва. Глава 199. Шлоки 24 — 25.

«Дхритараштра сказал:

Внемли вместе с братьями, о Каунтея, этому моему слову: дабы не возникло снова раздора у вас (с моими сыновьями), отправляйся в Кхандавапрастху. Ибо, когда вы будет там, никто не сможет обидеть вас, охраняемых Партхою, подобно тому как боги (охраняются) Громодержцем. Получив половину царства, отправляйся же в Кхандавапрастху».

Братья отправились в тот дремучий лес. Здесь вместе с Кришной они принялись строить город.

Адипарва. Глава 199. Шлоки 26 — 36.

«Вайшампаяна сказал:

На священном и благоприятном месте могучие воины, сражающиеся на колесницах, под началом Двайпаяны, совершив очистительные обряды, стали строить город. Украшенный рвом, напоминающим море и обнесенный стеной, простирающейся вверх до самых небес, светлый как белые облака или лучи месяца, этот прекрасный город блистал, как Бхогавати змеями».

Однажды в город пришел мудрец Нарада. Он рассказал пандавам поучительную легенду о двух братьях Сунде и Упасунде. Суть его поучения заключалась в том, чтобы у детей Кунти не возникла распря из-за жены. В конце своего рассказа он предложил, чтобы тот из пандавов, который послужит поводом для раздора, уединился в лес сроком на двенадцать лет. Как-то раз Арджуна нарушил это условие и был вынужден удалиться жить в лес. Так начались его скитания.

Сопровождаемый многочисленными брахманами Арджуна посетил Врата Ганги. Здесь в него влюбилась дочь царя змей Кауравьи Улупи. И, хотя она знала об обете воздержания, имеющем значение закона для всех пандавов, тем не менее прекрасная Улупи стала склонять Арджуну к сожительству с ней.

Адипарва. Глава 207. Шлоки 24 — 32.

«Улупи сказала:

«Если один из нас войдет из пренебрежения к другому, уединившемуся с дочерью Друпады, тот должен (живя) в лесу, соблюдать в течение двенадцати лет обет воздержания», — такой уговор был заключен между вами... Тогда он имел для тебя значение закона... В данном же случае закон не будет нарушен. Ведь долг одинаково состоит и в спасении страдающих, о большеглазый! Оттого, что ты спасешь меня, закон твой не пострадает. И если бы даже имело место нарушение закона, хотя бы самое незначительное, то оно как раз и будет твоей добродетелью благодаря тому, что ты возвратишь мне жизнь, о Арджуна! Обладай же мною, уже обладаемый, о Партха! Это ведь мнение благочестивых, о повелитель!».

Арджуна провел одну ночь с Улупи, а с восходом солнца ушел. Долго странствовал пандава и, наконец, пришел в Маналуру. Увидев девушку Читрангаду, дочь царя Читраваханы, он влюбился в нее. Арджуна рассказал о своем чувстве царю. Читравахана попросил пандаву произвести от своей дочери наследника рода. И Каунтея прожил с Читрангадой три года. Однажды Арджуна встретился с пятью прекрасными апсарами, превращенными одним брахманом в крокодилов, и избавил их от проклятия, вернув в прежнее состояние. Вернувшись в Маналуру, он узнал, что у него родился сын по имени Бабхрувахана.

2. Где в мифе история.

Весть о спасении пандавов после пожара в Варанавате и сваямваре в Кампилье достигла Хастинапура. То, что шпионы принесли эту весть, как раз и говорит о том, что на сваямваре были только люди, близкие царю Друпаде, брахманам и пандавам, а никого из окружения царя кауравов Дхритараштры там не было.

Из разговора Дурьйодханы, Карны и Дхритараштры стало понятно, что махараджа знает об образе мыслей Видуры и умело скрывает свои истинные намерения и цели, пытаясь разузнать о пандавах у Видуры. Несомненно, что царь Дхритараштра понял, что поджог в Варанавате и гибель семи невинных человек не просто несчастный случай. Слухи о том, что погибшие в Варанавате и есть пандавы, а в их смерти виноват Дурьйодхана, пришли и в Хастинапур. Эти слух возникли не случайно— кому-то было выгодно их распространение. И вот тайное стало явным — чудесное воскрешение пандавов и их союз с Друпадой показали Дхритараштре, что за этим стоит царь Панчалы. О роли брахманов в этой истории махараджа Куру еще не знал, хотя и мог догадываться. Из всего этого стало понятно, что убийство и поджог носили преднамеренный характер. Сразу возникли вопросы: кто были убитые, кто их убил и кто распространял слухи? На эти вопросы могли ответить только пандавы. Но они были недоступны, а увидеть их махараджа хотел. Следовало сделать выбор: или предложить Друпаде выдать их (что фактически означало войну с ним), или предпринять диверсионную операцию и захватить пандавов силой, привезти братьев в Хастинапур и допросить.

Как сообщают авторы Махабхараты, Дхритараштра решил посоветоваться с Бхишмой, Дроной и Видурой. На протяжении всей жизни Дурьйодханы эти советники махараджи Хастинапура всегда высказываются в пользу пандавов и их сторонников, что, конечно, выглядит удивительно, даже неправдоподобно. При таких советниках махараджи его враги могут спать спокойно не только у себя во дворце. Но еще более удивительным выглядит то обстоятельство, что Бхишма и Дрона без всяких сомнений становятся на сторону кауравов, когда приходит время войны. Причем не только становятся, но и отдают за его дело (которое вроде бы и постоянно критикуют ) свою жизнь. Почему такое громадное несоответствие?

С Видурой все проще и понятнее. Его роль при дворе царя Дхритараштры не совсем понятная, но уж точно не советника. Махараджа не доверяет ему и пытается через него узнать о планах врагов. Несомненно, Дхритараштре интересны его связи с брахманами. Царь прекрасно знает, чье мнение выражает Видура. Ни разу на протяжении всего текста Махабхараты он не поступает согласно советам Видуры. Интересно, что в своей речи Видура в качестве оппонента называет Шакуни, хотя формально он не присутствует на совете. А ведь должен бы быть!

Бхишма и Дрона всегда выступают в диалогах один за другим, иногда — парой. В последнем случае — это, конечно, мнение авторов текста Махабхараты. Желание усилить впечатление от их речи заставляет авторов как бы дублировать текст. Но от этого резко снижается неповторимая индивидуальность их выступления уж не говоря об искренности. Обычно Дрона говорит вторым, вслед за Бхишмой, и приблизительно вдвое меньше, чем Бхишма, хотя и повторяет его доводы. Картина, представленная этим дуэтом — словно отражение в кривом зеркале: пандавы безупречны в поведении, они — носители законности и морали, а кауравы (Дурьйодхана, Шакуни, Карна, Духшасана) — злокозненны, беззаконны, аморальны.
В действительности, как мы убедились в этом при анализе предыдущих эпизодов, все наоборот: например, выезжая днем на охоту в Варанавате, пандавы могли стать легкой добычей убийц, подосланных Дурьйодханой, но никто на них не покушался. Пандавы жили в Варанавате целый год, за это время люди Дурьйодханы легко могли бы сжечь или каким-либо иным образом убить всех пандавов, но никто этого не сделал. Логично предположить, что ни Дурьйодхана, ни кто-либо другой из окружения Дхритараштры даже не думали убивать их. Пандавы сами инсценировали свою гибель в огне, убив при этом шесть абсолютно невиновных людей, а вместе с Пурочаной — семь. И хотя «смоляной» дом поджег Бхимасена по указанию «царя дхармы» Юдхиштхиры, но вину за это преступление почему-то свалили на Дурьйодхану. Если анализировать события Махабхараты непредвзято, не с точки зрения авторов, то станет ясно, что именно пандавы — злокозненны, аморальны и творят беззаконие буквально на каждом шагу, а вот кауравы ничего подобного не совершают. Несомненно, если бы кауравы совершили действительно бесчестный поступок, авторы Махабхараты его обязательно назвали бы и им ничего не пришлось бы выдумывать.

Об отношении Бхишмы и Дроны к кауравам Дхритараштре и Дурьйодхане больше говорят их поступки, нежели слова. В критический момент, когда придет врем испытаний, они оба поведут себя как верные вассалы, друзья и союзники махараджи. Почему же они погибают за дело кауравов, а говорят в пользу пандавов? Как могло сложиться такое несоответствие? В чем здесь все-таки дело?

Дрона вообще не мог говорить в пользу пандавов, ведь обретением своего царства он был обязан Дхритараштре, а покровитель пандавов Друпада был его злейшим врагом. После раздела царства о мире между ними не могло быть и речи. У него не было никаких оснований восхвалять и оправдывать пандавов и клеветать на кауравов. Видимо, авторы Махабхараты, используя его популярность и славу великого воина, настойчиво старались сделать его выразителем и рупором своих мыслей.

А вот с Бхишмой все гораздо сложнее. Все выглядит так, словно под одним именем скрыты две совершенно разных личности. Один из них — это человек с ярко выраженными чертами характера и поведением, присущими брахманам, и совершенно не характерными для кшатриев. Он необычайно красноречив, причем фразеология его выступлений чисто брахманская. Этот Бхишма — «знаток закона». Он живет при дворе Дхритараштры, но не принимает участия ни в боевых действиях, ни даже в воинских состязаниях. Если у Дроны много учеников, которых он обучает боевым искусствам, то у Бхишмы их нет вообще, да и сам он ни разу не продемонстрировал свои возможности воина.
Другой Бхишма — суровый, немногословный воин, который появляется только накануне войны и начинает реально действовать. До войны этот второй Бхишма с качествам воина при дворе Дхритараштры вообще не появляется, но с началом войны человек по имени Бхишма вдруг назначается главнокомандующим войск кауравов. Неужели так мог преобразиться тот самый Бхишма, который ранее никогда не воевал, который подвизался при дворе в качестве умного, и в то же время лживого и коварного интригана! Такая метаморфоза просто в голове не укладывается. Добавим также, что по тексту Махабхараты Бхишму, живущего при дворе часто называют дедом кауравов и приписывают ему очень пожилой возраст («престарелый дед Бхишма»). В то же время Бхишма, сражающийся на поле Куру, ? и как полководец, и как воин ? это, несомненно, человек зрелого возраста и никак не более шестидесяти лет. И наконец, самый яркий эпизод, показывающий, что под имением Бхишма скрыты два разных человека ? эпизод в палатке Бхишмы в лагере кауравов, накануне последнего сражения, в котором принимал участие Бхишма. Перед этим, в течение ряда боев войско кауравов под руководством Бхишмы наносит ряд поражений войску пандавов. Пандавы, понимая, что могут проиграть войну, если Бхишма будет и дальше командовать кауравами, но не зная, как от него избавиться, ночью пробираются в лагерь кауравов, появляются в палатке Бхишмы и просят его рассказать, как им убить ...Бхишму. И Бхишма рассказывает им, как они могут это сделать!!!
Внимательный Читатель! Только представьте себе эту картину. Человек героически сражается много дней и ночей со своими врагами, убивает их в большом количестве. И — вдруг! ВСЕ переворачивается. Он перестает сражаться, складывает оружие. Невозможное становится возможным — человек рассказывает своим врагам о своем самом уязвимом месте, дает им план своего убийства. Кем становятся для него его боевые товарищи? В таком случае он должен чувствовать себя предателем! Ведь это совершенно абсурдная ситуация! Но все в корне меняется и становится совершенно понятным и реальным, если предположить, что Бхишма в палатке — это не тот Бхишма, которого собираются убить пандавы, а совершенно другой человек. Кто же этот «Бхишма в палатке»? Да конечно же, тот самый Бхишма с повадками брахмана, ловкий царедворец, неизменно оправдывающий и восхваляющий пандавов перед махараджей Дхритараштрой. И конечно, палатка этого Бхишмы — будем называть его — «Бхишма-жрец» — стоит не в лагере кауравов, а в лагере пандавов. С начала войны общество разделилось на два лагеря и все, кто в мирное время поддерживал пандавов, несомненно оказались в их лагере.
Почему же эти два человека — воин и жрец — носят одно и то же имя, что, собственно, и стало причиной объединения этих людей в тексте Махабхараты? Имя «Бхишма» означает — «ужасный». Такое имя вполне подходит воину, который, в силу своего мастерства и доблести, действительно ужасен для своих врагов. Реально им мог бы быть, например, родной младший брат Дхритараштры. Ведь как мы убедились, Панду никаким братом Дхритараштры не являлся. Желание авторов эпоса, хоть как-то обосновать права пандавов на трон в Хастинапуре, заставило их изменить родословную и сделать Панду братом Дхритараштры. А вот жрец мог получить такое имя либо в случае уродливой внешности, либо если он был служителем культа какого-то ужасного,свирепого и беспощадного бога или богини. В пантеоне того времени и того региона на эту роль более всего подходит богиня Дурга.

Итак, образе Бхишмы искусственно соединены два человека:

1) Бхишма-жрец, служитель культа богини Дурги, сторонник пандавов;

2) Бхишма-воин, полководец, сторонник пандавов.

Но вернемся во дворец Дхритараштры. Все выглядит так, что это не заседание совета, а объявление решения махараджи Куру в присутствии придворных. Что же объявляет царь Дхритараштра своему ближайшем окружению, по мнению авторов Махабхараты?

Решение Дхритараштры, по меньшей мере, странно: наградить половиной царства людей, которые не имеют никаких прав не только на наследование, но даже и на выделение им какого-нибудь удела, и выделить им земли, где нет городов, а один только дремучий лес. При встрече с пандавами махарадже следовало бы задать им ряд следующих вопросов:

1) Как они спаслись из огня при пожаре в «смоляном доме»?

2) Кто на самом деле сгорел в «смоляном доме»?

3) Как и почему погиб Пурочана?

4) Почему сгорел оружейный склад?

5) Почему они скрывались так долго от махараджи?

6) Почему, «воскреснув», они объявились при дворе Друпады — врага Дхритараштры?

7) Почему пандавы заключили такой брак?

8) Кто распускал слух о гибели пандавов и обвинял в их гибели Дхритараштру и Дурьйодхану?

Если бы такие вопросы прозвучали, а ответы на них были бы правдивыми, то это сразу выдало бы пандавов, как врагов Дхритараштры. А какой царь будет награждать своих врагов половиной царства, если он не умалишенный? Дхритараштра умалишенным не был. А отсюда следует, что никакого деления царства кауравов не было.

Трудно сказать, что просил передать пандавам Дхритараштра, но Видура, приехав в Кампилью, посоветовал братьям держаться подальше от Хастинапура. Думается, что царь кауравов мог сказать только одно: пандавам незамедлительно следует явиться в Хастинапур для дачи добровольных показаний.

Друпада по совету Кришны и Вьясы послал пандавов на Ямуну. Место это находилось в дремучем лесу к югу от царства Куру. Когда-то давным-давно здесь занималась перевозом через реку мать Вьясы Сатьявати. Здесь проходил торговый путь к царству Шивы. Почему был сделан такой выбор? Во-первых, их будущая столица Индрапрастха находилась в 150 -200 километрах к югу от Хастинапура, в нескольких днях пути. Во-вторых, сразу после обрядов, совершенных Вьясой, пандавы стали копать ров, для защиты от нападения с севера и возводить стены. Выбор места позволил в будущем угрожать царству Куру с юга, самим оставаясь под надежной защитой. И это при том условии, что царство Друпады находилось к западу от царства Куру. Была и еще одна причина, но она связана с противоположным берегом Ямуны, и о ней речь впереди.

Однажды в Индрапрастху приходит мудрец Нарада и объясняет правила семейной жизни пандавам. Речь идет о том, кто первый и как долго будет спать с Драупади. Вопрос очень важный для полиандрического брака. То, что правила нарушил Арджуна, свидетельствует о том, что, по мнению Арджуны, право первой ночи принадлежит ему. Кража коров у брахмана и его просьба наказать воров является, конечно, оправданием, но необходимость двенадцатилетнего воздержания показывает, что вряд ли она была действительной причиной.

Арджуна вынужден зайти в помещение, где хранилось оружие братьев, а там в это время с Драупади уединился Юдхиштхира. Тем самым Арджуна невольно нарушил правила. Что тут сказать? Уединяться с женщиной лучше в спальне, а не в комнате для хранения оружия. Цари, ведь все же. И вообще, днем оружие всегда при воине, а ночью — рядом, под рукой. И почему остальные братья не захотели помочь брахману? Где их почтение к брахманам?
Как бы то ни было, но Арджуна отправляется в изгнание, сопровождаемый толпами брахманов. Но уже встреча с Улупи показывает, как легко склонить Арджуну к нарушению своего обета и дхармы. Когда на чаши весов кладется с одной стороны потребность тела и желание переспать с женщиной, даже если это высказано самой женщиной и облечено в форму спасения страдающим или во мнение благочестивых, а с другой стороны — слово, данное братьям, то как легка эта вторая часть! Заметим, что Улупи — дочь змея Кауравья, а это значит, что «змеи» — тоже на самом деле люди, поскольку от брака змей с людьми получаются нормальные дети. Итак, одна ночь с Улупи — и Арджуна снова в пути. Результат этой ночи — сын Ирават — для нас не будет иметь никакого значения, в отличие от второго случая нарушения Арджуной обета воздержания.
В Маналуре Арджуна три года живет с Читрангадой. Обет воздержания нарушен на этот раз уже под видом благочестивой причины. Теперь это — следствие страстности самого Арджуны (а, может быть, и не страстности даже, а сладострастия?). Но не будем ханжами, не станем осуждать страстных мужчин или женщин. Мы понимаем, как трудно сдержать данное братьям слово воздерживаться от женщин. И мы понимаем, как легко нарушить его в первый раз, особенно если женщина сама просит об этом. Как известно, второй шаг легче первого. Неудивительно, что пандава нарушает свое обещание братьям во второй раз уже по собственному желанию. К оправданию Арджуны мы должны констатировать: обещание Арджуны было вынужденным, а не добровольным.

Итак, амурные похождения Арджуны продолжаются. Случай с пятью апсарами, превращенными проклятием брахмана в крокодилов и возвращенными Арджуной в прежнее состояние, не имеет большого значения для сюжета в целом, хотя и забавен двумя нюансами. Во-первых, в силу этого проклятия брахманом было совершено намного большее зло, чем то, которое он совершил бы, нарушив свои обеты воздержания. Ведь крокодилы занимались тем, что хватали совершающих омовение брахманов и утаскивали их в реку. Во-вторых, за спасение апсары, надо думать, отблагодарили Арджуну и, если он сумел справиться с пятью женщинами, то честь ему и хвала! И разумеется, Арджуна вполне мог полагать, что не братья выиграли от этого изгнания, а он. Ведь братья все это время имели одну женщину на четверых, а он один наслаждался любовью семи женщин, каждая из которых была ничуть не хуже Драупади. Последнее утверждение справедливо на том основании, что Арджуна не стал бы связываться с женщиной, которая была бы менее красивой и менее страстной, чем Драупади. Кто станет есть горох, после того как отведал дыню!

Итак, слово, данное Арджуной братьям, было забыто. Будущее покажет, что нарушивший дхарму в мирной жизни, легко нарушит ее и в жизни воинской. Далеко не всегда — и в жизни, и в битве — побеждает самый сильный и самый честный. Часто, очень часто удача улыбается и и клятвопреступнику. Утешимся тем, что возмездие поджидает всех, даже самых ловких и хитрых. Причем иногда это возмездие принимает форму явного издевательства! Именно так и произошло с некоторыми из героев Махабхараты, в том числе и с Арджуной.

Эпизод 9.


Кукушонок



1.Миф как он есть.

После рождения Бабхруваханы Арджуна прибыл в тиртху Прабхасу. Услышав о его появлении там, туда «совсем неожиданно» явился Кришна. Васудева расспросил Арджуну о его приключениях. Пандава рассказал ему о всех последних событиях. Повеселившись в Прабхасе, оба они поехали на гору Райватаку. Здесь слуги Кришны приготовили превосходные кушанья, а затем герои стали смотреть актеров и плясунов. Проснувшись утром, Варшнея и Каунтея на колеснице выехали в Двараку. Жители Двараки — бходжи, вришнии и андхаки — приветствовали их. Во дворце Кришны Арджуна провел много ночей.
Адипарва. Глава 211. Шлоки 1 — 12.

«Вайшампаяна сказал:

Спустя несколько дней на горе Райватаке происходил великий праздник вришниев и андхаков... Там музыканты играли на инструментах, плясуны плясали, а певцы распевали песни... И горожане со своими женами и спутниками, кто пешком, а кто на различных колесницах, (прибыли туда) сотнями и тысячами. Потом туда приехал могучий Халадхара, опьяненный вином, вместе с Ревати и в сопровождении музыкантов, о Бхарата, а также Уграсена, могущественный царь вришниев, в сопровождении тысячи жен, воспеваемый певцами. Сын Рукмини и Самба, неистовые в бою, в дивных венках и украшениях, оба опьяненные хмельным, развлекались там подобно бессмертным».

Приехало и множество других героев, сыновья и братья Кришны, а также многие другие родственники в окружении жен и певцов. Васудева и Партха прогуливались среди празднующих вришниев.

Адипарва. Глава 211. Шлоки 13 — 17.

«Вайшампаяна сказал:

И, расхаживая там, оба они увидели тогда среди подруг разукрашенную прелестную дочь Васудевы Бхадру. И лишь только Арджуна увидел ее, им овладел бог любви... И сказал тогда, Бхарата, этот хранитель людей, улыбаясь: «... Это моя сестра, о Партха, и единоутробная сестра Сараны. Если твой разум обращен к ней, то я скажу моему отцу».

Арджуна, движимый любовью к прелестной девушке, признался Кришне, что хочет иметь Субхадру своей супругой. Каким путем это можно исполнить, пусть скажет Кришна.

Адипарва. Глава 211. Шлоки 21 ?23.

«Васудева сказал:

Сваямвара — брак кшатриев, о бык среди мужей! Но он (в данном случае) сомнителен, о Партха, из-за неопределенности ее расположения (к тебе). Однако, при браке кшатриев, если они герои, допускается также похищение (девушки) силою — так признают знатоки закона. Поэтому ты, о Арджуна, уведи силою мою прекрасную сестру, ибо кто знает, что она задумала сделать на сваямваре?».

Арджуна и Кришна послали гонцов к Юдхиштхире, и тот дал свое согласие. Получив от Юдхиштхиры согласие, Арджуна согласие, Арджуна узнал, что Субхадра ушла на Райватаку.

Адипарва. Глава 212. Шлоки 1 — 8.

«Вайшампаяна сказал:

Испросив дозволения у Васудевы, он изложил ему то, что необходимо было сделать и, узнав мнение Кришны, о бык из рода Бхараты, отправился на искусно сделанной золотой колеснице, в которую были впряжены (кони) Сайнья и Сугрива».

Под предлогом проведения охоты Арджуна выехал из Двараки, затем похитил Субхадру и отправился в Индрапрастху. Воины вришнии готовы были помчаться в погоню с оружием в руках. Но Баларама, гордый от опьянения, решил узнать мнение своего брата.

Кришна сказал, что Арджуна считает исход сваямвары сомнительным для себя, но при этом Арджуна будет лучшим женихом для Субхадры. Васудева посоветовал послать гонцов и вернуть Арджуну. Воины отправились за пандавой. Вернувшись, Арджуна сочетался браком с Субхадрой. Прожив год в Двараке, Арджуна какое-то время провел в Пушкарах и, когда исполнился двенадцатый год изгнания, вернулся в Индрапрастху.

Прошло какое-то время. В гости к пандавам приехал Кришна и привез с собой свадебные подарки.

Васудева и Кришна часто бродили по окрестностям Индрапрастхи и гуляли по берегам Ямуны.

Адипарва. Глава 213. Шлоки 58 — 70, 71 — 82.

«Вайшампаяна сказа:

Через некоторое время Субхадра, любимая сестра Кешавы, родила великолепного Саубхадру, подобно тому как Пулома (родила) Джаянту... И Абхиманью с самого детства сделался любимцем Васудевы, а также своего отца и его родных, подобно тому как месяц (бывает приятен) для всех людей. Скоро после его рождения Кришна совершил святые обряды... Он был равен Кришне по героизму и доблести, по красоте и внешности. И на него смотрел Бибхатсу, как Магхаван на Арджуну.

А между тем Панчали, наделенная счастливыми приметами, обрела от пятерых супругов пятерых прекрасных сыновей героев, подобных пяти горам: от Юдхиштхиры — Пративиндхью, от Врикодары — Сутасому, от Арджуны — Шрутакармана, от Накулы — Шатанику, от Сахадевы — Шрутасену... Так как сын Киритина родился после того, как им по возвращении из изгнания были совершены славные подвиги, то пусть он будет поэтому (прозван) Шрутакарманом... Эти сыновья Драупади, прекрасные и преданные благу друг друга, родились, о царь царей, каждый через год после другого. Все обряды, связанные с рождением, обряды стрижки волос и посвящения в в последовательном порядке совершил для них, согласно предписанию, Дхаумья, о лучший из рода Бхараты!».

2. Где в мифе история.

Читатель, привыкший к тому, что авторы предлагают всегда необычный взгляд на миф без стереотипов, здесь мог бы усомниться: что же в этой истории не соответствует действительности? Ведь о рождении Абхиманью и пяти сыновей Драупади рассказывается почти не обремененная выдуманными деталями житейская история. Но Внимательный Читатель будет искать невидимые обыденному взгляду зацепки самостоятельно. Его могут насторожить многие детали. Вместе с ним мы мы переместимся в места происходящих событий, в атмосферу праздника и наших героев.

Прабхаса — тиртха, расположенная недалеко от Двараки. Межу Прабхасой и Дваракой регулярная связь, которая, несмотря на то, что на полуострове Катхиавар правит свой царь Ахука, подчиняется Кришне. Поэтому слова «совсем неожиданно», сказанные о прибытии Кришны следует понимать как «экстренно». Чем же так озаботился Бхагаван, что вынужден действовать в экстремальном режиме? В его планы резко вмешался фактор времени, нужно срочно предпринимать шаги, позволяющие решить внезапно возникшую проблему.
«Многовратная» Дварака — это не город на крайней западной оконечности Катхиавара, как принято считать среди большинства исследователей, а столица, расположенная сразу за рвом длиной около пятидесяти километров (три йоджаны), защищающим фактически остров от нападения со стороны враждебных царств, расположенных «на материке» (например, Джарасандхи и Шишупалы).
Райватака — гора на полуострове Катхиавар, место увеселений и празднеств вришниев и андхаков. Расстояние между Дваракой и Райватакой составляет не более одного дня пути, а скорее всего Райватака находится просто в окрестностях Двараки. Жители приходят туда пешком с женами. На празднество приезжают вришнии, которые почти всегда хмельные. Ни о каком другом народе из описанных в Махабхарате не говорится с таким постоянством, что его представители, как мужчины, так и женщины, — любители хмельных напитков. Так в Махабхарате описаны только вришнии. Обычно в обществе, где сильна традиция употребления спиртных напитков, не так крепки моральные устои. Это и естественно: вино придает смелость, будит фантазию, снимает все барьеры. Все кажется возможным, опьянение подталкивает к наиболее легким путям достижения результата, повышает преступность. Именно в такой среде, окружающей его с детства, родился Кришна. И мог ли он быть другим? Мы еще увидим, к каким фатальным последствиям приведет вришниев и самого Кришну эта страсть к выпивке.
Знакомство Арджуны с Субхадрой произошло почти случайно, как сообщают авторы Махабхараты. Мастер нестандартных решений и импровизаций — Кришна — предпочитал действовать ненавязчиво, как бы ненароком. На самом деле, когда еще в Прабхасе Бхагаван в подробностях услышал об амурных похождениях Арджуны, у него созрело окончательное решение. Сам он по личному опыту знал, что для многих мужчин донжуанский список никогда не бывает слишком длинным. Именно там в голове Кришны принял свои контуры план операции. Мы назвали его — «кукушонок».

Несомненно, чтобы страсть к «любимой сестре Кешавы» Субхадре появилась в голове Арджуны, Бхагаван приложил определенные усилия. Трудно представить, чтобы среди толпы пьяных и веселящихся вришниев Кришна и Арджуна были трезвыми. Страсть вошла Арджуне в голову, одурманенную спиртным. Очевидно, что выдать замуж свою сестру Субхадру без честолюбивых соображений Кришна не мог. Не тот был человек, чтобы упустить свою выгоду. В какие-то планы брахманов он был посвящен, да и сам был мастером политической интриги. Но предпочитал действовать, не ставя других в известность. Особое удовольствие он получал, когда, казалось бы, проигрышную партию немногими, но эффективными и, самое главное, своевременными ходами он превращал в удачную для себя. Наступило время для таких действий. Кто будет судить баловня судьбы? Все восхищаются получившим крупный выигрыш. И каждый невольно рассчитывает, что какая-то часть его достанется ему. Наивные...

Кришна категорически отвергает сваямвару. Он не говорит, что сомневается в воинских доблестях Арджуны. Он отговаривает пандаву от затяжных процедур, связанных с соревнованиями. Странными выглядят его упоминания о неопределенности чувств Субхадры к Арджуне. Кто спрашивал мнение Драупади, если была на то воля богов! Прекрасная Кришна «выбирает» Арджуну на условиях, составленных Вьясой. Ни одного слова против этого решения она не высказывает. Неужели сестра Бхагавана и дочь Васудевы сможет проигнорировать мнение брата и отца? Тем более, если ее брат считает Арджуну лучшим женихом для Субхадры.

Сваямвара предполагает конкретный, даже жесткий срок, торжество, множество людей. Похищение невесты дает возможность менять сроки в зависимости от ситуации. Кришна предлагает похищение, составляет план, устанавливает сроки, дает колесницу. Здесь важно все. Особенно, если дело касается беременности. Складывается впечатление, что это похищение более нужно Кришне, нежели Арджуне. Но почему?

Формально Арджуна посылает гонца за разрешением к Юдхиштхире. Зачем ему это? Ведь он три года жил с Читрангадой, не спрашивая на то разрешения своего старшего брата. Двенадцатилетний срок воздержания пандавы еще не закончился, но как Арджуна, так и Юдхиштхира легко идут на нарушение обета воздержания. Неужели Дхармараджа не видит в этом никакой опасности? Ведь номинально он старший. Если принять во внимание, что детей у пандавов нет, то тот из них, кто станет отцом первого мальчика, тем самым произведет наследника трона. Неужели Юдхиштхира не спросил совета у брахманов? Похоже на то, что на самом деле Юдхиштхиру и не спросили, а этот эпизод вставлен авторами Махабхараты из благочестивых соображений: в подобных случаях всегда принято советоваться со старшими.

Но вот следует и очередная ложь Кришны: свои слова о сомнительности сваямвары он вкладывает в уста Арджуны.

После свадьбы Арджуна живет один год в Двараке, затем какое-то время в Пушкарах и уже в Индрапрастхе якобы рождается Абхиманью. Описание рождения Абхиманью предшествует рождению детей у Драупади. Но ведь тогда получается, что в течение первых десяти лет замужества Драупади не рожала. Все ее дети рождались через год один после другого, а сын Арджуны родился уже после возвращения Арджуны из изгнания. И кто будет терпеть десять лет жену, если она не дает наследника? Невозможно. Значит, авторы эпоса выдумали старшинство Абхиманью. Но зачем? Ответ очевиден: из династических соображений. Трагическая судьба ждет и детей Драупади, и Абхиманью. Но от него, как мы узнаем позже, остается наследник Парикшит. От детей Драупади не осталось никого. Но как трогательно, как бережно заботится Бхагаван о судьбе Парикшита. Как о своем собственном сыне...

Подведем итоги. Свадьбу Арджуны устроил Кришна. На всех этапах жизни Абхиманью Кришна заботится о нем и оберегает. Впечатление такое, что Субхадра родила сына не от Арджуны, а от Кришны. Именно поэтому и понадобилось похищение уже беременной Субхадры Арджуной. Абхиманью даже внешне похож на Кришну. Кришна совершил над ним все положенные обряды, хотя это должен был сделать домашний брахман пандавов (еще один довод в пользу тог, что Абхиманью родился не в Индрапрастхе, а в Двараке). Абхиманью был любимцем Кришны. Близкородственные браки на Востоке воспринимаются совершенно нормально. Субхадра — «любимая сестра» Кришны, проще говоря любовница. В Дронапарве Абхиманью часто называют Каршной, то есть сыном Кришны.

Почувствовав будущее возвышение пандавов, Кришна решил, подобно кукушке, подложить яйца в чужое гнездо. Знал ли об этом Арджуна? Скорее всего знал. Знал и молчал, потому что рассчитывал на карьерные выгоды в качестве номинального отца. Во всяком случае, авторы Махабхараты знали, а значит, знали и режиссеры тайных сил, плетущие всю интригу в Махабхарате: Вьяса, Нарада, Маркандея, Кашьяпа и Кубера.

Эпизод 10.


Сожжение Кхандавы


1. Миф как он есть.

Однажды, когда стояли жаркие дни, Кришна и Арджуна отдыхали на чудесном берегу Ямуны. Два друга — Партха и Говинда — развлекались вместе со своими спутниками.
Адипарва. Глава 214. Шлоки 17 — 25.

«Вайшампаяна сказал:

Женщины по указанию Кришны и Партхи стали развлекаться по желанию: кто в лесу, кто в воде, а кто в домах. А Драупади и Бхадра, разгоряченные вином, начали раздавать женщинам свои дорогие одежды и украшения. Одни женщины плясали от радости, другие громко пели, некоторые смеялись, иные же пили прекрасное вино. Некоторые из них кричали там, другие — ударяли друг друга, а третьи поверяли друг другу свои тайны».

Партха и Говинда вдвоем удалились от веселящихся. И когда они отдыхали, к ним подошел высокий брахман.

Адипарва. Глава 214. Шлоки 26 ? 32.

«Вайшампаяна сказал:

Блеском подобно кованому золоту, яркорыжий, бородатый, он был соразмерен по своему сложению и росту. Подобный молодому солнцу, в черной одежде, с косой (на голове), с лицом, похожим на лепестки лотоса, и рыжий, он, казалось, сверкал своим блеском. И когда тот лучший брахман, блистая приблизился к Кришне и Арджуне, оба они поспешно подошли к нему и остановились перед ним».

Подошедший сказал, что они находятся возле Кхандавы, что сам он — прожорливый брахман и всегда ест непомерное количество пищи. Назвав их по имени Варшнеей и Партхой, странный рыжий брахман попросил их дать ему хоть раз насытиться.
Адипарва. Глава 215. Шлоки 1 — 12.
«... он сказал тогда обоим героям, спросившим его, какая пища должна быть ему предложена: «Я не ем обыкновенной пищи. Знайте же, что я — Павака! Какая пища подходяща для меня, такую вы и дайте. Этот лес Кхандаву постоянно охраняет Индра. Поэтому я не могу сжечь его, когда он охраняется славным (божеством). Здесь обитает постоянно его друг, змей Такшака, вместе со своей свитой; ради него охраняет лес Громодержец. По этому случаю там остаются многие существа. Желая сжечь лес, я не могу, однако, сжечь его из-за могущества Шакры. Видя меня, пылающего, он дождит в меня водами облаков. Поэтому я не могу сжечь этот лес, хотя и стремлюсь очень сделать это. Вместе же с вами, как моими помощниками, искусными в оружии, я (несомненно) сжег бы лес Кхандаву. Это и есть пища, избранная мною. А вы, искусные в превосходном оружии, удерживайте отовсюду ливни вод и всякие существа (от избавления их из пламени)».

Арджуна ответил рыжему брахману, что ни у него самого, ни у Кришны нет соответствующего оружия для такой задачи. Павака дал Арджуне лук гандиву, два колчана и колесницу, а Васудеве он предложил диск со стальным прутом, прикрепленным к середине и палицу каумодаки.

Адипарва. Глава 216. Шлоки 28 — 30.

«Арджуна сказал:

Окружив лес со всех сторон великим пожаром, пылай, о владыка, сколько будет угодно; теперь-то мы в состоянии помочь тебе!».

Агни начал распространяться по всему лесу Кхандаве, безжалостно сжигая все существа в нем.

Адипарва. Глава 217. Шлоки 1 — 15.

«Вайшампаяна сказал:

И вот те мужи-тигры, расположившись на своих колесницах по обеим сторонам леса, начали со всех сторон великое истребление всего живого».

Бесчисленные живые существа пытались спастись из пламени, но гибли в огне.

Адипарва. Глава 217. Шлоки 1 —15.

«Вайшампаяна сказал:

А тех из них, которые взлетали вверх, Партха, разрывая стрелами на куски, со смехом бросал их затем в пылающий огонь».

Среди богов поднялся переполох. Сам Индра отправился на защиту Кхандавы. Он прислал тучи и поливал огонь дождем. Но вода высыхала, не достигая земли. Арджуна со всех сторон накрыл Кхандаву стрелами.

Адипарва. Глава 218. Шлоки 1 ? 10.

«Вайшампаяна сказал:

(Но в то время) там не был Такшаки, могучего царя змей. Когда горел тот лес, он находился тогда на Курукшетре. Но Ашвасена, могучий сын Такшаки, был там. Он прилагал страшные усилия, чтобы спастись от уносителя жертв, но терзаемый стрелами Каунтеи, он не смог выбраться оттуда. Тогда его съела мать, дочь змеи, проглотив его. Сначала она проглотила его голову, а затем уже был проглочен и хвост. Желая спасти своего сына, змея та взвилась вверх. И в то время, как она улетала, пандава срезал ей голову второй стрелой, снабженной широким острием (в виде полумесяца). И ее увидел владыка богов. Желая спасти ее сына, Громодержец потоком ветра привел в замешательство пандаву. А тем временем Ашвасена был спасен».

Обманутый змеем Арджуна и Васудева прокляли змея. И помня об обмане, Джишну воспылал гневом и, покрыв небо острыми стрелами, заставил Тысячеглазого сразиться (с ним)».

Уничтожение живых существ продолжалось: Арджуна поражал стрелами: змей, ракшасов, якшей, данавов, дайтьев и других. Пандавой были убиты гиены, медведи, слоны, тигры, буйволы, львы, носороги, антилопы и прочие живые существа.

Боги не смогли погасить пожар и удалились.

Адипарва. Глава 219. Шлоки 12 ? 18.

«Вайшампаяна сказал:

И когда боги убежали прочь, невидимый голос, звучавший низко и громко, сказал, обращаясь к Шатакрату: «Твоего друга Такшаки, главнейшего из змей, здесь нет. Перед самым сожжением Кхандавы он ведь отправился на Курукшетру. Участвующие в этом сражении Васудева и Арджуна не могут быть побеждены тобою, о Шакра!.. Поэтому, о Васава, ты должен вместе с богами уйти отсюда. Знай также, что это уничтожение Кхандавы предопределено судьбой». Кришна и Пандава продолжали уничтожать лес. Ни одно существо не смогло спастись оттуда...».

Из обиталища Такшаки убегал асура по имени Майя. Агни преследовал его, пытаясь сжечь. Кришна хотел убить асуру, но его пощадил Арджуна. Из леса спаслись шестеро обитателей: Ашвасена, Майя и четыре птицы из породы шарнгаков. Эти четыре птицы — потомки мудреца Мандапалы, «величайшего среди знатоков закона», и самка шарнгаки по имени Джарита. Однажды Мандапала встретился с Агни, пришедшим сжечь Кхандаву, и попросил его спасти своих детей. Агни обещал исполнить просьбу мудреца. Так были спасены птенцы, дети мудреца Мандапалы.
Адипарва. Глава 225. Шлоки 1 — 8, 9 — 17.

«Вайшампаяна сказал:

А великий Агни вместе с Кришной и Арджуной сжег воспламенившийся лес Кхандаву, являя безопасность миру. Выпив там потоки мозга и жира, Павака испытал высочайшее удовлетворение и показал (себя) Арджуне... А Павака сжег этот лес вместе с животными и птицами в течение пяти дней и еще одного дня и успокоился, вполне удовлетворенный».

После свершения этих деяний Васудева, Арджуна и Майя жили какое-то время на чудесном берегу Ямуны.

2. Где в мифе история.

Пожар в Кхандаве носит какой-то нереальный сюрреалистический характер. Ничего непонятно! События, неоднократно описываемые как подвиг, фантастичны во всем: кто такой странный рыжий брахман, зачем нужно сжигать лес Кхандаву, что за волшебные битвы с войском Индры, для чего нужны чудесные спасения данавы — демона Майи и птиц-шарнгаков, потомков брахмана Мандапалы? Как можно, спалив лес и уничтожив массу живых существ, явить, тем самым безопасность миру? Почти ничего реального, но есть ощущение какой-то громадной тайны. И центр всего — Такшака: его своевременный (для него самого) и несвоевременный (для убийц) уход из леса на Курукшетру, его странная дружба с Индрой, необычное спасение сына Такшаки Ашвасены, гибель его матери. Одна большая проблема или множество маленьких. Можно понимать как угодно. Все — загадка. Сплошная шарада. И ключа нет. Какой-то невообразимый гордиев узел. Но рубить нельзя, надо распутывать.
Даже при самом поверхностном взгляде на события возникает вопрос: почему отдыхающие на берегу Ямуны Кришна и Арджуна спешат выполнить приказ первого встречного брахмана? Почему последний выступает сразу в трех образах: брахмана, Агни и Паваки? Отчего этот странный брахман, хотя и является формально человеком, тем не менее, утверждает, что питается столь необычной пищей, свойственной скорее какому-то монстру или демону, нежели богу? И как можно насытиться, питаясь столь нерегулярно? Неужели гибель множества живых существ, сожжение десятков тысяч деревьев (пожар в лесу бушевал шесть суток) может способствовать насыщению одного брахмана? И на какой срок — на неделю, месяц, год, югу? Откуда такая крайняя жестокость со стороны веселого и любвеобильного бога Кришны и смелого воина Арджуны? Учтем и тот факт, что все эти живые существа не причинили им обоим никакого вреда! А ведь мы столько раз слышали о принципе ахимсы —
непричинении вреда всему живому... «Как мать о собственном сыне, единственном сыне, которого она защищает своей жизнью, так обо всех существах должен мыслить безмерною мыслью каждый...» — говорит буддистский текст. И возможно ли было уничтожение такого количества обитателей леса всего двумя людьми — Кришной и Арджуной? Чем вызвано спасение демона Майи Арджуной, даже вопреки преследованию его Майей и желанию Кришны? А зачем нужно было спасать птиц-шарнгаков самим инициатором пожара Агни? Почему убийцы пощадили именно их? В чем их заслуги? И почему спасся Ашвасена, несмотря на все усилия Кришны и Арджуны? Этим героям не хватило сил его убить? В чем выразился обман Ашвасены? Зачем потребовалось его проклинать?

Какой-то футуристический сюжет из прошлого чем-то напоминающий современный фильм-катастрофу.

Версий о причинах сожжения Кхандавы множество: от «солярной» до «подсечного земледелия». Но все они совершенно не доказаны. Так что же произошло в Кхандаве на чудесном берегу Ямуны?

Очевидно, чтобы сжечь Кхандаву, Кришна и Арджуна ждали наступления жаркого сезона — двух месяцев перед летним солнцестоянием. В противном случае пожар мог погаснуть довольно быстро сам по себе. Таким образом, это событие уже не простой экспромт, а запланированная ситуация. Но ради чего? Образцом для них могло послужить устройство пожара в Варанавате. Ведь и в наше время пожаром часто хотят скрыть следы убийства или грабежа...
То, что женщины развлекаются на берегу реки и в лесу не по собственному желанию, а по указанию Кришны, говорит о том, что это входит в какой-то общий план. Нарочитость и срежиссированность веселья ощущается сразу — все роли расписаны, сцены и декорации утверждены, шумовые эффекты одобрены. Все действие — песни, танцы, игры — разворачивается на живописном фоне — река, лес — и несомненно хорошо заметно издалека. Все это выглядит скорее операцией прикрытия, средством усыпить бдительность противника — «празднуют, значит не нападут!». Разгоряченные вином, поющие, танцующие, купающиеся в реке обнаженные женщины — что могло лучше отвлечь внимание наблюдателей с противоположного берега Ямуны от действий людей Кришны и Арджуны и их самих?! Время встречи последних с «рыжим брахманом» было, конечно, оговорено заранее — эта встреча не была случайной! Скорее всего, что время встречи было назначено в полдень. И праздник в разгаре, и времени до ночи еще много, вполне хватит на все запланированные действия. Но рыжий брахман, по-видимому, опаздывал. Об этом свидетельствует поспешность, с какой подошли к нему Кришна и Арджуна, когда он все-таки появился. Эта поспешность и то, что они подошли к нему, а не наоборот, говорит также о том, что они признают его превосходство и право повелевать, а значит, готовы выполнить его приказ. Назвав их по имени, брахман показал, что он их хорошо знает. Это предполагает, что и его подлинное имя известно ожидающим его Кришне и Арджуне, но ему нельзя «светиться»... Таким образом, сама эта встреча говорит о том, что все последующие действия не случайны. Описанный авторами Махабхараты как «рыжий брахман» человек представляется хорошо знающим его Кришне и Арджуне, как Павака. Это значит, что это имя вымышленное, он говорит им, как они должны его называть при встрече с людьми. Пожелание брахмана насытиться столь необычной пищей — это шифр, который скрывает от непосвященных истинный смысл затеянного предприятия. Именно так следует говорить о сожжении Кхандавы в присутствии постороннего.
Если признать все события плодом фантазии авторов Махабхараты, то нельзя отрицать существования такого монстра, питающегося деревьями и мясом живых существ, включая и человека. Нельзя в этом случае и разыскивать скрытый смысл описываемых событий — сожжение леса Кхандавы. Но если в сказочном описании видеть следы реальности, то следует считать, что «рыжий брахман» является хорошим знакомым Кришны, Арджуны и наших читателей. Во всей Махабхарате рыжим брахманом описан только один человек — Вьяса. Тогда становится понятным, почему с такой готовностью и поспешностью реагируют на слова «рыжего брахмана» Кришна и Арджуна. Представитель ордена «рыжих», а, возможно, его глава играет главную роль во многих интригах эпоса. Вьяса курирует все важнейшие действия пандавов в их борьбе с кауравами, начиная с сожжения «смоляного дома»: маршрут в Экачакру, путешествие оттуда в Кампилью, сваямвара, выбор места расположения Индрапрастхи, его освящение и постройка города. Не будем забывать, что ранее перевозкой через Ямуну занималась мать Вьясы Сатьявати и его дед — «царь рыбаков». Можно предположить, что переправа и была тогда именно на этом месте. Вьяса, несомненно, хорошо знает эти места — это его родина, поэтому он, скорее всего, и выбрал это место для будущей столицы пандавов. Поджог Кхандавы можно рассматривать как нападение на владение Такшаки, его ограбление и поджог строений с целью скрыть следы преступления. Время нападения, несомненно, было рассчитано заранее. Дело выглядит так, словно люди Вьясы длительное время наблюдали за жилищем Такшаки, изучали его привычки и распорядок жизни. Эти разведчики узнали, когда Такшака должен уехать из Кхандавы, взяв с собой большую часть воинов, охранявших Кхандаву. Людей, способных оказать сопротивление, в этот день должно было остаться немного, поэтому именно на этот день Вьяса назначил нападение. В тексте Махабхараты Кхандава — это лес. В то же время сказано, что его охраняют. Но зачем и от кого охранять лес? Ни лесников, ни экологов тогда еще не было. Да и лес ли это вообще? Вся история более похожа на штурм укрепленного города. В дальнейшем мы и будем полагать, что Кхандава — это город, которым владеет Такшака. Но почему Кхандаву охраняет сам Индра? Какая ему-то выгода от заботы о безопасности Такшаки? Что связывает змея Такшаку и бога Индру? Эту проблему мы рассмотрим в одном из ближайших эпизодов Махабхараты.

Теперь отметим, что поджог и массовые убийства носят вполне отчетливый реальный характер. Так же реально выглядят Кришна, Вьяса и Арджуна. Значит, должна быть и реальная цель поджога Кхандавы. Если сравнить этот поджог с поджогом «смоляного дома», то напрашивается вопрос: что в них общего и чем они отличаются? Сравним.

Поджог в Варанавате — это сокрытие следов убийства невинных жертв, желание выдать их за пандавов, стремление объявить виновным в этом невиновного Дурьйодхану. В Варанавате поджог совершил один из пандавов — Бхимасена, в Кхандаве — Кришна и Арджуна. В Варанавате гибнут семь человек, в Кхандаве — массовые убийства, число жертв исчисляется тысячами. В Варанавате спаслись шесть человек (пандавы и Кунти), в Кхандаве — семь (Майя, пять шарнгаков, спасенные Арджуной, и спасшийся вопреки воле убийц Ашвасена). Шарнгаки представляют собой, скорее всего, детей брахмана-соглядатая, который был в любовной связи с женщиной из обслуживающего персонала Кхандавы и через нее добывал информацию для Вьясы. Майя, вероятно, был спасен, потому что был ценным специалистом, а именно — строителем, ведь впоследствии он строит дворец для Юдхиштхиры. Выражение «насытить» (рыжего брахмана) означает — выполнить его желания, дать ему средства для осуществления его претензий на власть. Сделать это можно было только достав много золота. Таким образом, «сожжение Кхандавы» — это захват принадлежавшего Такшаке города с целью ограбления. Само же сожжение и поголовное уничтожение обитателей выглядит как сокрытие улик и свидетелей этого преступления.

Как это все происходило? Получив известие об отъезде Такшаки из Кхандавы Вьяса, Кришна и Арджуна вместе с небольшим отрядом (две-три сотни наиболее верных и близких Кришне воинов) переправились на левый берег Ямуны, окружили город, с помощью своих агентов в самом городе перебили охрану. Несколько человек во главе с сыном Такшаки Ашвасеной вырвались из города. Это спасение авторы Махабхараты представляют как результат волшебства. Но, возможно, это и признание частичной неудачи: теперь свидетель расскажет Такшаке не только о пожаре, но и о нападении. Вот почему с уст Арджуны и Кришны вырываются слова проклятия. Затем с помощью Майи быстро отыскали сокровища и люди Вьясы увезли его. Майя, по-видимому, был человеком Арджуны, о котором не знали ни Вьяса, ни Кришна. Именно поэтому они хотели убить Майю, а Арджуна его спас. Затем люди Кришны подожгли Кхандаву, чтобы уничтожить все следы ограбления. Пожар бушевал шесть суток и в огне погибли все, кто еще уцелел после штурм города.

В ближайших эпизодах читатели убедятся в том, что в Кхандаве действительно были спрятаны сокровища. Чтобы узнать, какие ценности были в Кхандаве, почему это место получило такое название, кто такой Такшака и почему его охранял Индра, мы должны рассмотреть историю места под названием «лес Кхандава».





Эпизод 11.


История Кхандавы

и ее обитателей


1. Миф как он есть.

Во время странствования по тиртхам (в Араньякапарве) пандавы, сопровождаемые брахманом Ломашей, подходят к реке Вайтарани. Проводник, показывая своим спутникам на виднеющийся вдали прекрасный лес, говорит им, что здесь совершал жертвоприношение мощнопламенный Вишвакарман. В этом лесу, называемом «лес Самосущего», Брахма отдал когда-то всю Землю в дар Кашьяпе. Но Земля погрузилась в печаль и гневно сказала Брахме, что этого дара не достоин какой-то смертный. Но риши Кашьяпа умилостивил Землю и она предстала в виде жертвенного алтаря правильных очертаний. Отшельник Ломаша предложил Юдхиштхире приблизиться к алтарю, ради отвращения грехов и обретения отваги.

На следующее утро пандавы встретились с Акритавраной, соратником Рамы Джамадагни, и тот рассказал им о жизни Рамы, его предках, братьях, войне Рамы Джамадагни с Арджуной Картавирьей, о Кашьяпе и брахманах-кхандаваянах.

Отцом Рамы Джамадагни был подвижник Джамадагни, изучивший Дханурведу и различное оружие четырех видов. Мать Рамы была дочерью владыки людей Прасенаджита. У них было пятеро детей. Маленький Рама рос, окруженный четырьмя старшими братьями. Однажды, когда сыновей не было дома, в обитель отшельника ворвался Арджуна Картавирья, владыка Анупы. Опьяненный боем Арджуна оттолкнул супругу риши, силой увел из обители теленка священной коровы и повалил большие деревья. Когда Рама вернулся домой, отец рассказал ему об этом. Гнев охватил Раму, когда увидел он, как плачет корова. Погнавшись за Арджуной Картавирьей, он срезал ему острыми стрелами все его тысячу рук.

В отсутствие Рамы родственники Картавирьи напали на Джамадагни, оставшегося в обители. Погруженный в подвижничество, он пал, убитый стрелами врагов. Когда нападавшие скрылись, в обитель вернулся сам Рама с поленьями для жертвенного огня. Увидев отца мертвым, Рама пришел в ярость. В отчаянии он считает себя причиной гибели отца. Рама горько сожалеет о смерти знатока дхармы, убитого в тот момент, когда он предавался подвижничеству и не вступил в бой с нападавшими. Оплакав отца, Рама совершил все положенные погребальные обряды и дал обет истребить всех кшатриев. Сын подвижника Джамадагни один уничтожил всех сыновей Арджуны Картавирьи, наполнив пять озер кровью в Самантапанчаке и остановился, побуждаемый своими предками. Эти пруды со временем стали тиртхами (Рамахрадах) — озерами Рамы.
Араньякапарва. Глава 117. Шлоки 11 — 15.

«Акритаврана сказал:

Затем великим жертвоприношением пламенный сын Джамадагни ублаготворил Индру богов и отдал землю жрецам. Он воздвиг, о владыка народов, золотой алтарь в десять вьяма шириной и девять высотой и передал его в дар великому духом Кашьяпе. С согласия Кашьяпы брахманы разделили его на части, и потому, о царь, зовутся они кхандаваянами. Передав Землю Кашьяпе, великому духом, беспредельно отважный (герой) поселился здесь, на Махендре, Индре среди гор».

На этом Акритаврана закончил свой поучительный рассказ. Пандавы внимательно слушали сподвижника Рамы Джамадагни. На следующий день наступил четырнадцатый лунный день. И Рама сам предстал перед брахманами и пандавами. Братья оказали надлежащие почести ему и дваждырожденным. Проведя ночь на горе Махендре, они отправились далее.

Текст часто называет Раму другим именем — Парашурамой, то есть Рамой с топором. Он является учеником отшельника Кашьяпы. Об этом свидетельствуют многие страницы как Махабхараты, так и Рамаяны. Мы еще будем много говорить о Кашьяпе. А сейчас нас интересует еще один знакомый Кашьяпы — Такшака. Мы только что познакомились с ним в предыдущем эпизоде, но из этого знакомства о нем самом можно получить не так уж и много сведений.
Такшака — редкий гость на страницах Махабхараты. Но данное обстоятельство совсем не означает его малозначительности. В Адипарве Такшака встречается в двух важнейший эпизодах всей Махабхараты: сожжении леса Кхандавы и змеином жертвоприношении. Во втором из них события происходят уже после битвы на поле Куру. Это своеобразный эпилог ко всему эпосу.

Такшака отправляется в Хастинапур, где в это время правит царь Парикшит, внук Арджуны. Он должен убить (укусить и отравить) царя Парикшита. Узнав об этом, Кашьяпа тоже идет в Хастинапур, но чтобы спасти Парикшита. По дороге он совершенно случайно встречает в лесу змея Такшаку и рассказывает ему о цели своего путешествия. После длительной беседы между ними змей и божественный мудрец договариваются между собой: Такшака предлагает Кашьяпе деньги, последний соглашается их взять. Затем змей Такшака летит в Хастинапур, чтобы отравить Парикшита. Кашьяпа возвращается домой, уже не помышляя более о спасении царя Хастинапура. Такшака добивается своей цели, рискуя собственной жизни. В конце концов все для него заканчивается благополучно только потому, что его спасает Индра.

В предыдущем эпизоде мы узнали, что змей Такшака, его жена и сын Ашвасена обитают в Кхандаве. Но после пожара в лесу ситуация для них резко изменилась.

О чем думал Такшака, когда он узнал все и увидел сожженную и ограбленную Кхандаву? Что рассказал ему о нападении чудом спасшийся из пламени пожара Ашвасена? Как отнесся к этим вестям друг и союзник Такшаки Индра?

2. Где в мифе история.

Перед тем, как пандавы отправляются в свое длительное путешествие по тиртхам, брахманы знакомят их со святыми обителями, расположенными чаще всего у реки или возле озера. В жарком климате Индии такое расположение совершенно оправданно: вода нужна как для приготовления пищи, так и для ежедневных омовений. Попутно отшельники им рассказывают о событиях, имевших место в этих тиртхах в разное время. Но обычно давность этих событий не превышает шестьдесят лет. Есть два варианта такого заочного путешествия по тиртхам: тиртхаятра Пуластьи и тиртхаятра Дхаумьи. Однажды Дхаумья в Араньякапарве сообщает братьям, что на горе Махендра сам Прародитель (он же Сваямбху и Брахма) совершил жертвенные обряды. Но как мы помним по рассказу Акритавраны Рама Джамадагни живет на горе Махендре, а пандавы проводят ночь на ней. То есть речь идет об одном и том же месте. Теперь сравним рассказ проводника пандавов Ломаши о событии в лесу Самосущего с рассказом соратника Рамы Джамадагни Акритавраной.

В рассказе Ломаши Кашьяпа получает Землю от Брахмы, а в рассказе Акритавраны ее передает ему Рама Джамадагни. В первом случае жертвоприношение совершает в лесу Самосущего мощнопламенный Вишвакарман, а во втором случае его проводит сам Прародитель (Брахма). Ломаша показывает братьям лес Самосущего (то есть, до него не более десяти километров) возле реки Вайтарани, а на следующее утро Акритаврана говорит им о подвигах Рамы Джамадагни возле горы Махендра (то есть, она находится возле леса Самосущего).

Складывается впечатление, что два разных человека рассказывают об одном и том же событии. В самом деле, ведь не может один Кашьяпа получить в дар две Земли или дважды одну и ту же Землю! Планета Земля ? не теннисный мяч, дар Самосущего не мыльный пузырь, чтобы его было легко терять, а риши Кашьяпа не легкомысленная девушка. Брахма присутствует в обоих рассказах: и Ломаши, и Акритавраны. Если убрать религиозный пафос из слов рассказчиков, то станет понятным, что Брахма ? верховный правитель на востоке Индии ? передает власть (Землю) своему внуку Кашьяпе. Эта передача состоялась в условиях кризиса: веды были утрачены, священный огонь погас (Араньякапарва, глава 83, шлоки 42 ? 51). Часть брахманов была разочарована (Земля погрузилась в печаль), вероятно, и молодостью наследника (этого дара не достоин какой-то смертный), и тем, что им досталось меньше, чем они рассчитывали. Но Кашьяпа знал, что щедрой раздачей даров и жертвоприношением можно быстро вернуть доверие брахманов и не только поколения внуков Брахмы, но и поколения его сыновей.

Рассказ Акритавраны, при всех своих подробностях, скорее скрывает фактическое развитие событий, нежели рассказывает о жизни Рамы Джамадагни и его славных деяниях. Одно совершенно понятно: после победы войска Рамы над Арджуной Картавирьей Раме досталась в качестве военной добычи куча золота. Картавирья же не только погиб сам, но были убиты и все его ближайшие родственники.

Предлог для нападения Арджуны Картавирьи на отца Рамы Джамадагни неизвестен. Поводом для мести Рамы служат угон теленка священной коровы и ее слезы. Разумеется, буквально воспринимать это нельзя, также как и поваленные Арджуной Картавирьей деревья. Настоящая причина скрыта и зашифрована в этих совершенно нереальных сказочных причинах. Парадоксально, что Раму больше разозлили слезы коровы, чем обида, нанесенная его матери. Отец Рамы ведет себя как брахман, зачем же тогда он изучал военную науку — дханурведу? Но если под «священной коровой» понимать государство, богатство или землю, то причина для мести Рамы разумеется была, и притом очень веская. Отнять часть земель (теленка, но не всю корову) безнаказанно — это разве не обида?! Разве можно сравнить подобное огорчение даже со слезами родной матери? Ведь Арджуна всего лишь только «оттолкнул супругу риши»...

После смерти своего отца (скорее всего приемного) Рама жестоко мстит. Все свои действия он совершает с ведома и одобрения Кашьяпы. Последний в этой операции выглядит заказчиком и руководителем, а Рама непосредственно исполняет военную ее часть. Военную добычу привозят в лес Кхандаву (он же лес Самосущего), делят на несколько частей (это правильно, не надо класть все яйца в одну корзину), прячут эти части по отдельности, а сам лес, который на самом деле является укрепленным городом, находящимся в лесу, хорошо охраняют.

Захватив военную добычу, не везут ее в первое попавшееся место, а прячут на своей земле в сокровенном, хорошо охраняемом, малодоступном для чужих месте. Такое место может быть известным только очень ограниченному кругу лиц. Именно таким местом и был «лес Кхандава», расположенный на левом малодоступном берегу Ямуны. Возле города существовала переправа и шел торговый путь в царство Шивы, находящееся в горах.

Сделаем небольшой филологический экскурс. Сложное слово «кхандаваяны»

можно понимать не только как «разделившие на части», а скорее как состоящее из двух слов: кханда и аяна, «где кханда» — меч, «аяна» — путь. Под золотым алтарем следует понимать «алтарь победы» — огромная груда награбленного золота. В самом деле, возводить золотой алтарь, как строение или храм, чтобы потом делить его на части — занятие бессмысленное, если не сказать глупое, гораздо логичнее сразу разделить золото. Вообще дележ военных трофеев — это обычная практика всех победителей.
Тогда «khandavayanad» следует переводить как «избравшие путь меча» или «меченосцы». И тогда получим, что ценности в «лесу Кхандава» охраняют брахманы-воины, составляющие некое сообщество, подобное религиозным воинским орденам Средних веков. Охраняющие золото — это всегда элита. Вспомним, что такие священные ордена, сообщества монахов-воинов существовали в Средневековой Европе на всей территории Евразии от Китая до Западной Европы. Служители культов во все времена имели вооруженную охрану, состоявшую из таких же служителей культа, но обученных боевым искусствам.
Название реки «Ямуна» происходит от слова «яма» — имя бога смерти. Река Вайтарани — река царства мертвых, то есть их функции схожи. Вряд ли древние индусы имели два различных царства для умерших. Оба названия — это названия одной и той же реки, современной Джамны в ее верхнем течении.
Ее функция в те времена, как и современного Ганга, — уносить остатки тел после сожжения. Индусы располагали царство Ямы на юге, а как известно обе реки и Джамна и Ганг текут на юг, и каждая из них может справиться с этой задачей.
Самого Раму в Махабхарате часто называют Парашурамой, то есть, Рамой с топором. Это следует понимать как прозвище воина, любимым оружием которого был боевой топор. В то же время слово «Такшака» означает — «дровосек». Орудием труда дровосека является топор. Случайны ли эти совпадения? Воины в битве срубают людей почти также, как дровосеки рубят деревья. Заметим, что Арджуна Картавирья срубил большие деревья, когда уводил теленка «священной коровы». Кажется, он тоже любил пользоваться топором в битве...

Парашурама спрятал захваченное золото в лесу Кхандава, а Такшака охраняет Кхандаву вместе с брахманами-меченосцами. У обоих героев прозвища связаны со словом «топор» и оба они тесно связаны с мудрецом Кашьяпой, наследником Брахмы. Оба выполняют то, что им прикажет внук Брахмы. Как ни странно, но их объединяет даже различие: Парашурама несет в себе сверх-человеческие черты, а Такшака скорее не-человеческие. Но и этому парадоксальному различию легко находится объяснение, если принять тезис о том, что это два прозвища одного человека. Когда авторами текста были люди из клана Кашьяпы, то прославленного воина-брахмана называли Рама Джамадагни или Парашурама. Когда же рассказ излагали противники Кашьяпы, то этот персонаж получал демонические черты и становился змеем Такшакой. Позиции авторов разных сказаний столь различны, что одно и то же деяние они могут представить и как величайшую победу, и как горькое поражение. Были ли у него и еще какие-то имена? Об этом наш следующий эпизод.

Наступило время подвести итоги. Лес Самосущего и лес Кхандава — одно и то же укрепленное поселение в лесу; названия Вайтарани и Ямуна носит одна и та же река; Рама Джамадагни и Такшака — один и тот же человек, воин и брахман одновременно. Кашьяпа получает власть над страной, которую захватили враги, поэтому его власть номинальна. Владыка в изгнании получает от Брахмы фактически только право на власть. Вся прежняя, теократическая в своей основе, элита (боги) вынуждена жить не в городах, а в труднодоступных местах — в горах и в лесах. На лесостепной равнине и вдоль рек (там, где проходят торговые пути) господствуют племена скотоводов-шаков. Бегущая с равнин элита увозит с собой и свои богатства. Какую-то часть этих богатств и земель («теленка») захватывает Арджуна Картавирья. Отряду воинов («кхандаваянов»), возглавляемых Рамой Джамадагни, удается эти богатства вернуть. Рама отдает их настоящему хозяину — Кашьяпе («передает Землю Кашьяпе»). С этого момента авторитет Кашьяпы в среде брахманов растет («Кашьяпа умилостивил Землю»). Возвращенные ценности прячут в Кхандаве, а их охрану доверяют брахманам-воинам («кхандаваянам»).
В отсутствие Рамы-Такшаки Вьяса и Кришна организуют нападение на Кхандаву, захватывают сокровища, после чего сжигают Кхандаву, чтобы уничтожить улики. Ни Рама, ни Кашьяпа не знают, кем были грабители. Ашвасена, спасшийся благодаря собственному мужеству и отваге, сообщает, что число нападавших было невелико и все они были в масках. Раздосадованные «волшебным» спасением Ашвасены, но довольные удачным завершением операции Кришна и Арджуна, сидя на берегу Ямуны, уверены, что их никто не узнает. И Рама Джамадагни, и Кашьяпа теряются в догадках— кто это мог сделать? На правом берегу Ямуны, в Индрапрастхе, по сообщению Ашвасены, в этот день люди отдыхали. Подосланные Кашьяпой люди вернулись ни с чем. Шок был сильнейшим: куда исчезло золото?

А нам предстоит выяснить, кто такой Рама Джамадагни, который в случае с Картавирьей просто спас Кашьяпу, но ничего не мог сделать в случае с «сожжением Кхандавы»,зачем-то уехав на Курукшетру и понадеявшись на брахманов-кхандаваянов.

Эпизод 12.


Лики Рамы

Историю пишут люди, которые далеко не всегда являются очевидцами описываемых событий. Часто факты наблюдают одни люди, а описывают события другие, опираясь на сообщения очевидцев. Понятно, что такая передача сведений не способствует точности описаний. Довольно часто сами авторы описывают события, которые они наблюдали лично не объективным взглядом хрониста, а субъективными оценками участника одной из противоборствующих сторон. Не забудем, что и сами факты отражают только внешний, видимый ход событий, внутренняя же логика их недоступна для наблюдателей. Раскрытие этой внутренней логики событий — дело исследователей, критиков, историков. Положение не спасают даже и кинохроники, и письменные источники, и воспоминания очевидцев. Документы очень часто фальсифицируют, иногда их неверно понимают, ведь они отражают только внешнюю сторону событий, нисколько не раскрывая всей многоплановости их, всей логики принятия решений. Мемуары пишутся с целью оправдать роль автора в описываемых событиях. Именно по этим причинам истинный ход событий большинству людей неизвестен. Ясно, что не зная, что происходит в настоящий момент, они не могут знать, что же произошло в итоге. В результате они не в состоянии влиять на будущий ход событий. Их уделом остается смирение, их роль — не создавать историю, а соглашаться с навязываемым им сценарием. Они не свободны ни в мыслях, ни в поступках.

Оценить конкретные события, понять их во всей их многогранности часто способны не их современники, а потомки, живущие сто-двести, а иногда и тысячу лет спустя. Опыт же из уроков истории вообще могут извлечь только далекие потомки участников событий. Избитая фраза о том, что история никого не учит, в корне неверна. Ничему не учатся только дураки. История ни в чем не виновата, она во многом иррациональна, потому что иррационально человеческое сознание. Но рациональное зерно в ней есть всегда. И его находка подобна находке драгоценного камня золотоискателем: восхищаешься красотой, поражаешься мудростью и всегда понимаешь, что в трудную минуту оно придет тебе на помощь.

В основе мифа лежат не только факты и события, но и слухи, и наивные представления, и субъективные переживания, и наблюдения разных авторов, и первые попытки осмысления. Поэтому восстановить настоящий ход событий по мистическим описаниям деяний богов и героев — задача чрезвычайно сложная, требующая много времени. Эта задача под силу только, если так можно выразиться, историку-демиургу. Ведь, если одно событие могут описать разные люди, находящиеся на полярных позициях, то ведь это может относиться и к одному человеку. И тогда его будут знать под разными именами, ему будут приписывать разных родителей, его будут показывать в разных возрастах, но что-то едва уловимое общее в характере и поведении всех этих, на первый взгляд, совершенно разных людей сохранится во всех этих описаниях. Это общее сначала, словно в тумане, будет принимать какие-то расплывчатые формы, то возникать, то исчезать, но со временем получит отчетливые, ярко выраженные узнаваемые очертания.

В этом эпизоде мы рассмотрим жизнь Рамы Джамадагни, судьба которого загадочна и необыкновенна. Появляясь время от времени на страницах Махабхараты, являясь по сути дела эпизодическим персонажем, он, тем не менее, производит впечатление необычайно значительного героя, все поведение которого сплошной огромный шифр, скрывающий тайную логику событий. Он и кшатрий и брахман, ученик Кашьяпы и друг Индры, то ли конкурент Бхишмы и Васиштхи, то ли их враг, учитель боевых искусств и отшельник, почему-то спрятавшийся от людей на горе Махендра. В предыдущем эпизоде мы немного приблизились к постижению этой противоречивой личности. Мы поняли, что действиями Рамы Джамадагни руководит Кашьяпа и установили тождественность Рамы и Такшаки. Чтоб понять все прочие тайны, обратимся к тем легендам, которые в разной степени имеют отношение к жизни Рамы Джамадагни.

2. Миф как он есть.

Жизнь Рамы Джамадагни и его деяния наиболее полно представлены в Араньякапарве, в кратких описаниях мудрецов Пуластьи и Дхаумьи. Ломаша, непосредственно путешествующий вместе с пандавами, устраивает им встречу с Акритавраной — соратником Рамы, и последний рассказывает о его жизни более подробно. Рама всегда представлен в ярких красках на фоне других героев — словно метеор, сверкающий на фоне звезд. Но связного и последовательного рассказа о нем в изложении всех трех рассказчиков нет. Складывается впечатление, что слушателям он уже достаточно хорошо известен. Самый полный и подробный рассказ о нем представляет его сподвижник Акритаврана.
Прадедом Рамы был правящий в Каньякубдже царь Гадхи. Когда он жил в лесу, у него родилась дочь Сатьявати. К ней посватался Ричика Бхаргава. Но царь-отшельник, сославшись на древний обычай рода, потребовал с него выкуп в тысячу белых скакунов с одним черным ухом. Ричика обещал выполнить это условие и обратился к Варуне. И тот дал ему тысячу лошадей. Гадхи выдал свою дочь замуж в Каньякубдже на Ганге. Боги представляли сторону жениха. Однажды отшельник Бхригу пришел к супругам в гости, и Сатьявати попросила оказать ей милость — даровать ей сына и ее матери. Бхригу для зачатия сыновей предложил женщинам обнять деревья: матери — ашваттху, а Сатьявати — удумбару. Но женщины, как и следовало ожидать, перепутали деревья. Явился Бхригу, узнал об ошибке и сказал, что сын Сатьявати будет брахманом, а вести себя будет как кшатрий, а сын ее матери — великий кшатрий — по образу жизни будет брахманом. Сатьявати стала умолять свекра, чтобы таким стал не сын ее, а внук. И Бхригу обещал, что так и будет. Сатьявати родила наделенного духовным пылом Джамадагни. Юноша рос, изучал Веды, а также Дханурведу и оружие четырех видов. Когда пришло время, он женился на Ренуке, дочери владыки людей Прасенаджита. У них родились четыре сына, пятым был Рама.

Сыновья подрастали, помогая родителям. Однажды Джамадагни обвинил Ренуку в неверности, осыпал бранью и предложил своим детям, начиная со старшего, покарать смертью мать. Сыновья отказались, и он лишил их разума. Вернулся домой Рама, и отец приказал ему убить мать. Рама отсек матери голову. Гнев Джамадагни прошел, и отшельник предложил сыну дар. Рама попросил вернуть к жизни мать и вернуть разум братьям. Джамадагни исполнил его желания.

Самым большим подвигом Рамы Джамадагни считается его война с сыновьями Арджуны Картавирьи. Эта война происходила в то время, когда Третаюга переходила в Двапараюгу. Но о событиях, связанных с ней, мы уже рассказывали.

Следует обратить внимание, что с Арджуной Картавирьей воевал также и Аурва Бхаргава. В Адипарве гандхарва Читраратха рассказывает, что причиной войны было золото, спрятанное бхригуидами в своей земле. Кшатрии, потомки Картавирьи, вырезали брахманов, потомков Бхригу. Аурва родился, разорвав бедро у своей матери. Когда Аурва Бхаргава вырос и узнал о гибели своих родственников, он, так же, как и Рама Джамадагни, стал мстить потомкам Арджуны Картавирьи. И точно так же, как и Раму Джамадагни, Аурву останавливают предки.

Прадедом Рамы Джамадагни был Гадхи, который являлся, в свою очередь, отцом Вишвамитры-Каушики. Однажды Рама вознес хвалебный гимн своим предкам. Поводом для создания этого гимна послужило осознание могущества Вишвамитры.

Араньякапарва. Глава 85. Шлоки 1 —5, 10 — 12.

«...Дхаумья промолвил им в утешение:

...Рассказывают, о кауравья, есть в стране панчалов (обитель) Утпалавата, где Вишвамитра Каушика совершал жертвоприношение вместе с Шакрой; там же потом великий Джамадагнья пропел хвалебный гимн своим предкам, когда осознал он сверхчеловеческое могущество Вишвамитры: ведь Каушика вместе с Индрой пил в Каньякубдже сому и наконец, превозмогши свое кшатрийство, воскликнул:: «(Отныне) я — брахман!».
Тиртха Вишвамитры располагалась возле озера Махахрада на берегу реки Каушики, тиртха же Рамы Джамадагни — Рамахрадах — находилась на месте битвы Рамы с потомками Картавирьи.

Ломаша повествует пандавам о множестве разных событий, происходящих в разных местах. Нить его повествования тянется то к Вишвамитре, то к Кашьяпе, то к другим, новым именам.

Араньякапарва. Глава 110. Шлоки 1 — 5.

«Ломаша сказал:

Это река богов, святая Каушики, о бык бхарата, а вот красуется восхитительная обитель Вишвамитры. Эта обитель, коей имя свято, принадлежала великому духом потомку Кашьяпы, у которого был сын ? смиривший чувства подвижник Ришьяшринга...».

Затем Ломаша рассказывает легенду о том, как у Вибхандаки в Махахраде родился сын Ришьяшринга. События происходят то ли в стране ангов, то ли в соседней с ней. Страной ангов правит царь Ломапада, и она расположена ниже по течению реки Каушики.

Ломаша приводит пандавов к озеру, где расположена тиртха Чьяваны Бхаргавы. Проводник братьев сообщает им, что теперь наступает время, когда Третаюга переходит в Двапараюгу. Затем он говорит о расположенных поблизости от горы Арчики тиртхе Луны, каких-то трех священных вершинах и трех потоках. Рассказ Ломаши плавно и незаметно переходит к рождению Мандхатри, сына Юванашвы, великого стрелка из лука. Вот что узнают пандавы из уст Ломаши.

Царь Юванашва происходил из рода Икшваку. У него не было детей, и он отправился жить в лес. Однажды ночью он явился в обитель Бхригу. Ночью потомок Бхригу приготовил воду для супруги царя, чтобы та могла родить сына и тоже уснул. Утром, проснувшись, мудрецы спросили, кто выпил воду, и Юванашва ответил, что это сделал он. Бхаргава сказал, что та вода предназначалась для супруги царя. Но сейчас уже ничего изменить нельзя, поэтому Юванашва сам родит наследника. И через сто лет у того царя, прорвав его левый бок, родился мощнопламенный сын. Но царь не умер. Явился Шакра, желая видеть новорожденного, и положил ему в рот свой указательный палец. Индра объявил, что малыш будет сосать его. Боги вместе с Шакрой дали ему имя «Мандхатри».

Араньякапарва. Глава 126. Шлоки 25 — 34.

«Ломаша сказал:

...Веды вместе с Дханурведой, а также небесное оружие, о великий царь, — все это открылось могучему (царевичу), едва он помыслил об этом. В тот же день появился у него лук, под названием Аджагава и стрелы из рога, а также непробиваемый панцирь. Сам Шакра Магхаван, о бхарата, посвятил его на царство. (Верностью) дхарме он покорил три мира, словно Вишну — своими шагами. Колесо власти великого духом вращалось безостановочно, сокровища сами давались в руки царю-мудрецу...».
Снова Ломаша подробно перечисляет расположенные неподалеку озера Рамы, где проходил сын Ричики Раупья, тиртху Ямуны Плакшаватарану («Врата небес»), гору Арчику. Этот край, преддверие Курукшетры, место жертвоприношений сына Нахуши — Яяти.

2.Где в мифе история.

У Внимательного Читателя при прочтении вышеперечисленных легенда складывается впечатление, что каждый из пяти сюжетов имеет какие-то параллели с другими. В самом деле, Рама Джамадагни и Аурва — оба воюют с потомками Картавирьи. Рама Джамадагни и Вишвамитра — оба прошли путь от кшатрия до брахмана. Мандхатри и Рама Джамадагни — оба родились благодаря «дару Бхригу», и тому подобное. Все сказания имеют какие-то параллели друг с другом, выраженные символическим языком. Иногда эти связи почти невидимы. Такшака и Мандхатри выделяются тесным общением с Индрой, Рама и Вибхандака ? с Кашьяпой.

Перед нами почти математическая задача из шести элементов: a, b, c, d, e, g, где g равняется b b равняется c и так далее со всем рядом, и тогда в результате a должно равняться g. Но рассмотрим все легенды последовательно. Сравним жизнеописание Рамы Джамадагни и Аурвы. Являются ли эти персонажи Махабхараты тождественными и скрывается ли за ними одна историческая личность?

В первом сказании Рама Джамадагни представлен правнуком Гадхи, правителем Каньякубджи. У него была дочь Сатьявати и к ней посватался отшельник Ричика Бхаргава. Самым интересным здесь являются требование выкупа с брахмана, дар Бхригу и убийство Рамой своей матери. Царь, конечно, может потребовать выкуп за невесту, но требовать его с брахмана... Это, кажется, слишком уж бесцеремонным. Ну, а вдруг проклянет? Что делать тогда? Если подходить буквально к размеру и характеру выкупа, то они становятся почти невыполнимыми. А если с позиций здравого смысла, то многое что станет простым. Черное ухо у белых лошадей, скорее всего, означает тавро, которое свидетельствует о том, что эти лошади принадлежат одному хозяину ? царю Гадхи. Размер выкупа потрясает воображение: тысяча белых скакунов с одним черным ухом ? это в любые времена выглядит скорее как способ отказать, настолько он велик и уникален. Но, видимо, невеста стоила того. Нам трудно сказать сейчас что-то определенное о Варуне. Но обладатель такого табуна уникальных коней, безусловно, является очень богатым человеком и притом, несомненно, занимается скотоводством. И представляется, что столь охотно дать такой выкуп мог только сам жених. Ричика в этом случае являлся, скорее всего, посредником. Другое трудно предположить, ведь сам Варуна, по легенде, ничего не получал за этот табун породистых лошадей! Подобная благотворительность даже для богов является исключительной. Нам следует еще разобраться с хозяином этого огромного состояния. Несомненно, богатство богов не беспредельно, так стоит ли делиться им с бедными брахманами? Ведь так и бог может обеднеть, а вместе с богатством утратить и свой статус... Нет, милость богов должна иметь свой интерес. Бескорыстие все же более свойственно людям, нежели богам.
В родословной Рамы Джамадагни принимает участие Бхригу — отец Ричики, номинального жениха в этой сделке Гадхи и брахмана. Бхригу является человеком одного поколения с Гадхи (отметим этот факт, он нам еще пригодится). Свадьба состоялась, разумеется, не в лесу, а в Каньякубдже. Так что жизнь Гадхи в лесу выглядит, скорее, стандартным приемом жизнеописания святого царя. История с даром Бхригу скрывает намек на то, что без него было бы невозможным рождение Джамадагни. Но почему? Ошибка Сатьявати — ключ к тайне. Неужели великий герой — это следствие этой ошибки?! Сатьявати забеременела при таких обстоятельствах, что сказать всю правду людям было невозможно, вот автору сказания и осталось лишь намекнуть, что рождение брахмана, вынужденного заниматься не своим делом, было следствием ошибки, но что это была за ошибка автор легенды сказать прямо не решился, вот почему он и придумал историю с перепутанными деревьями. Не является ли это указанием на то, что его отец был воином, а мать дочерью брахмана? Изложение жизни Джамадагни — это еще один способ запутать читателя. Зачем изучать воинскую науку — Дханурведу — и не применить ее даже перед лицом смерти, когда у любого человека включаются инстинкты, уж не говоря о профессиональных навыках? Почему он ревнует женщину, родившую ему пятерых сыновей? Зачем насылать безумие на детей, совершенно правильно отказавшихся убивать собственную мать? В чем их вина? Что это за муж и отец, если ему изменила мать пятерых детей? Да и попытайтесь найти мужчину, который, находясь в здравом уме, стал бы выдумывать поводы для измены своей жены — матери пятерых сыновей? Зачем требовать от сыновей, чтобы они убили свою мать, если это можно сделать самому? Да изменяла ли она ему вообще? Одни вопросы... Но ответить на них можно тоже вопросом: не являются ли обстоятельства, приведшие к беременности Сатьявати, причиной обвинения ее в измене? Проще говоря, не забеременела ли Сатьявати вследствие совершенного над ней насилия? Сатьявати ведь и сама мучилась, не зная, как ей жить дальше, да и стоит ли жить вообще на этом свете? Будучи дочерью царя, она не могла понять, почему ее «свадьба» состоялась не по закону, не по ритуалу? Ведь она вела свое происхождение от самого знатного рода страны — семейства Брахмы... Чем здесь могли помочь мудрецы? Лишь сказать, что все произошло в результате ошибки — женщины нарушили предписания мудреца и перепутали деревья, что тут сделаешь? Позор девушки превратили в ошибку матерей, чтобы спасти честь семейства Брахмы. Разве можно излагать историю, где совершается насилие над женщиной из рода Брахмы? Что будут думать простые граждане страны?
Но нас больше интересует самое главное — война с Картавирьей. Мы разбирали уже эти события: Рама уничтожает воинов Картавирьи, его месть восстанавливает только образ Ричики. Это событие произошло в промежутке между Третаюгой и Двапараюгой. Кашьяпа получает во власть земли и богатства, отобранные Рамой у потомков Картавирьи. Отсюда можно сделать вывод, что Рама действует по плану, разработанному Кашьяпой и полностью ему подчиняется, даже добычу отдает, как если бы Кашьяпа был его хозяином. Учитывая, что для победы в такой войне Рама должен был обладать хорошей боевой подготовкой и опытом управления войсками, то можно предположить, что во время этой войны ему двадцать пять или тридцать лет, никак не меньше. Теперь обратимся к персонажу по имени Аурва. Он тоже Бхаргава, как и Рама Джамадагни, и он тоже воюет с Арджуной Картавирьей. В обеих легендах первым нападает Арджуна Картавирья, война ведется из-за золота, погибают родственники обоих и гибнет сам Картавирья. Оба — Рама и Аурва — жестоко мстят, гибнут воины армии Арджуны Картавирьи. В обеих легендах истребление кшатриев останавливают предки героев. И наконец, Аурва мстит Картавирье не сразу после нападения, а только после того, как вырос, то есть, достиг возраста в котором уже мог сражаться с Картавирьей на равных. А это значит, что Аурве тогда было, как и Раме, двадцать-тридцать лет. Поскольку война с воинами Арджуны Картавирьи была и в одной, и в другой легенде, а Картавирья и его «потомки» никак не могли погибнуть дважды, то из этого следует, что речь идет об одном и том же событии, и значит, Аурва и Рама Джамадагни — один и тот же человек. Единственное различие в именах объясняется тем обстоятельством, что легенду о Раме Джамадагни рассказывает Акритаврана, а сказание об Аурве — гандхарва Читраратха. Последний, видимо, либо знает Раму под именем Аурва, либо предпочитает по каким-то своим соображениям называть его таким именем.

Обстоятельства рождения Аурвы свидетельствуют о том, что в самом начале жизни этого героя скрыта какая-то семейная, а может быть и династическая тайна. Разорвать бедро у своей матери можно и не в буквальном смысле. Речь идет о каком-то насилии и вовсе не обязательно видеть в этом указание на кесарево сечение. Такой необычный способ рождения можно и следует понимать как рождение вопреки желанию матери, а это возможно, если ребенок был внебрачным. Появление на свет Аурвы, как и в случае рождения Рамы Джамадагни, произошло вопреки традиционным представлениям. Именно поэтому эти легенды и говорят об этом такими иногда загадочными, иногда полупрозрачными намеками. Вообще, видимо, следует считать различные чудеса, происходящие при рождении, попыткой либо скрыть истинное происхождение героев, либо вмешательством в генеалогические древа и вытекающей из этого борьбой за власть.

Сравним легенды о жизни Вишвамитры и Рамы Джамадагни. Для этого нам нужно разобрать эпизод с распитием сомы. Вишвамитра совершает жертвоприношение в Утпалавате вдвоем с Шакрой. Затем в этом же самом месте появляется Рама Джамадагни, поет гимн своим предкам, восхищаясь мощью Вишвамитры и тем, что Вишвамитра пил сому с Индрой, и радовался, что он стал брахманом. Странная конструкция предложения запутывает смысл. Кто же радовался тому, что он стал брахманом? Такой путь проделали оба — и Вишвамитра, и Рама Джамадагни. Да и вообще странно, что поводом для составления гимна одним человеком служит факт распития сомы другим человеком и в другое время. Разве это достойная причина для составления хвалебного гимна? И еще одна странность: Вишвамитра с Индрой устраивает жертвоприношение в Утпалавате, а сому пьют уже в Каньякубдже, и там же Вишвамитра радуется, что стал брахманом. Словно речь идет о двух разных местах, что, конечно, выглядит нелепицей: ведь распитие сомы всегда сопутствует жертвоприношению. Но где же повод для составления Рамой Джамадагни хвалебного гимна своим предкам? По официальной генеалогии Вишвамитра не является предком Рамы Джамадагни, последний всего лишь внучатый племянник Вишвамитры. В самом деле, Гадхи — отец Сатьявати, которая со временем станет бабушкой Рамы Джамадагни, одновременно с тем является отцом Вишвамитры. Это хорошо видно на схеме:


Гадхи Бхригу Прасенаджит



Вишвамитра Сатьявати Ричика Бхаргава


Джамадагни Ренука



Румаван Сушена Васу Вишвавасу Рама Джамадагни

Рама и сам великий герой, и поводов для составления гимна в честь самого Рамы предостаточно, например, истребление кшатриев, потомков Арджуны Картавирьи. События, которыми стоило гордиться Раме, должны иметь характер военных подвигов, это несомненно. Зачем же герою прославлять другого человека, даже если он пил сому вместе с Индрой или стал брахманом? И что необычного в том, что брахманом стал когда-то Вишвамитра, ведь Рама и сам проделал подобную эволюцию? Разве это не повод для того, чтобы гордиться собой и прославлять собственных предков? Вишвамитра, как мы уже отмечали, по официальной генеалогии не является предком Рамы Джамадагни.

На схеме хорошо видно, что, учитывая возраст поколений (около двадцати лет), разница в их возрасте не менее сорока или даже около шестидесяти лет. Предположим, что Сатьявати родилась, когда Гадхи было двадцать лет, а Вишвамитра — когда ему было сорок лет. Тогда Вишвамитра является сверстником Джамадагни. Раме на момент совершения его подвигов, допустим, тридцать лет, Вишвамитре тогда пятьдесят лет. На момент битвы на поле Куру Раме уже за шестьдесят лет, а Вишвамитре тогда восемьдесят лет от роду, как минимум, а если он является сверстником Сатьявати, то и все сто лет! Но после окончания войны между кауравами и пандавами, в шестнадцатой книге Махабхараты, Вишвамитра отправляется послом в Двараку вместе с брахманами Нарадой и Канвой. Мог ли человек, которому далеко за восемьдесят лет, совершить длительное путешествие длиной свыше полутора тысяч километров?

Активная жизнь человека после шестидесяти лет, в общем и целом, заканчивается, он не может уже принимать решения, соответствующие текущему моменту и динамике событий, когда нужно крайне точно и быстро решать задачи самостоятельно в зависимости от резко меняющейся обстановки. Зато такой человек прекрасно чувствует себя в роли хранителя традиций на каком-нибудь почетном, но уже ничего не решающем месте. Хвалу Вишвамитре должны были бы воздавать его дети, внуки... А прославлять своих предков человек склонен скорее за свои собственные достижения, или за подобные же достижения своих предков.

Вся фраза Дхаумьи о распитии сомы приобретает смысл, если предположить, что Вишвамитра и Рама Джамадагни — один и тот же человек, а Утпалавата и Каньякубджа — одно и то же место, связанное с жизнью одного человека. Тогда и Индра, и Рама-Вишвамитра вместе устраивают жертвоприношение в одном и том же месте — в Каньякубдже, родовом владении Гадхи, и там же поет гимн Рама-Вишвамитра, и радуется собственному обретенному статусу брахмана тоже Вишвамитра-Рама. Таким образом, Рама Джамадагни и Вишвамитра — один и тот же человек. Пять прудов Рамы (Рамахрадах) в сезон дождей легко превращаются в большое озеро Вишвамитры (Махахрада). Эти пять озер связаны между собой какими-то протоками, которые в сухой сезон сильно мелеют. Следует обратить внимание, что Рама-Вишвамитра очень близок с Индрой: в Каньякубдже они пьют вместе сому, их связывают тесные отношения. Гора, где живет Рама Джамадагни, называется Махендра (Великий Индра). Такие отношения больше похожи на отношения близких друзей, братьев или побратимов!
Совместное с Индрой жертвоприношение Рамы, распитие сомы и составление хвалебного гимна предполагают и общий повод для этого торжества — у них общий предок. И в самом деле, в Ригведе — единственный случай! — автор одного и гимнов обращается к Индре со словами: «О Индра-брат». И этим автором является Вишвамитра.

Прежде чем продолжить наше изучение жизнеописаний героев, которые так многозначительно перекликаются друг с другом, и перейти к Вибхандаке, сделаем небольшой хронологический экскурс. После встречи с Рамой Джамадагни пандавы продолжают свое путешествие и подходят к озеру, возле которого живет Чьявана Бхаргава. В этом месте Ломаша произносит примечательную фразу. Приведем ее здесь, так как оно очень важна.

Араньякапарва. Глава 121. Шлоки 18 — 21.

«Ломаша сказал:

... Теперь, о лучший из мужей, Трета (юга) переходит в Двапараюгу. Когда наступает это (время), очищаются от всех прегрешений...».

Итак, Третаюга переходит, но она еще не перешла в Двапараюгу! Речь, по-видимому, идет о последнем годе, возможно, о последних месяцах Третаюги. Смысл очищения от грехов заключается в том, что конец календарного цикла подразумевает и конец грехам в этом цикле — они уже не переходят в новый цикл!!! Из Адипарвы известно, что победу над потомками Арджуны Картавирьи Рама Джамадагни одержал тоже в промежутке между Третаюгой и Двапараюгой. Но эти подвиги Рамы относятся к прошлому циклу, нынешний переход еще не завершился. Значит, юги совершили полный цикл на протяжении менее тридцати лет. Ведь Рама разгромил родственников Картавирьи, будучи в возрасте около тридцати лет, так как такую военную операцию мог осуществить только человек, обладающий и военным опытом и энергией. Как известно, четыре юги сменяют друг друга в такой последовательности: Крита, Трета, Двапара и Калиюга. Если в течение половины жизни Рамы Джамадагни, то есть, в течение приблизительно тридцати лет, юги совершили полный цикл — от одного перехода Треты в Двапару до следующего, то отсюда следует, что продолжительность одной юги составляет менее восьми лет, так как 30 : 4 = 7,5 лет. А скорее всего, продолжительность юги — шесть лет, так как в Индии число шесть носит священный характер, например: шесть сезонов года, шесть обязанностей брахмана, шесть методов внешней политики, шесть философских систем, шесть вспомогательных наук, шесть достоинств, шесть страстей и так далее. Таким образом, мы имеем целый ряд событий, которые можем нанести на хронологическую ось: разгром Картавирьи, беседа с Ломашей, битва на поле Куру (начало Калиюги).

Крита Трета Двапара Кали Крита Трета Двапара Кали


Война с А. Картавирьей Беседа Битва на

Раме около 30 лет с Ломашей поле Куру

Со временем мы сможем нанести на эту прямую множество событий, описанных в Махабхарате и Рамаяне, а также попытаемся указать место этой оси времени на общей оси исторического времени, отсчитываемого от Рождества Христова. Решать интересно только трудные задачи, а степень решаемости задачи зависит прежде всего от метода решения и времени. То, что невозможно было решить в девятнадцатом или в двадцатом веке, не вызывает больших трудностей в двадцать первом.

Но вернемся к Вибхандаке. Сообщая сведения о нем пандавам, Ломаша в то же время утверждает, что тиртха в Махахраде, принадлежащая потомку Кашьяпы, одновременно является собственностью Вишвамитры. Если бы речь шла о двух владельцах одного предмета собственности, то их обладатели постоянно бы враждовали. Учитывая тот факт, что брахманы завидуют друг другу и ревниво относятся к успехам своих конкурентов, это представляется просто несомненным. Но текст словно не различает Вибхандаку и Вишвамитру, как будто это два разных имени одного человека. По тексту легенды Махабхараты Вибхандака является сыном Кашьяпы. Из Адипарвы нам известно, что Вишвамитра — отец Шакунталы. Но вот, когда она рождается, то ее приемным отцом становится брахман Канва из рода Кашьяпы. Даже простые брахманы не всегда воспитывают и своих собственных детей, тем более брахман знатного рода уж точно не будет воспитывать подкидыша неизвестного происхождения. Поэтому и Вишвамитра, и Канва являются родственниками Кашьяпы. Вишвамитра вместе с Канвой и Нарадой в шестнадцатой книге Махабхараты совершают путешествие в Двараку. Как видим, и Вибхандака, и Вишвамитра действуют согласно планам Кашьяпы. Точно так же, как и Рама Джамадагни. Юная гетера заманивает сына Вибхандаки Ришьяшрингу в город Чампу, столицу ангов, где правит царь Ломапада, друг Дашаратхи. Но по тексту Рамаяны Дашаратха является другом Индры. И в этой легенде есть намек на то, что Индра знаком с Вибхандакой. Ришьяшринга женится на дочери Ломапады. Слово «Вибхандака» следует переводить как «Главный казначей», где vi означает усиление значения или качества, а bhanda можно перевести как «сокровище, казна». Тогда имя «Вибхандака» перекликается с деяниями Рамы Джамадагни — завоевателем богатств, и местом службы Такшаки — хранителем сокровищ. В самом деле, имена всех трех персонажей в той или иной степени связаны с сокровищами. Случайны ли такие совпадения? Разве будут доверять хранение сокровищ случайным людям? Хранение сокровищ во все времена доверяли наиболее верным людям, часто бывшим самым близким родственником владельца их — Кашьяпы.
Следующий персонаж в нашем списке — Мандхатри. Его появление на свет стало возможным благодаря воде, освященной Бхаргавой для рождения ребенка женой Юванашвы. Текст этой легенды не говорит, что Юванашва обращался к Бхаргаве с просьбой освятить воду для своей жены. Возможно, здесь скрыт намек на то, что ребенок был нежеланным для будущей матери. Но поскольку воду выпил Юванашва, то ребенок стал желанным для отца. Как бы то ни было, брахман Ломаша излагает , видимо, много раз пересказанную легенду, искаженную этими пересказами до нелепости: царь сам должен выступить в роли матери! Несомненно, что игру в «испорченный телефон» люди знали уже три тысячи лет назад. Указание на левый бок отца следует понимать как «побочное, или внебрачное рождение». Ребенок, рожденный вне брака, не освященный ритуалом, мог вызывать в сознании какой-то части брахманов нехорошие предчувствия, которые и отразились в легенде о рождении через левый бок. У других брахманов по этому поводу были совсем другие представления, или они были просто лучше информированы, почему и появилось более реалистичное, более оптимистическое описание событий, сопровождавших рождение Мандхатри.
Сам бог Индра появляется у колыбели младенца и кладет свой палец в рот новорожденному. Зачем это делать божеству? Что это могло бы символизировать с точки зрения брахманской мудрости? Никто не пытался дать этому объяснение. Тогда зачем записали такой факт брахманы? Но то, что не разрешимо для брахманской мудрости, совершенно естественно ... для ребенка. Можно представить себе такую картину. Другой ребенок в семье — старший брат новорожденного — с еще детской непосредственностью кладет свой пальчик в рот младшему брату, чтобы тот пососал его и перестал плакать. Иначе это объяснить нельзя — разве родители позволят постороннему, пусть даже и богу, класть палец в рот своему ребенку? Да ни одному взрослому такой жест и в голову не придет! Только ребенок, постоянно сующий свой палец себе в рот, может додуматься до такого способа успокоить орущего младенца. Поэтому можно смело сказать, что Индре на тот момент никак не более трех-пяти лет, и он является старшим братом Мандхатри и, следовательно, сыном царя Юванашвы.
Для имени «Мандхатри» можно провести аналогию с эпитетом Брахмы: «dhatar» или «vidhatar» — создатель, творец, хранитель. Первая же часть имени «Ман» может происходить от «manas» — дух, душа, ум, разум, замысел, желание... .В целом имя «Мандхатри» можно интерпретировать как «разумный, хранитель разума, умный создатель». Человек, получивший подобное имя, в своих поступках явно руководствуется доводами разума.

Такой характерный эпизод с пальцем сохранился в памяти потомков и дошел до нашего времени благодаря обстоятельствам, его породившим. Этот случай из детских лет героев должен был вызвать умилительные чувства матери и сохранился, скорее всего, именно поэтому. В разговоре с другими женщинами она часто вспоминала данный факт, вследствие чего память о заурядном происшествии в жизни почти любого ребенка дошла до нашего времени. Но то, что обычно для всех людей, выглядит загадочным для жизни богов. Ведь это совершил сам Индра...

О рождении и юности Мандхатри Ломаша рассказывает так, что это напоминает рождение и молодые годы Рамы Джамадагни. С детства Мандхатри изучал военную науку, с его именем связаны приобретение сокровищ (как у Рамы Джамадагни и Аурвы) и знаний (как у Вибхандаки и Вишвамитры). В целом можно сделать вывод, что Мандхатри — это один из ликов Рамы Джамадагни (он же Аурва, он же Вишвамитра, он же Вибхандака, он же Такшака).
Но где же происходят события, связанные с жизнью наших героев? Озера Рамы расположены в верховьях Ямуны, это долина между невысокой цепью гор (скорее даже холмов), называемой Сивалик, и хребтом Махабхарат (современные названия). Гора Арчика — это, скорее всего, другое название горы Махендра. Три священные вершины вызывают в памяти гору Трикута, описанную в Рамаяне, а Яяти, сын Нахуши, напоминает собой Равану. Но о них речь еще впереди.

Подведем итоги.

Если составить мозаичный портрет нашего героя из рассказов Акритавраны, Читраратхи, Ломаши, Дхаумьи, Пуластьи и других авторов сказаний Махабхараты, то можно сказать, что он был рожден вне брака, но в знатной семье. Отцом его был знаменитый человек, воин, возможно, вождь какого-то из степных кочевых племен, незадолго до этого завоевавших территорию современных Пакистана и северной Индии. Его мать — Сатьявати, происходила из самого знатного из местных аристократических родов — из рода Брахмы. В юности (приблизительно до двадцати лет) он изучал военную науку и боевые искусства в доме отца и тогда его звали Рама. В возрасте примерно от двадцати до тридцати лет он активно участвовал в общественной жизни, легко сходился с людьми и получил прозвище Вишвамитра (Друг всех). В возрасте от тридцати до сорока лет он был грозным воином Парашурамой — Рамой с топором. Примерно в сорокалетнем возрасте он, завоевав большие богатства для своего родственника по матери Кашьяпы, получил прозвище Вибхандака (Хранитель казны, сокровищ). Тогда же недруги прозвали его Такшакой (Дровосеком). Рассказчики наблюдали его в разные периоды его жизни и сообщали сведения, наиболее поразившие их воображение. Большинство этих имен в действительности были именно прозвищами, оценками деятельности и психологическими характеристиками. Только имена Мандхатри и Рама были даны ему родителями. Никто не будет писать биографию пятилетнего ребенка. Только когда жизнь уже состоялась, начинают вспоминать обстоятельства рождения и детские годы жизни человека. Искать точные соответствия такой биографии реальной судьбе героя, конечно, нельзя. За давностью лет многие факты стерлись из памяти, воображение биографов дорисовывало недостающие детали и добавляло элементы чудесного в обстоятельства рождения и в эпизоды дальнейшей жизни, особенно в периоды юности и молодости. Во многом благодаря этому его биография приобрела все признаки наивности, она стала отражать присущие тому времени черты суеверия, слухов и сплетен. Но наиболее характерное и существенное во всех биографиях, видоизменяясь, настойчиво повторялось. Кроме войны с Арджуной Картавирьей и добычи сокровищ еще два важных момента проходят почти незримо через все варианты жизнеописаний Рамы Джамадагни: подчиненное, зависимое положение по отношению к Кашьяпе и равные, взаимозависимые и дружеские отношения с Индрой в течение всей жизни Рамы. Такие отношения, сохраняющиеся неизменными в течение всей жизни, обычно характерны только для родственников. Ведь даже друзья могут поменяться в течение жизни, а вот родственников поменять нельзя.
По отношению к Кашьяпе его имя связано с добычей, распределением и охраной сокровищ. Приблизительно между тридцатью и сорока годами в семье родственников Рамы по матери, то есть в семье Кашьяпы — внука Брахмы, над Рамой совершили обряд, дающий ему статус брахмана. Это был переломный момент в его биографии. С этого времени он становится человеком, выполняющим наиболее деликатные поручения Кашьяпы. В качестве воина он добывает средства для финансирования деятельности возглавляемого Кашьяпой клана Брахмы. Во время жизни в Кхандаве он под именем Такшака охраняет сокровища, принадлежащие внуку Брахмы. Ранее он, будучи Рамой Джамадагни, наказывает мятежника и разбойника Картавирью. Много ликов у этого прославленного человека — воина и верного слуги Брахмы, принявшей его семьи.
Обширны и прочны связи Рамы с Индрой. Эпитет Шакры Кулишадхара обычно переводят как Громодержец, но ведь kulica — это топор. Поэтому можно говорить: Индра с топором, так же как и о Раме: Рама с топором. Это возможно в том случае, если топор — любимое боевое оружие мужчин в семье Индры и Рамы. Они братья и по оружию, и по крови — по отцовской линии.
Жертвоприношение в Каньякубдже, совершаемое Рамой-Вишвамитрой совместно с Индрой, и распитие там же сомы вполне вписывается в схему их родственных отношений, ведь они — братья. В самом деле, в Ригведе автор одного из гимнов обращается к Индре со словами «О Индра-брат» и этим автором является Вишвамитра.
В свете этих данных совершенно не случайным оказывается тот факт, что когда Рама — в качестве Такшаки — живет в Кхандаве, именно люди Индры охраняют сокровища.
Мы скоро познакомимся с еще одним ликом Рамы — Такшой (Плотником). Этот персонаж связан с Индрой совместным убийством Тришираса. Поистине, братство и благополучие Индры и Рамы Джамадагни основано на крови. Своей и чужой!
Эпизод 13.


Убийство Вритры



Индра не является прямым участником событий основной сюжетной линии Махабхараты. Как известно, она описывает борьбу за власть между пандавами и кауравами. Но в многочисленных отступлениях от основной линии и Индра становится на какое-то время центральным персонажем. Сюжетов, связанных с Индрой, множество, но по общему мнению большинства исследователей, важнейшим из мифов, имеющих отношение к Индре, является убийство им демона Вритры. И действительно, этот миф позволяет точно определить, кто такой Индра и кем в действительности был Вритра. Наиболее подробно миф об убийстве Вритры изложен в Араньякапарве, Удьйогапарве и Ригведе. Прочтем их, имея в виду цель — узнать, как происходили события, которые привели к гибели Вритры и к торжеству юного героя, ставшего со временем главой всего пантеона богов.

1.Миф как он есть.

В лесу мудрец Ломаша рассказывает старшему из братьев пандавов Юдхиштхире, что когда-то боги враждовали с данавами. Данавов возглавлял Вритра, а главой богов был Индра. И было это в те времена, когда протекала Крита-юга...

Араньякапарва. Глава 98. Шлоки 2 — 4.

«Ломаша сказал:

...Жили в Крита-юге племена грозных, свирепых, неистовых в битве данавов, прозывавшихся калеями. Приспешествуя Вритре, потрясая всевозможным оружием, повсюду преследовали они возглавляемых Махендрой богов».

Но небожители оказались бессильны и отступили. Вместе с Индрой они предстали перед Брахмой и спросили его совета. Брахма был в растерянности и сказал, что им может помочь только мудрец Дадхичи. Он должен умереть, а из его костей нужно изготовить ваджру, оружие, с помощью которого и будет убит Вритра. Индра убьет асуру ваджрой, издающей устрашающий грохот. Боги, возглавляемые Нараяной, пошли на другой берег Сарасвати, в обитель Дадхичи. Счастливый подобной участью Дадхичи охотно согласился. Взяв его кости, боги обратились к Тваштри, и последний изготовил шестигранную ваджру. Так у Индры появилось нужное оружие.

Араньякапарва. Глава 99. Шлоки 1 — 7.

«Ломаша сказал:

И вот Владетель ваджры, поддерживаемый могучими божествами, настиг наконец Вритру, застившего собой небо и землю. Со всех сторон стерегли (Вритру) великаны-калакеи; когда они взмахивали оружием, казалось: то горы вздымают свои пики. В тот же миг закипела у богов с данавами великая, повергшая в трепет мир битва, о достойнейший бхарата!..».

Звенели мечи, падали головы небожителей. Калеи наступали, боги дрогнули и, охваченные страхом, бежали. События приняли неожиданный и непредсказуемый характер.

Араньякапарва. Глава 99. Шлоки 8 — 1 1.

«Ломаша сказал:

Тысячеокий Разрушитель городов, видя, что они бегут в страхе, а Вритра торжествует, впал в глубокое уныние...».

Вишну наделил Шакру своим ратным пылом, а боги и безгрешные брахманы- мудрецы поместили в него свой духовный пыл. Шакра усилился. Услышав, как усилился Индра, Вритра разразился страшными воплями. Объятый ужасом Шакра торопливо метнул ваджру. Вритра пал.

Араньякапарва. Глава 99. Шлоки 15 — 18.

«Ломаша сказал:

Когда пал величайший из дайтьев, Шакра, гонимый страхом, бежал, чтоб укрыться в озере; не мог он от страха поверить, что ваджра вылетела из его руки и что Вритра сражен (ею). Боги же с великими мудрецами, веселясь и ликуя, вознося хвалы Индре, соединились и принялись спешно истреблять потрясенных гибелью Вритры дайтьев...».

Данавы ушли в океан и стали держать совет. Они пришли к решению уничтожить подвижников, мудрецов и знатоков дхармы. Но это другой рассказ из жизни богов, данавов и героев.

Удьйогапарва излагает сражение между Шакрой и Вритрой несколько иначе и гораздо подробнее. Ему предшествует и тесно связано с ним убийство Тришираса (Треглавого). Однажды Тваштри решил досадить Индре и создал сына с тремя головами.

Удьйогапарва. Глава 9. Шлоки 2 — 12.

«Шалья сказал:

...Наделенный вселенской формой и великим блеском, он страстно желал (занять) место Индры. Обладая тремя страшными ликами, подобными солнцу, луне и огню, он одним читал веды, другим пил хмельное вино, а третьим взирал, как бы поглощая все страны света. Отдавшийся подвижничеству, кроткий и обузданный, он был погружен в религиозные и аскетические занятия.

Он совершал великий и суровый аскетический подвиг, который был трудновыполним, о смиритель врагов! И видя подвиг его, неизмеримого в мужестве, его смелость и верность, Шакра впал в уныние, опасаясь, как бы тот сам не стал Индрой...».

Чтобы устранить опасность, Индра повелел апсарам соблазнить Треглавого, но эта попытка не удалась.

Оставшись один, Шакра стал размышлять, каким способом уничтожить Треглавого. Владыка богов послал в него громовую стрелу и тот пал мертвым.

Павший выглядел как живой.

Удьйогапарва. Глава 9. Шлоки 19 — 39.

«Шалья сказал:

...Тут супруг Шачи увидал плотника, случайно пришедшего туда. И сказал ему без промедления Каратель (демона) Паки: «Быстро отруби ему головы. Исполняй мое повеление!».

Плотник сказал:

У него чрезмерно широкие плечи, и топор этот не сможет отсечь их. И сам я тоже не смогу совершить поступка, который осуждается людьми благочестивыми.

Индра сказал:

Ты не бойся и немедленно выполни мое повеление! Ведь по моей милости оружие твое будет подобно громовой стреле.

Плотник сказал:

За кого же я должен принимать тебя, который совершил сегодня этот страшный подвиг? Я хочу услышать об этом. Расскажи мне по правде.

Индра сказал:

Я Индра — царь богов, о плотник! Да будет тебе это известно. Исполни же то, что я сказал тебе. Не медли, о плотник!

Плотник сказал:

Как же ты, о Индра, не стыдишься своего столь жестокого поступка? Убив сейчас сына мудреца, ты не испытываешь страха перед убийством брахмана!

Индра сказал:

После я совершу для очищения самые суровые религиозные обряды. Это был мой сильнейший враг, которого я убил громовой стрелою. Даже теперь я встревожен, о плотник, и боюсь его. Отруби же быстро ему головы. И я проявлю к тебе свою благосклонность. При жертвоприношениях люди будут отдавать тебе голову жертвенного животного как свою долю. Это мое благодеяние, (которое я дарую) тебе, о плотник! Ты же скорее окажи мне услугу.

Шалья сказал:

Услышав эти слова великого Индры, плотник тот отсек тогда топором головы Треглавого...».

После смерти Тришираса Тваштри решил создать Вритру, чтобы отомстить Индре.

Но уже после первой схватки Шакра отступил, а боги впали в большое уныние. Небожители с Шакрой пришли в замешательство и решили посоветоваться с отшельниками. Все боги охвачены страхом. И тогда небожители вместе с мудрецами обратились за помощью к Вишну. А он советовал мудрецам и гандхарвам мир с Вритрой. Сам Вишну обещал невидимым войти в громовую стрелу и тем самым оказать помощь Шакре.

Мудрецы, подойдя к Вритре, просили его о мире и дружбе с Шакрой. Вритра сказал, обращаясь к мудрецам и называя их достойнейшими, что он слышал все, что произносили они и гандхарвы. Но каковы же их предложения?

Удьйогапарва. Глава 10. Шлоки 23 — 47.

«Мудрецы сказали:

Для людей благочестивых желанна такая дружба, которая может возникнуть при единой встрече. После этого случится уже то, чему быть должно. Не следует упускать случая установить дружбу с человеком добродетельным. Поэтому желательно искать дружбы с благочестивыми. Дружба с благочестивыми прочна и постоянна, ибо при затруднениях мудрый может дать полезный совет. Дружба с благочестивым сулит большую выгоду; поэтому мудрый человек не должен стремиться к убийству человека добродетельного. Индра же чтится среди благочестивых, ибо он правдоречив и великодушен, отличается чувством справедливости и утонченностью суждений. Поэтому пусть будет у тебя с Шакрой вечный мир! Итак, проникнись доверием (к нему). Да не будет разум твой направлен к иному!

Шалья сказал:

Услышав слова великих мудрецов, величественный (асура) сказал им:

«Несомненно, прославленные отшельники должны мною чтиться. То, что я скажу, о боги, все должно быть вами выполнено. Тогда я сделаю все, что сказали мне быки среди дваждырожденных. (Сделайте так,чтобы) меня невозможно было убить никаким предметом, сухим или мокрым, ни камнем и ни деревом, ни оружием и ни громовою стрелой, ни днем, ни ночью; чтобы не смог меня убить и Шакра вместе с богами, о владыки брахманов! При таком условии для меня приемлем вечный мир с Шакрой!». «Ну и прекрасно!»— сказали ему в ответ мудрецы, о бык из рода Бхаратов! И когда мир таким образом был заключен, Вритра очень обрадовался.
А Шакра, исполненный неприязни, был всегда настороже. Обдумывая средства для убийства Вритры, сокрушитель Балы и Вритры постоянно искал лазейку, беспокойный (в своих замыслах). Однажды, когда наступили сумерки и волнующий, страшный час, увидел он на берегу океана того великого асуру. И подумал тогда владыка о даре, пожалованном величественному (асуре): «Вот стоят страшные сумерки — ни ночь, ни день. Вритра непременно должен быть убит мною, ибо он — мой враг, отнявший у меня все! Если я не убью теперь Вритру, этого великого асуру, могучего и громадного, для меня не будет счастья!». И когда Шакра так размышлял, помня о Вишну, увидел он в океане целую гору пены. (И он сказал себе:) «Это ни сухое и ни мокрое и не оружие. Я пущу его во Вритру, и вмиг его не станет!». И он пустил стремительно во Вритру ту пену в сопровождении громовой стрелы. И тогда Вишну, войдя в пену, уничтожил Вритру. Когда же был убит Вритра, все страны света освободились от мрака. Подул приятный ветер, и возрадовались все существа.

Затем боги вместе с гандхарвами, якшами, ракшасами и змеями, а также мудрецы восславили великого Индру различными хвалебными гимнами. И приветствуемый всеми существами, он сказал им слова ободрения. Убив врага, Васава, знающий справедливость, вместе с божествами почтил с радостью в душе Вишну, наилучшего в трех мирах. Но потом уже, после того как был убит могущественный Вритра, наводивший ужас на богов, Шакрой стало овладевать чувство (совершенного им) вероломства, и он впал в глубокое уныние. Его также стало еще угнетать сознание греха от убийства брахмана, ибо он велел умертвить Треглавого (сына Тваштри). Он удалился к пределам миров, лишаясь сознания и чувств. И угнетаемый своими грехами, владыка богов стал неузнаваем. Он жил, скрывшись в воде, подобно извивающемуся в корчах змею...».

Несчастья Индры, измученного страхом, продолжались. Он был лишен сана царя богов, от него едва не увели жену. Но об этом, может быть, мы поговорим в другой раз.

Бессмертные боги нашли перепуганного Индру в озере. Чтобы очистить страдающего Индру от греха убийства брахмана, они совершили жертвоприношение коня. А царь богов поделил тот грех между деревьями и реками, между горами и землей, и среди женщин. Избавившись от него, Индра стал свободен и от душевных мук.

Шачи, супруга Индры, нашла своего мужа с помощью брахманов на северной стороне Химавана возле огромного озера. Здесь росли лотосы пяти цветов. Боги пригласили Индру занять трон царя богов, ибо он обуздал свои чувства и победил своих врагов.

Поединок Индры с Вритрой описан и в Шантипарве, а краткие упоминания о нем звучат почти как пословицы во всех книгах Махабхараты. В Ригведе также неоднократно употребляется эпитет Индры — Балавритрахан. Но есть один гимн, который довольно подробно излагает все обстоятельства этой битвы. Обратимся к нему.
Ригведа. ?. 18.

<Разговор Индры, Адити и Вамадевы>

(Мать:)

1. «Это испытанный старый путь,

Через который родились все боги.

Через него же и он должен родиться, окрепнув.

Да не свалит он мать таким образом!»

(Индра:)

2. «Я не хочу здесь выходить. Это плохой проход,

Я выйду поперек — через бок.

Я должен совершить многие не совершенные (еще деяния).

Я буду биться с одним, договариваться с другим».

(Рассказчик:)

3.Он смотрел вслед уходящей матери:

«Я не хочу оставаться, ведь я хочу пойти следом!».

В доме Тваштара Индра напился сомы,

Стоящего сотни, выжатого в два сосуда.

4.Разве она хочет устранить того, кого тысячи

Месяцев носили и много осеней?

Ведь нет ему подобного

Среди рожденных и тех, кто должен родиться!

5.Считая его как бы чем-то позорным,

Мать спрятала Индру, переполненного мужеством.

Тут встал он, сам набрасывая одежду.

Рождаясь, он заполнил оба мира.

(Мать:)

6. «Эти (воды) струятся, весело шумя,

Словно перекликаются благочестивые (жены).

Расспроси их, что это они говорят,

Что за скалу-плотину они разбивают.

7.Говорят ли они ему слова приглашения?

Хотят ли воды подтвердить позор Индры?

Убив Вритру великим оружием,

Мой сын выпустил течь эти реки.

8.Из-за меня юная жена тебя не выкинула.

Из-за меня Кушава тебя не проглотила.

Только из-за меня воды сжалились над ребенком.

Только из-за меня поднялся сразу Индра.

9.Не из-за меня тебе, о щедрый, Вьянса,

Ранив (тебя), отбил обе челюсти.

Даже раненый ты одержал верх:

Ты раздробил голову дасы смертельным оружием».

(Рассказчик:)

10.Телка породила могучего, яростно рвущегося,

Неодолимого, крепкого быка Индру.

Необлизанного теленка мать (пустила) бегать,

(Того,) кто сам себе ищет путь.

11.И мать оглянулась на буйвола:

«Те боги, о сын, тебя подводят».

Тогда сказал Индра, собираясь убить Вритру:

«О друг Вишну, шагни пошире!»

12.Кто сделал вдовой твою мать?

Кто хотел убить тебя, лежащего (или) идущего?

Что за бог пожалел тебя,

Когда ты уничтожил отца, схватив (его) за ногу?

(Индра:)

13. «Из-за нужды варил я себе потроха собаки —

Я не нашел среди богов того, кто пожалел бы (меня):

Я видел, как жену не уважали.

И тут орел принес мне сладкий напиток».

Рассказов об Индре Махабхарата и Рамаяна содержат множество. Но мы остановимся на анализе вышеприведенных, чтобы понять что за персонаж перед нами.

2.Где в мифе история.

По мнению большинства исследователей Вритра — это враг богов, демон , олицетворяющий хаос. Очень часто тексты называют его змеем и представляют без рук и ног, но иногда они говорят о его челюстях, голове, затылке. Он распоряжается громом, молнией, градом, туманом. Вритра покоится на горе и сдерживает воды. Он не человек и не бог. Часть исследователей считает, что Индра символизирует солнце, а Вритра — тучи. Некоторые авторы говорят, что Индра — это воды, а Вритра — горный хребет. Убийство Вритры кто-то понимает как аллегорию ливня, кто-то как таяние снегов в горах, кто-то как борьбу света и тьмы. Интерпретаций этого мифа множество, а истина — одна, как всегда.
Индра — один из самых популярных персонажей эпоса и вед. Он глава пантеона богов и представлен чаще всего как воин, сокрушитель крепостей, покоритель враждебных племен. Это бог плодородия, процветания. Ему присущ вполне человеческий вид: у него есть лицо, борода, руки, ему свойственны человеческие чувства, такие как гнев, храбрость, щедрость, острый ум. Как ни странно, очень часто царь богов представлен трусом, соблазнителем чужих жен.

Что же скрывается за этими противоречивыми описаниями? Не является ли эта амбивалентность указателем каких-то тайн биографии Индры? Что говорит в пользу того, что перед нами отголоски какой-то истории?

Обратимся непосредственно к мифам, то есть к тем фактам, которые описаны в этих сказаниях. В нашем исследовании, посвященном Махабхарате, мы показываем, что юга — это отрезок времени длиной шесть лет. Крита-юга, о которой идет речь в рассказе Ломаши, началась за двенадцать лет до разгрома Рамой Джамадагни воинов Арджуны Картавирьи. Калеи, с одной стороны, враги богов, а с другой — верные слуги Вритры. Сразу возникает вопрос: что же это за боги, коль они не могут справиться с демонами — данавами? Боги бессильны. Брахма растерян. Индра отступает. Да ведь это же обычная ситуация, когда одна из противоборствующих сторон разбита и бежит в панике, спасая собственные жизни! В этом случае прямое столкновение с противником не дает результата и — хорошо, что есть Брахма и Дадхичи! — нужна хитрость.
Но и ваджра, созданная из костей Дадхичи, не помогает — святой мудрец напрасно пожертвовал своей жизнью. Предсмертные мысли и пожелания мудреца не так-то просто воплотить в жизнь. Боги бегут, охваченные страхом! Обратим внимание: если богам известен страх, то им должны быть известны и другие человеческие чувства. И действительно, Индра после первой же неудачи впадает в уныние. Конечно, в Индии это не смертный грех, но все же больше оно характерно для слабого человека, нежели для главы богов. Брахманы-мудрецы оказывают Индре полную поддержку, благодаря чему Шакра и усилился. Но разве не испытывал каждый из нас в беде прилив сил после утешения близкими людьми? Тогда почему именно этот факт выводит из себя Вритру? Величественный асура разгневан! Когда он узнал, что на стороне Индры брахманы, ярость его становится безмерной. Надо думать, что поддержка и помощь брахманов носила очень реальный характер. Несомненно, Вритра — политический противник брахманов и его, по всей видимости, раздражают бесконечные жертвоприношения и связанные с ними неуемные жадность и мздоимство брахманов. Именно поэтому — с точки зрения жрецов — он демон, данава, асура, не верящий в богов и не приносящий жертв. Более того, он — разрушитель жертвоприношений! А по представлению брахманов это уже преступление. Поэтому Вритру следует убить! «По предсказанию» Брахмы успех этого предприятия должна обеспечить ваджра, сделанная из костей мудреца Дадхичи. Почему же ваджра убивает только после помощи богов? Ведь подобная «помощь»умаляет предсказание. Вероятно, речь идет об удобном моменте. Ваджра может помочь только при очень определенных обстоятельствах: например, когда человек спит, или когда он пьян, или чем-то очень занят. Но как ведет себя наш герой? Во время боя он объят ужасом, не верит в действенность ваджры (то есть попросту говоря сомневается в предсказании Брахмы), а, победив Вритру, не может поверить, что он это сделал, и бежит, гонимый страхом. Беглец, еще не бог, укрывается в озере. И
это — подвиг? Герои так себя не ведут. А тем более боги... Напротив, герой, убивший демона, который мешал людям жить и представлял собой для всех смертельную опасность, должен ликовать, должен, наконец,показаться перед спасенными им людьми и получить от них заслуженную благодарность, почет и славу. Вместо всего этого — страх и бегство! Перед нами ведь просто картина убийства. А если предположить, что убит не вымышленный, нереальный персонаж — «демон», а человек, за смерть которого могут и отомстить, то все становится ясным.
Поведение Индры — это типичное поведение преступника, опасающегося возмездия и терзаемого угрызениями совести. Более того, это поведение человека, совершившего не просто обычное преступление, а нечто такое, что непременно осуждается большинством людей.
Рассмотрим второй вариант легенды из Удьйогапарвы. Она значительно более сложна. Текст легенды не поясняет, чем же Индра огорчил Тваштри, что последний раз за разом стремится осложнить Индре жизнь. И почему нужно создавать сына с тремя головами? Избыток не всегда полезен, чаще он даже мешает. Зачем же такие сложности, если Треглавый падает от одного единственного удара ваджры? Сразу нужно сказать, что Триширас — не «демон», так как подчеркивается его преданность Ведам. Трудно представить себе демона, преданного священному учению! Так в чем же разгадка человека с тремя головами? Очевидно, что три головы символизируют три различные функции, которые исполняет Триширас. Поскольку речь идет о борьбе за власть, то и функции эти, понятно, исключительно властные. Применительно к тому времени, это, конечно, функции жреческая, воинская и правящая. Поэтому Триширас — это не один человек, а три человека — верховный жрец, военачальник и главный советник при правителе страны (первый визирь, или — по современному — премьер-министр). И эти трое являются постоянным советом при правителе — Вритре. Все трое преданы Вритре и с точки зрения Индры и брахманов являются препятствием на пути к власти. Именно поэтому их следует устранить прежде, чем будет устранен сам Вритра. Даже их противники отдают им должное: им приписывают такие качества, как смелость и верность.
Попытка предложить им апсар и устранить их путем дискредитации в глазах Вритры не удалась. Это свидетельствует о том, что советники — люди зрелые, и их трудно соблазнить женскими прелестями и преходящими радостями жизни. Они не стремятся к легкой жизни, знают цену всему. Пустым речам и славословиям проходимцев они предпочитают конкретные дела и ответственных, серьезных людей. Личная выгода для них стоит на втором месте, а на первом все-таки ценности государства. Убивая Тришираса — об этом следует сказать особо — Индра не вызывает его на поединок. Нападение является неожиданным, а значит подлым!
Казалось, ваджра Индры не знает промаха, и шансов выжить у Тришираса нет. Но дальнейшие события заставляют сомневаться в мощи удара ваджры царя богов. События принимают несколько необычный оборот. Совершенно неожиданно рядом с Индрой появляется какой-то плотник — Такша. И тут царь богов приказывает «случайно пришедшему» плотнику отрубить головы лежащего Тришираса. Но почему он сам не может это сделать? И почему там оказался этот Такша? И кто он такой, что связывает его с Индрой? Из последующего диалога Индры и Такши становится понятным, что Плотник оказался на месте убийства Тришираса не случайно, а был участником заговора против Тришираса. Более того, Триширас жив и после удара ваджры! Ведь широкие плечи Треглавого не помеха, чтобы отрубить голову у мертвеца. А вот если Триширас жив, то широкие плечи — это показатель силы человека, и Плотнику есть чего бояться. Опасения Плотника не напрасны! Он не хочет совершать осуждаемый обществом поступок. Плотник осознает, что подобное действие преступно. Но Индра настаивает. Плотник не соглашается. Он называет этот подвиг Индры «страшным»! То есть, фактически, считает его преступлением. Но все-таки Такша делает требуемое, но только после обещания Индры наградить его, после чего спокойно возвращается домой. По оценке Плотника убийство Тришираса — это поступок, которого следует стыдиться. Какой уж тут подвиг... Такша всеми силами пытается уклониться от участия в преступлении, но в конце концов соглашается пожертвовать моральными соображениями из корыстного интереса. Но какова же эта жертва? Кто убил Тришираса — Индра или Такша? Ответ прост. Они соучастники. Индра видит в Триширасе прежде всего соперника или даже врага. Он боится его даже мертвого. Зачем Индре нужен человек с топором — Плотник -Такша?

Разве он сам не может отрубить эти головы, ведь он же Кулишадхара, то есть, носитель топора? Да и зачем вообще нужно рубить головы мертвецу? Здесь возможны только два варианта. Чтобы точно знать, что жертва несомненно мертва. Или убийца должен предъявить кому-то вещественные доказательства смерти именно Тришираса.

Подведем итоги. Случайно пришедшего на место убийства человека обычно убивают как нежелательного свидетеля. Случайно пришедшего не будут просить о помощи, особенно, учитывая то, что этот поступок осуждается самим этим случайным пришельцем. Случайно встретиться двоим (Индре и Плотнику), а затем без всякого мотива убить третьего (Тришираса), которого Индра воспринимает как своего конкурента, просто невозможно. Значит, убийство было запланировано, а встреча была не случайной. Такша ведет себя как соучастник, хотя и с какими-то оговорками.

Мотив убийства простой и понятный — соперничество в борьбе за власть. Убит не асура («демон»), а человек, точнее, три человека, составлявших вместе устойчивый властный орган, опору Вритры. Имя Такша (Плотник) ассоциируется с именем Такшака (Дровосек). Оба вооружены топором, оба являются «случайными» знакомыми Индры. Скорее всего, это один и тот же человек. Но поскольку ранее мы показали, что Такшака — это Рама Джамадагни, то можно сделать вывод, что Такша (Плотник) — это все тот же Рама Джамадагни, он же — Парашурама, он же — Такшака.
Возникновение Вритры объясняется кознями Тваштри против Индры, точно так же, как и рождение Тришираса. Задача Тришираса — досадить Индре, задача Вритры — отомстить за смерть Тришираса. То есть, оба фактически выполняют одну и ту же задачу и оба не справляются с ней. Или, если посмотреть с другой стороны, оба мешают Индре, и он хочет их устранить. Но уже после первой стычки Шакра отступил, а богов охватило уныние. Силы сторон не равны, Вритра один сильнее всех богов и Шакры. Вывод простой — Вритра старше Индры и у него намного больше власти и соответствующих возможностей для борьбы. Боги решили взять тайм-аут и посоветоваться. Уныние, замешательство и страх бессмертных столь велики, что они вынуждены обратиться к младшим по рангу — отшельникам.
По легенде Вритра сотворен как средство для убийства Шакры. Казалось бы, после первой легкой победы он может спокойно осуществить жестокий замысел Тваштри, ведь он носитель злой темной силы. Но — парадокс! — Вритра настроен исключительно миролюбиво. Пацифизм Вритры столь выражен, что само собой возникает вопрос: а было ли вообще намерение Тваштри убить Индру?

Инициатива в возникновении и продолжении распри принадлежит только

Индре. По логике, будучи победителем в первой схватке, Вритра должен был убить Шакру, ведь для этого он и был создан. Трудно представить себе демона, который не только не убивает, но и прощает того, кто пытался его убить, и даже просит гарантий личной безопасности для себя, что уж совсем абсурдно. То есть, в поведении Вритры нет никаких признаков демонических сил. Так ведет себя умудренный жизненным опытом старший по отношению к неразумному, еще не битому жизнью молодому человеку. Вритра выглядит в этом эпизоде добродушным, отходчивым, но все же осторожным человеком, и уж никак не злым демоном!

Хорошо, что богам есть с кем посоветоваться. Они обращаются к отшельникам. И для тех, и для других Вритра — враг. А общий враг может сближать и совершенно разных людей, что уж говорить о небожителях и мудрецах. Обычно люди обращаются за помощью к богам, слабейшие — к сильнейшим, но что делать, когда в помощи нуждаются сами боги? Бессмертные не любят обнажать свое бессилие перед простыми людьми. Но, когда ситуация выходит из-под контроля, спасительный рецепт следует искать везде. Боги не являются исключением из этого правила. Отшельники, славящиеся своей мудростью, и на этот раз не могут оказать помощи богам. Ее оказывает Вишну. Зачем же тогда боги обращались за советом к отшельникам? Почему Вишну, один из богов, не посоветовал им это раньше? Первое впечатление такое, что у него есть свои собственные интересы, причем не совпадающие с интересами остальных богов. Его фигура стоит как-то особняком. А это значит, что его совет был вставлен в этот эпизод гораздо позже описываемых событий. К вечной славе Господа... нужен маленький обман.

Благочестивые сочинители Махабхараты охотно и часто напоминают всем слушателям об особой роли Вишну и Кришны где только возможно. Для прославления Вишну годятся любые средства. Если фактов недостаточно, то их можно придумать. Но, очевидно, что мудрецам и богам и без советов Вишну было понятно, что слабейшая сторона должна просить мира у сильнейшей. А слабейшими были боги и Индра. Но что это был за мир?

Мудрецы просят о мире для Шакры. Вритра обращается к ним с уважением, называет их достойнейшими. И даже склоняет перед ними голову. Зачем это демону? Речь мудрецов переполнена и общеизвестными словами, и нарочитой смиренностью, способной усыпить бдительность, и просьбами. Трудно согласиться с «мудрецами» в том, что дружба с благочестивым обещает большую выгоду. Неужели в центре интересов благочестивых находится корысть? Дружба — это вообще наиболее чистое и бескорыстное чувство, по крайней мере для мужчин. Благочестивых должны были бы интересовать отношения между людьми, они должны умиротворять людей, разрешать конфликты, проповедовать согласие и уважение к предкам, традициям, богам.

В основании дружбы лежат общие интересы, дела и цели. Дружба сама по себе гарантирует мир и безопасность. Ею не дорожит лишь глупец и заведомый обманщик. И совершенно непонятно, почему же только мудрый человек не должен стремиться к убийству добродетельного? Это не должен делать любой человек, и даже если это не добродетельный человек. Вся фраза становится понятной, когда в качестве примера благочестивого человека приводится Индра. Ему приписываются такие качества, как правдивость, великодушие и справедливость.

По сути дела, отшельники просят мира для Шакры, говоря, что ему не свойственны ни жадность, ни подлость, ни вероломство. И сами выступают гарантами этого мира! Утверждения о благочестивости и добродетельности Индры выглядят как заступничество. Чем-то Индра очень провинился перед Вритрой. Боги с мудрецами просят Вритру его простить, обещая, что больше Индра не будет себя плохо вести. Никаких сомнений в порядочности, честности и справедливости Вритры отшельники не высказывают. Этот «демон» достоин соблюдать мир с благочестивым. И действительно, если бы Вритра был лжецом, несправедливым, недобродетельным, вероломным, то мир с правдоречивым и добродетельным Индрой был бы невозможным. Вритру долго и настойчиво уговаривают, убеждают в том, что Индра честен, благороден, справедлив и правдив. Конечно, мир возможен только в том случае, если обе стороны честно выполняют его условия. И Вритра в конце концов соглашается. Вот таким был этот мир для Шакры, предложенный мудрецами. Теперь посмотрим, как отнеслись к этим предложениям Вритра и Шакра.

Первое, что привлекает наше внимание, это гарантии личной безопасности, которых требует Вритра. Величественный асура, победитель фактически настаивает на единственном условии — сохранить ему жизнь. Мир возможен, с точки зрения Вритры, только в том случае, если Индра не будет покушаться на жизнь Вритры. Возникает впечатление, что Вритра очень опасается за свою жизнь, даже просто боится. Это впечатление усиливается от множества повторов: ни днем, ни ночью, ни одним Шакрой, ни вместе с богами, ни острым оружием, ни дубиной, и так далее. Из этого следует, что так называемый первый бой Шакры с Вритрой был по сути неудавшимся покушением Индры на жизнь Вритры. Причем боги в этой схватки явно выступали на стороне Индры, были его союзниками. Мудрецы-отшельники появляются уже в качестве посредников переговоров Вритры с богами и, что очень важно, дают Вритре требуемые им гарантии безопасности. И Вритра поверил мудрецам, уверяющим его в своем благочестии. Поверил их словам! И разве могло быть иначе, ведь асура с самого начала своей речи сказал, что он чтит отшельников. То есть доверяет им! Последующие события показали, что доверие было ошибочным и фатальным.
Теперь посмотрим на поведение человека, о котором так хлопочут мудрецы. Ведь если Индра подведет отшельников, то им должно быть стыдно. Гаранты мира должны обеспечить мир своим воздействием на Индру. Но первое, что бросается в глаза в поведении Индры, это то, что он совсем и не собирается выполнять условия мира. Он полон враждебности, хотя вначале и сохраняет осторожность. Перебирая и отбрасывая все возможные средства, он упорно ищет любую возможность нарушить договор и ждет только удобного момента, чтобы это сделать. Очевидно, что Вритра сильнее Индры, но у него нет никаких мыслей, никаких планов нарушить договор и убить Индру. А ведь ранее утверждалось, что Тваштри создал Вритру, чтобы тот отомстил за смерть Тришираса. Условия мира нарушает не Вритра, а Индра! В честной борьбе ему Вритру не одолеть. Иначе говоря, бог слабее асуры. Шакра убивает Вритру, нарушив данное им самим слово. Это и называется вероломством. Гарантии мудрецов отброшены. Что это — ошибка мудрецов в отношении Индры или их совместный обман с целью усыпить бдительность Вритры? Создается впечатление, что мир был заключен только для того, чтобы выиграть время. Если мудрецы ошиблись в оценке поведения Индры, то что это за мудрецы? А если они дают Вритре гарантии безопасности, то почему не несут никакой ответственности за их нарушения? Если же они вместе с Индрой обманывают Вритру, то это уже не мудрецы, а мошенники. И все разговоры о вечном мире, дружбе и благочестии являются лишь средством усыпить бдительность Вритры.

Шакра убивает Вритру громовой стрелой, спрятанной в пене. Но в условиях мирного договора стоял пункт, что Вритру нельзя убивать громовой стрелой. То есть, и здесь мы видим, что нарушителем является Индра. Оружие убийства, как бы оно ни было спрятано, все равно остается оружием убийства. Его и прячут с целью усыпить бдительность противника. Причем здесь пена? Это просто хитрость сочинителей сказания, созданная с целью убедить слушателей в том, что Шакра, хотя он и убил Вритру, не нарушил условия договора.

Отшельники радостно отреагировали на смерть Вритры. А ведь, будучи гарантами мира с Вритрой, после его смерти они должны были испытывать мучения совести. Но ничего этого нет. Вместе с небожителями отшельники принялись прославлять Индру. Приятный ветер дует всегда, когда гибнут их враги. Общественное мнение, активно создаваемое брахманами, объясняло простолюдинам, что страна освободилась от мрака, хотя ночи не перестали сменять дни. Освобождением от мрака было названо убийство неугодного богам и брахманам политика. Теперь уже не надо ничего скрывать: мудрецы и боги действуют заодно. Гарантии безопасности, данные отшельниками, с самого начала были лживыми. Боги, восхваляя Индру, назвали его поступок справедливым. Кто осмелится судить победителя? Чтобы разделить вместе с ним плоды победы, его лучше громче прославлять. Но все это было слабым утешением для Шакры. Он снова впал в уныние, им овладело чувство вероломства, сознание собственной греховности. Он скрылся от людей и стал жить в глухом лесу возле озера.

Почему Шакра, убив такого сильного врага, не радуется победе, а впадает в уныние, убегает и прячется в безлюдном месте? Почему у царя богов вдруг возникло осознание совершенного им греха? Разве бог может совершить грех? Почему Индра не радуется вместе с остальными богами и мудрецами? Царь богов ведь начал осознавать чувства вероломства и уныния после убийства Вритры, хотя появление греховности связано со смертью Тришираса. Почему осознание своей греховности не возникло у Индры сразу после смерти Тришираса, но еще до убийства Вритры, если уж Триширас был брахманом, как утверждают авторы текста? Нет, осознание греха, совершенного им, появилось у Индры именно после смерти Вритры.

Разве убийство демона — это грех? Ведь по логике нормальной человеческой морали убийство демона должно было бы прославить его победителя Индру на весь мир и радость победителя врага всех богов должна была быть явлена всему миру. Но именно после убийства Вритры Индра бежит, скрывается от всех, «угнетаемый своими грехами». Что за поступок совершил Индра? Что это за победа царя богов, которая вызывает не радость, а увеличивает его грехи? Для победителя даже обычного врага такое поведение является, по меньшей мере, странным. Но еще более странно это выглядит для победителя демона. Убийство такого сильного и страшного демона должно было бы, напротив, как индульгенция, освободить его от многих грехов. А вышло наоборот...
Но если Вритра не демон, а просто человек, то его вероломное убийство, совершенное в нарушение данного обета, это как раз такой поступок, который должен обременять совесть. И тогда бегство, уныние, страх, угрызения совести, стремление скрыться от людей в тайном убежище — все это, скорее, признаки поведения преступника — убийцы, а не героя, избавившего мир от жестокого демона.
Кем же был Вритра? Текст легенды именует его — величественный, асура. В самой этой характеристике звучит нечто возвышенное, царственное. Таким может быть правитель. Триширас — сын бога Тваштри. Оба они обладают «вселенской формой», то есть, надо полагать, неограниченной властью, чем-то вроде власти императора. Обоих убивает Индра, но Тришираса помогает убить Такша (Плотник). Даже если предположить, что Триширас и Вритра одно лицо, и мы имеем два варианта одной легенды, то все равно никто из них не является брахманом. Почему же Индра скорбит именно по поводу убийства брахмана? Возможно, убийство Вритры по степени греховности приравнивалось в глазах современников к убийству брахмана. Кого же убил Индра, так что его преступление расценивалось как тяжкое, наравне с таким как убийство брахмана?
Как видим, все участники эпизода ведут себя отнюдь не по общеизвестной схеме, согласно которой Индра и боги символизируют добро, а Вритра — зло, демонические силы природы, мрак, хаос... Но если Вритра — человек, то его убийство может быть мотивировано враждой — политической, семейной, личной. Вритра, по словам Индры, — «враг, отнявший у меня все» — может быть либо иноплеменником, отнявшим власть и землю у царя, либо, напротив, самым близким родственником, лишившим его наследства и тем самым отнявшим всякую надежду на счастливую, обеспеченную жизнь. Так в чем же суть преступления Индры? Есть такое преступление, которое однозначно порицается всеми людьми, независимо от расы, национальности, убеждений и времени, в котором они живут, — это убийство родителей. Свидетельство в пользу версии, что Вритра является отцом Индры, можно найти в Ригведе.

Гимны, посвященные Индре, могут удивить любого непредвзятого читателя. Подвиги, совершаемые Шакрой, описывают человека, дела которого никак не могут считаться образцом для подражания. Невольно возникает вопрос: а что в них священного?

Разговор Индры с матерью начинается с того, что мать предлагает Индре подождать и окрепнуть, чтобы не навредить ей. Так родились все боги, таким путем должен идти и сам Индра. Но Индра придерживается другого мнения, он не хочет ждать и готов драться с одним, а договариваться с другим. Его путь лежит в стороне от общепринятых дорог. Мать советует сыну придерживаться старых обычаев. Индра, подталкиваемый своими желаниями, готов выступить против всех и ему наплевать на то, что будут думать о нем другие. Его не беспокоят тревожные раздумия матери, что он может навредить ей.

Так о чем здесь идет речь? Чего же хочет добиться Индра во что бы то ни стало, а его мать уговаривает его дождаться того же самого, не подгоняя времени? Очевидно, что Индра не из простой семьи, что его отец — какой-то правитель и Индра — его наследник. Но Индра не хочет ждать естественной смерти отца, мать же советует своему сыну подождать и получить власть по обычаю.

Внимательное прочтение этого гимна ясно показывает, что его содержание носит ярко выраженный биографический и исторический характер. Больше всего неясности вызывает вопрос хронологии. Все тринадцать стихов гимна расположены не в последовательном порядке, который представлял бы начало конфликта, его развитие, усугубление, кульминацию, убийство, побег и, наконец, тяготы последующей жизни Индры, а в ином, сильно измененном порядке. Загадочность событий усиливают постоянные забегания в будущее время или, наоборот, воспоминания о прошлом. Кроме того, каждый стих гимна содержит размышления о событиях и наполнен чувственными переживаниями.

Но если изменить порядок стихов в гимне, то можно получить точное и последовательное изложение событий.

1.Первые два стиха, из которых мы узнаем, что Индра встречается с матерью где-то недалеко от их родного дома. Из этих стихов мы узнаем, что Индра совершил какой-то поступок, вызвавший гнев отца и заставивший Индру скрываться вдали от родного дома. Надежды на прощение минимальны, и Индра понимает, что его могут лишить наследства. Жить как все он не желает. Чтобы добиться своих целей, он готов идти наперекор всем.

2.На третьем месте должен стоять стих под номером восемь. Из слов матери можно понять, что у отца Индры есть еще одна молодая жена и притом с ребенком. У Индры уже давно незавидная репутация. Опасаясь, что его брата по отцу назначат наследником, а сам он останется ни с чем, Индра совершает попытку убийства своего сводного брата, бросив его в реку. Но обстоятельства оказались сильнее, и брат остался живым. Мать Индры употребила все свое влияние, сделала все, что могла, и юная жена простила Индру. Но конфликт не закончился на этом, он только начался.

3.На четвертом месте следует расположить стих под номером шесть. По городу поползли слухи о конфликте в семье правителя. Разговоры об этом ведут все горожане, что называется, и стар, и млад. Все эти тревожные пересуды волнуют население, подрывают авторитет власти отца Индры. Беспокойство поселяется в народе.

4.Пятое, шестое и седьмое места. Эти места должны занимать стихи под номером три, четыре и пять. В вечерних сумерках мать Индры возвращается домой, а Индра, вопреки ее желанию, идет за ней. В доме своих предков Индра напился сомы из двух сосудов. Как бы мать ни любила своего сына (а матери в подобных случаях всегда защищают своих детей), своих мыслей и намерений устранить отца Индры и своего мужа у нее нет. Но слепой инстинкт женщины, спасающей одного мужчину (сына), легко может погубить другого (мужа). Мать прячет Индру от отца и, может быть, смутно, на самой глубине своей души, она опасается чего-то позорного: или отец узнает о возвращении Индры домой, или Индра... О другом исходе она старается даже не думать. Темнота покрывает весь мир и дом отца Индры. Убийство отца принесет позор Индре. Неважно, что по этому поводу будут думать люди. Пусть говорят. У Индры нет другого пути. Эта ночь должна решить все.

Еще не рассвело. Индра проснулся. Набросил одежду. На дворе стоял туман. Остатки сомы еще бродили в крови. Отец спал. Лежа без движения, он напоминал собой змея без рук и ног. Так пусть он не проснется... Сейчас или никогда! Никто не вправе отнимать у него надежды на счастье. Ни друг, ни враг, ни отец!

5. На восьмом месте должен находиться стих под номером одиннадцать. Итак, решение принято! Надо убить отца. Индра раньше говорил матери, что его поддерживают боги, ныне живущие в горах. В случае смерти Вритры, (а его смерти жаждут боги), они и послушные им отшельники сделают все, чтобы власть перешла к нему, Индре. Но мать не уверена, что ей нужна власть, добытая таким способом. Она считает, что брахманы не выполнят свои обещания: «Те боги, о сын, тебя подводят». Но Индра уже принял решение: Вритра будет убит! Нужно сделать только такой нужный, последний и самый решительный шаг!

6.Стих под номером девять соответствует своему месту. Мать вспоминает о прежней стычке Индры с Вьянсой, который ранил его, нанеся удар в челюсть. Но и раненый, Индра одержал верх. Словно в раздумьях, после долгих колебаний, мать считает, что распри в доме начались не из-за нее. И вот — какой ужас ! — мать становится свидетельницей убийства отца сыном.
7.На десятом месте должен быть стих под номером семь. Уже та первая драка утвердила позор Индры — сын поднял руку на отца. Что же будет, если сейчас Индра убьет отца? Полная сумятица мыслей в голове матери. Волны позора не умолкнут, как не перестанут течь реки. Смерть Вритры опозорит и сына, и мать, и весь род.
8.На одиннадцатом месте должен быть стих под номером двенадцать. Сын убивает отца. Мать становится вдовой. «Разве хотел, — спрашивает мать, — тебя убить отец?» Рой мыслей в голове матери множит вопросы, на которые она не может найти ответа. Став единственным свидетелем гибели мужа, она фактически стала соучастницей убийства. Как и всякому суеверному человеку, ей кажется, что только боги спасли жизнь ее сыну. Но какой ценой? Ни слова упрека сыну от нее мы не слышим. Ни одного намека на жалость к убитому. Только сожаление, что она стала вдовой. Кто же теперь будет защищать ее?

9.На двенадцатом месте поместим стих под номером десять. Автор гимна Вамадева восхищается мощью Индры. Факт убийства не осуждается, вообще не оценивается с позиции морали. Мать провожает Индру из дома. Теперь он должен сам завоевывать свое место под солнцем, находить новые пути для самоутверждения. Рассказчик сочувствует матери, что она вынуждена отпустить сына еще совсем в раннем возрасте. Индре предстоит возмужать, превратиться в зрелого мужчину. Чтобы стать «богом», необходимо убийство отца превратить в убийство демона. Путь к этому долгий. Но Индре суждено стать «богом».

10.Тринадцатому месту соответствует стих под номером тринадцать. Индра убегает из дома. Преступника ждут нужда и лишения. Какие бы гимны и славословия в его честь ни слагали заказчики и пособники преступления, все-таки заказчиков немного, а большинство людей всегда осуждает злодеяние, испытывая инстинктивное отвращение к преступникам вообще. Участь изгоя и чандалы ждала будущего царя богов. Отверженный скрывался в глухом лесу возле озера. Современники хорошо знали цену «победителю Вритры». И даже боги, о которых говорила мать, не могли сочувствовать убийце своего отца. Да и кто мог сочувствовать такому человеку? Разве такой же убийца... Или люди, которым убийство Вритры было выгодно. Изгнанник испытывал унижения, но терпел, даже когда оскорбляли его жену. Его пищей стали потроха собаки. Но время лечит любые раны. Особенно, когда за дело берутся умелые лекари. Изменения в судьбе Индры пришли тогда, когда какой-то брахман догадался, что эту ситуацию можно использовать для блага «богов» — брахманов высшего разряда.

Итак, Индра становится «богом» только после убийства своего отца. Этого отца зовут Вритра. Именно этот факт тщательно скрывается авторами и эпоса, и Ригведы. Здесь нет никаких сомнений. Но из слов матери ясно, что на убийство отца Индру подтолкнули «боги», отшельники и мудрецы. Так что есть смысл обратить пристальное внимание на их откровения и мудрость, которые воспевает Ригведа.

Что же связывало Индру и риши — певцов Ригведы? Многие гимны Ригведы говорят об Индре, как о страстном любителе веселящего напитка сомы. Скорее всего, именно это пристрастие и настроило Вритру против сына. Все свои подвиги Индра совершил под воздействием алкоголя. Перед убийством Вритры Индра ведь тоже напился сомы. Чтобы совершить подобный поступок, он должен устранить психологические барьеры.

После убийства отца Индра бежит из дома. Он скрывается в глухих лесах. С этого момента изгнанник становится чужим для родного племени шаков. И именно с этого времени мудрецы Ригведы стали его воспевать. Прочитаем теперь эти гимны, посвященные Индре, и посмотрим, за что воспевают Индру ведийские риши.

Ригведа — значительно более ранний памятник древнеиндийской литературы, чем Махабхарата. Она представляет собой сборник гимнов различным богам, используемый в ритуальных целях. Ее авторитет значительно выше эпоса. Герои гимнов — ведические боги: Индра, Агни, Савитар, Сурья, Сома, Варуна, Митра, Ашвины и другие. Из 1028 гимнов Ригведы только одному Индре посвящено 240 гимнов. Но при таком громадном материале количество сюжетов чрезвычайно мало. Из гимна в гимн кочуют одни и те же события, эпитеты, характеристики, повторы, оценки. На наш взгляд, это объясняется не только подражанием большинства авторов Ригведы немногим оригинальным творцам первоначальных текстов, но и во многом историческим характером описываемых событий. Дело в том, что ярких, запоминающихся событий в памяти потомков участников этих событий сохранилось немного. И хотя об этих событиях упоминается во множестве гимнов, посвященных Индре, но детального описания их нет. Да авторы гимнов и не ставили такой задачи — описать историю в том смысле, как мы ее понимаем сейчас. Их задачей было показать некоторый образец для поведения, воспеть и прославить именно его. Моральной оценки героических деяний Индры мы нигде не обнаружим.
По характеру изложения обстоятельств убийства Вритры Индрой видно, что наиболее подробное описание его было сделано не при жизни Индры и его современников, и даже не при жизни их сыновей, а скорее всего, уже при жизни их внуков и правнуков. Индра представлен в этих гимнах уже героем, но еще не богом: у него есть мать, отец, ему присущи человеческие чувства — страх, смелость, гордость, угрызения совести, он испытывает боль, страдания, да и оружие у него довольно обычное для людей — дубина. И этот свой поступок, как и многие другие свои деяния, он совершает в состоянии опьянения. Цели его также носят вполне земной характер. Одновременно с прославлением Индры как героя, его противник Вритра теряет человеческие черты. Но все же грань, отделяющая Индру от абстрактных божеств, сохраняется, хотя с каждым новым гимном она все больше стирается. Именно внуки, видевшие в детстве своего деда, и сохранившие в памяти многие реальные черты его сверстников, слышавшие множество разных историй от своих отцов, должны были запомнить историю своих ближайших предков не в виде перечисления событий и дат, а в форме неупорядоченного собрания рассказов о реальных событиях, уже подернутых романтическим флером «преданий старины глубокой», но еще не утративших реальное содержание судеб людей, которых они знали, с которыми встречались в детстве. Именно они, внуки, испытывали желание идеализировать своих предков, представить их биографии как изложение череды героических свершений. Сыновья на это были неспособны, потому что видели многое своими глазами, им трудно представить героическим то, что они сами воспринимали как прозу жизни. Поэтому самые ранние тексты Ригведы в их первоначальном виде, скорее всего, были составлены людьми из поколения внуков непосредственных участников событий. С каждым поколением людей героизация Индры и последующее его обожествление усиливались так же, как и демонизация Вритры.

Многие герои Ригведы, Махабхараты и Рамаяны одни и те же. Это значит, что в этих произведениях человеческого ума описаны одни и те же события, участниками которых были эти люди. Просто эти героические события были изложены в разное время многими людьми в той форме, какой она была популярна в каждой конкретной местности. Поэтому, хотя эти авторы часто и противоречат друг другу, но все же в чем-то они должны и подтверждать друг друга.

Гимны, посвященные Индре, имеют типовую структуру: какой-то брахман восхваляет Индру, вспоминает самые яркие его подвиги, чаще всего это все-таки убийство Вритры, и затем предлагает Индре приехать к нему в гости на колеснице с марутами или без них, просит уничтожить его врага и затем поделиться захваченным у этого врага добром с автором гимна. Как видим, человек, воспевающий Индру, практически всегда лицо заинтересованное. А значит его оценки действий Индры не будут объективны. На основании того, что врагами автора гимна чаще всего называются дасью или дасы, большинство исследователей предлагают считать Индру и этого брахмана ариями. На наш взгляд это не очень корректно: ведь достаточно часто Индра убивает и ариев по просьбе других брахманов. Образ Индры-героя резко меняется в худшую сторону, когда авторы гимнов называют его «О ты, продаваемый за сому» (Ригведа, 6, 314) или как в следующих стихах:

Ригведа. ?. 24.9 — 10.

(Индра:)

«За большее он предлагает меньшую цену.

Я был рад снова уйти непроданным.

Меньшее он не заменил большим.

Люди со слабым разумением исчерпывают договор (?)».

(Вамадева:)

«Кто купит у меня этого

Индру за десять дойных коров?

Когда он разобьет врагов,

То пусть отдаст мне его назад».

У читателя остается впечатление, что он присутствует на аукционе. И уж, конечно, никак современники не могли называть богом человека, которого выставляли на рынке в качестве товара. Право же, «бог», продаваемый за сому или отдаваемый в аренду за десять коров, вызывает массу вопросов. Но, может быть, для того времени это очень высокая цена? Сравним. В Махабхарате Варуна дает выкуп в тысячу коней за невесту Сатьявати (Араньякапарва, Сказание о паломничестве к тиртхам, глава 115, шлоки 15 — 22). А ведь кони всегда и везде стоили гораздо дороже коров. Стоимость услуг царя богов в сотни раз ниже цены женщины! Почему так низко ценят Индру авторы гимнов?Восхваляя и прославляя его, они тем не менее устанавливают ему реальную цену. Риши Ригведы считают «царя богов» наемником.
Вообще, чего хотят персонажи гимнов Ригведы? Что они ценят более всего? Гимны говорят, что это не знания, не справедливость, не любовь, не мир среди людей, не традиции, не красота природы. Нет, это — страстное, неимоверное желание получить чужое добро, сокровища, богатство.

Ригведа. 1. 121. 15.

«Да не минует нас эта твоя милость,

О великий благодаря наградам! Да окружат (нас) жертвенные услады!

Надели нас, о щедрый, коровами чужого!

Да будем мы тебе самыми щедрыми сотрапезниками!»

Ригведа. ?. 84. 20.

«Ни твои дары, ни поддержки твои, о Васу,

Никогда нас не обманут.

И надели нас, о дружелюбный к людям, всем

Достоянием (других) народов!»

Ригведа ?. 17. 16.

«Желая коров, желая коней, желая добычи,

(Зовут) вдохновенные Индру для дружбы.

Желая женщин — того, кто дает женщин, того, чья помощь нерушима,

Мы подтягиваем к себе, словно бадью в колодце».

Но, возможно, он покупал или выменивал эти богатства для брахманов? Нет, тексты гимнов Ригведы переполнены описаниями того, как Индра отнимал стада коров, коней, овец и богатства у их настоящих владельцев и отдавал это отнятое добро брахманам.

Ригведа. ?. 52. 3.

«Он ведь захватчик из захватчиков (?), отверстие в вымени (с сомой)

С золотым дном, (бог,) возросший от опьянения с помощью мудрых.

Индру этого я призвал благим деянием и молитвой,

(Его,) чьи дары самые щедрые: ведь он полон сомы».

Свою просьбу к Индре совершить грабеж автор гимна называет благим деянием. Храбрость Индры возрастает после приема алкоголя. Да и чтобы ему было легче расставаться с награбленным, нужно снова добавить спиртного.

Известность Индры возрастала после каждого успешного разбойничьего набега. Но это была специфическая слава, слава человека, отнимающего имущество у настоящих владельцев и отдающего это имущество брахманам...

всего лишь за похвалу. И кроме этой славы еще и слава пьяницы — человека, которого можно купить за не слишком большое количество сомы — хмельного, веселящего напитка. Эти грабежи, совершенные в пьяном виде, авторами и заказчиками гимнов и были названы славными деяниями и подвигами. Пьяного не мучат угрызения совести. Добиться его согласия совершить грабеж, кстати, тоже значительно легче. Заказчики были хорошими психологами.
Прославляя Индру и приглашая его в гости, авторы гимнов чаще всего дают ему следующие определения: «боец», «муж знаменитый», «захватчик из захватчиков», «герой», «герой-завоеватель», «захватчик богатства», даже «баран» — и значительно реже «бог».
Ригведа. ?. 51.1.
«Этого барана — много раз призванного, прославленного

Индру опьяняйте хвалебными песнями, (этот) поток добра...»

Человеческие черты характера Индры слишком очевидны. И, действительно, в ранних гимнах они еще полны реальности. Например, в Ригведе (4. 18.3) перед убийством Вритры он выпил два сосуда сомы. А вот в более позднем гимне съел уже три котла буйволов и выпил три озера сомы:

Ригведа ?. 29. 7 — 8.

«Друг-Агни быстро сварил другу

По его желанию три котла буйволов.

Для убийства Вритры Индра выпил

У Мануса выпитого сому — три озера сразу.

Когда он, щедрый, съел мясо трехсот буйволов

(И) выпил три озера, полных сомы,

Словно победный клич, все боги провозгласили добычу

Индре, после того как он убил дракона».

А Вритра, как видим, превращен в дракона. Но гимны на этом не останавливаются. Восьмой стих усиливает гиперболизацию: три котла вмещают уже мясо трехсот буйволов, Вритра становится полностью волшебным существом. Но тенденцию, однажды намеченную, уже не остановить. В восьмой мандале обожествление Индры практически закончено.

Ригведа ?. 77. 4.

«В один глоток Индра

Выпил сразу триста

Озер сомы...,»

Невероятность и масштабы содеянного способствуют обожествлению. Подобные примеры можно приводить во множестве. Фантазия слушателей и никем не обуздываемый словесный водопад рассказчиков довершали однажды начатое.

Таким образом, мы можем проследить путь превращения Индры из героя в бога, причем герой этот явно не является носителем совершенных моральных качеств. Как раз наоборот, мораль — это вообще, кажется, последнее, на что обращают внимание авторы гимнов.
Ригведа ?. 13. 5.

«Ты сделал так, что земля стала видной для неба,

О убийца змея, который освободил пути для рек,

Тебя, бога, боги породили похвалами,

Как скакового коня (освежают) водой. Ты достоин гимна».

Безудержная лесть искажает восприятие мира. Но всякий обман совершают ради корысти. И все же в самом худшем положении оказываются доверчивые потомки: все легенды им кажутся правдой. Наиболее темные и непонятные места в гимнах наивные слушатели совместными усилиями многих поколений превратили в божественное откровение.

Но если мы отчетливо наблюдаем путь из героев в боги, то должен быть и начальный пункт этого пути: превращение человека в героя. И он есть. Точка отсчета этого процесса — убийство Вритры. Это был первый так называемый «подвиг» Индры, совершенный в глубокой юности. Все остальные свои деяния, так подробно воспеваемые ведийскими ришами, он совершает позднее.
Итак, если Индра — человек, то следует полагать, что и его противники живые реальные люди, а не демоны, ракшасы, драконы и прочие волшебные существа.
Главный противник Индры — Вритра. Гимны Ригведы без конца повторяют, что Вритра запрудил реки, а Индра, убив Вритру, освободил воды. «Ты сделал реки, о Индра, легко проходимыми» — яркий пример, иллюстрирующий свободу движения вдоль рек, наступившую после убийства Вритры. То есть, и это деяние Индры возможно понять, не искажая здравого смысла. Представим следующую панораму событий.
Вритра — правитель огромной территории, захваченной пришельцами с севера. Реки — это торговые маршруты, по которым движутся караваны судов. Иногда путь этот проходит и по суше, но вдоль рек. По берегам этих водных артерий расположено множество священных мест — тиртх. Возле них живут брахманы, совершающие жертвоприношения от имени проезжих торговцев, цель которых — вымолить у богов удачу в торговле. В результате создалось положение, при котором значительная часть прибыли от торговли попадала к брахманам. Правитель же не получал с этих сумм налоги. Торговцы повышали цены, чтобы компенсировать эти непроизводительные расходы. В результате этих действий страдали покупатели, страдала казна, да и сами торговцы тоже — ведь дорогие товары медленнее расходятся, товарооборот уменьшается. Вритра запрудил реки! Это значит, что правитель силовым путем прекратил такие «священные поборы», разогнал брахманов и стал сам контролировать движение товаров по торговым путям. Он резко снизил налоги с торговцев. В выигрыше оказались все: торговцы, земледельцы, воины, ремесленники. Все, кроме брахманов.

Огромная масса брахманов, оставшись без источника пропитания, не смирилась. Небожители и святые отшельники, не способные жить трудами своих рук (производительный труд считался у них позорным занятием) стали искать способ убить Вритру и уничтожить созданную им новую налоговую систему, где у них не было никаких льгот и привилегий. Такая обязанность, как кормить самих себя, рассматривалась ими как обуза. Так родился замысел мудреца Дадхичи: убить Вритру руками его сына. Поддержка мудрецов заключалась в тщательной психологической обработке сына вождя, в умении воздействовать на его слабости и пороки.

Индра унаследовал от отца физические данные, но не характер. Если Вритра был храбрым воином, мудрым правителем, создателем государства, где роль брахманов была значительно уменьшена, то его сын Индра являлся полной противоположностью отца. Из гимна в гимн рефреном звучат слова риши, воспевающих Индру как любителя выпить, транжиру и бездельника, грабителя, для которого власть только средство удовлетворить свои прихоти. Отец, зная об этом, пытается его образумить и даже думает о том, что, может быть, придется лишить Индру статуса наследника и назначить наследником другого — младшего брата Индры от «юной жены». В семье разгорается большой династический конфликт. Индра понимает, чем грозит ему немилость Вритры: это конец разгульной жизни, конец удовольствиям. Вот здесь-то и появляются «боги» и святые отшельники. Они обещают Индре помощь в борьбе с отцом. Получив поддержку от брахманов, потакающих его капризам и умело манипулирующих им, в отчаянии Индра, находясь в алкогольном опьянении, принимает решение убить своего отца Вритру.

Невольную поддержку Индре оказывает мать. Вритра часто обсуждал с ней поведение своего непутевого сына. В сердцах муж высказал намерение передать власть младшему сыну от другой жены. Эта откровенность стала роковой для него. Узнав о грозящей Индре опасности, мать предупредила своего сына. Сомнения и страхи, владеющие Индрой, получили весомую поддержку. Вспыхнул скандал. Индра вынужден был уйти из дома и жить у своих друзей. Но через какое-то время он узнает от матери, что отец не желает его простить. Мать убеждает его порвать с брахманами: «Те боги, о сын, тебя подводят». На эти условия Индра не согласен. В пылу спора он идет вслед за матерью.

Дома он надеется поговорить с отцом и выяснить все вопросы. Но Вритра уже спит. Индра выпивает сомы и это придает ему смелости. Все страхи и сомнения отброшены. Индра принимает решение убить своего отца.

События развивались примерно по такому сценарию. Переворот совершился. Теперь посмотрим на другие обстоятельства, позволяющие подтвердить эту версию. Туманные и темные места Ригведы свидетельствуют о том, что Вритра был убит не в ходе честного поединка с Индрой.

Ригведа. ?. 32. 2,7.

« Источники, теснимые по временам,

Вымя горы, ты поторопил (, чтобы они текли), о громовержец.

А когда самого змея, лежавшего беззаботно, о грозный,

Ты убил, о Индра, (тут) ты приложил (свою) силу.

Когда Индра против великого Данавы

Поднял смертельное оружие — (свою) не знающую равных силу,

Когда он обманул его, поразив дубиной,

Он сделал его самым низким из существ».

Нападение было совершено, когда его противник не ждал — отдыхал или спал. Что за геройство — убить спящего! Но по моральному кодексу Ригведы обман и бесчестное убийство не являются чем-то плохим и предосудительным. Хорошо все то, что приводит к успеху и богатству, власти и удовольствиям. Нужно устранить всех, кто стоит на пути и мешает приобретать эти блага.
Ригведа. ?. 32.7,10.

«Безногий, безрукий боролся он против Индры.

Тот ударил его дубиной по спине.

Вол, хотевший стать противником быка,

Вритра лежал, разбросанный по разным местам.

Среди неостанавливающихся, неуспокаивающихся

Водяных дорожек скрыто тело.

Воды текут через тайное место Вритры.

В долгий мрак погрузился тот, кому Индра враг».

Спящий человек на ложе всегда будет казаться безногим и безруким: он не в состоянии оказать сопротивление убийце. Нет ни одного места в Ригведе, где говорилось бы, как наносил удары Вритра во время битвы с Индрой. После смерти Вритры убийца бросил его тело в реку.

В гимнах Ригведы можно найти прямые указания на истинную причину убийства Вритры.

Ригведа. ?. 131. 4.

«Пуру знают это твое героическое деяние,

Что ты, о Индра, разбил осенние крепости,

Разбил, играя силой.

Ты проучил, о Индра, того смертного,

Не приносящего жертв, о господин силы.

Ты отнял (у него) огромную землю, эти воды,

Опьяняясь (сомой), — эти воды».

Так вот в чем, оказывается, причина убийства! Вритра был идейным противником брахманов. Во-первых, он не приносил жертв, и,соответственно, не платил брахманам за совершение жертвоприношений, а во-вторых, владел огромной землей и водами, которые у него следовало отнять. В этом гимне снова напомнили слушателям, что это убийство Индра совершил в состоянии опьянения. Понятно, если центральная власть не совершает жертвенных приношений, то напрасно их ожидать от простых смертных. Но все можно изменить, если власть поменять. Индра оправдал надежды брахманов.

Но, если человек совершил такое преступление — убил отца, что ему за дело до других людей — простых смертных? Теперь можно убивать всех! И наш герой становится, по сути дела, наемным убийцей, выполняющим заказы «святых отцов».
Ригведа. ?. 33. 3 — 5.

«Ты, о Индра, недругов обоего рода:

Врагов из дасов и из ариев, о герой,

Убивай, как (рубят) деревья, с помощью хорошо сложенных гимнов.

Разбей (врагов) в битвах, о самый мужественный из мужей!

Ты нам, о Индра, с (твоими) нескупыми поддержками

Другом будь весь век, помощником в усилении,

Когда мы зовем тебя при покорении солнца,

Сражаясь в боях (,разделившись) на две половины!

Будь нашим, о Индра, сейчас и в дальнейшем!

Будь милосердным и готовым нам помочь!

Так воспевая, под защитой могучего

В решающий день мы хотели бы больше всего захватить коров!»

Для авторов гимнов враги находятся и среди местных жителей, и среди пришельцев. Страна разделилась на две половины, идет гражданская война. Снова и снова звучат пожелания завоевать как можно больше богатства. Кто возьмет власть, тот получит коров. Жертвами этой войны становятся многие жители страны.

Ригведа ?. 34. 4 — 7.

«У кого он убил отца, у кого мать,

У кого могучий (убил) брата, он не отшатывается от того (человека).

Напротив, (этот) воздаятель охотно принимает у него предложенные

(дары).

Он не отшатывается от преступления, (этот) наделитель добром.

Ни с пятерыми, ни с десятерыми не хочет он связываться.

Он не придерживается того, кто не выжимает (сому), даже если

тот процветает.

Он или так покоряет, или сотрясатель убивает.

Преданному богам он дает долю в загоне с коровами.

Могучий в бою, останавливающий колесо,

Отвернувшийся от того, кто не выжимает (сому), укрепляющий

выжимающего (сому),

Всеобщий угнетатель, вызывающий страх, Индра —

Ария ведет дасу куда захочет.

Он сгоняет в одно место имущество скупца, чтобы (его) разграбить,

Почитающему (его) он выделяет замечательное добро.

Не раз оказывается в беде весь

Народ, который раздразнил его силу».

Убивая часть членов семьи и сохраняя жизнь остальным, Индра внушает ужас живым. По сути дела, он превращает этих обычных слабых людей в покорных рабов. Стремясь сохранить себе жизнь, они отдают свое последнее имущество.

Награбленное имущество Индра дает только людям, преданным богам, которые охотно совершают жертвоприношения, выжимающим сому. Защищающего свое имущество, авторы именуют скупцом, жадным. Страх и ужас поселяется в народе. Брахманы поддерживают не простых земледельцев и пастухов, а грабителя, ведь он же делится с ними награбленным. Страна разделилась на два лагеря, война идет за власть. Именно о завоевании власти говорят авторы гимнов, употребляя выражения «завоевать солнце», «захватить солнце».

Ригведа ?. 56. 5.
«Когда ты растянул твердую основу — незыблемое пространство,
Ты установил (ее) на столпах неба — рывком.

Когда в борьбе за солнце в опьянении, в радостном возбуждении

ты, о Индра, убил

Вритру, ты выпустил поток вод».

Убив Вритру, а значит, поколебав светскую систему власти, Индра сделал все, чтобы брахманы могли вернуть себе прежнее влияние и власть. Борьба только начиналась. То, что «завоевание солнца» носит не космогонический характер ( как утверждают комментаторы Ригведы), отчетливо видно из того, что это стремятся сделать многие.

Ригведа ?. 131. 2.

«Ведь при всех выжиманиях (сомы) (люди) донимают тебя

С бычьей яростью, (бога) общего (и) единственного — каждый

для себя,

Желая завоевать солнце — каждый для себя...»
Солнце — это то, что дает жизнь, тепло, урожай, комфорт. Для людей эти блага воплощаются в богатстве, имуществе, золоте, земле, удовольствиях. Но власть позволяет получать эти блага без труда и в большом количестве в любой момент времени. Невозможно завоевать Солнце — и как небесное светило, и как бога, и как источник благ — только для себя одного! Ведь Солнце светит равно одинаково и преступнику, и доброму, и труженику, и лентяю, и атеисту, и верующему в любых богов. Завоевать Солнце, победить его нельзя. А вот власть можно. Поэтому в данном контексте Солнце символизирует власть, которую хотят иметь и за которую сражаются все. Война за власть — самая жестокая из войн. Никаких правил ведения войны, никаких сдерживающих запретов, никаких моральных табу нет.
Ригведа ?. 34. 3 — 5.

«Индра зажал Вритру, пуская в ход силу.

Он перехитрил (хитрости) хитрецов, пуская в ход способности

превращения.

Он убил Вьянсу, желая сжечь все в лесах.

Он сделал явными звуки (?) ночей.

Индра, захватчик солнца, порождающий дни,

С помощью Ушиджей выиграл сражения, (он,) превосходящий (всех).

Он сделал (так, что) знамя дней заблистало для человека.

Он нашел свет, для высокой битвы.

Индра предался насилиям (и) разрушениям,

Подобно мужу, совершающему многие мужественные деяния.

Он внушил певцу эти поэтические мысли,

Он улучшил этот их чистый облик».

Обман, насилия, убийства, ночные нападения, переодевания... В войне были использованы все средства. Воспевая насильника и грабителя, авторы гимнов ни слова не говорят о жертвах. Только себя они считают людьми, достойными жизненных благ и самой жизни. Целью их творчества становится прославление убийцы, ведь это прежде всего выгодно им — творцам гимнов. Какие тут могут быть нравственные терзания и мучения совести?

Вритра был убит в борьбе за власть. Убийца скрылся, ему не давала покоя совесть. Перемешались все чувства: стыд, горе, страх... «Победитель демона» струсил. Но ведь Вритра считался самым грозным врагом Индры. И после его гибели Индра должен был ликовать. Кого бояться царю богов?

Ригведа. ?. 32. 14.

«Какого мстителя за змея увидел ты, о Индра,

Что в сердце к тебе, убийце, проник страх,

Когда девяносто и девять потоков

Ты пересекал, как испуганный орел — пространства?».
Этот мститель — совесть. Отцеубийце стало стыдно. Совесть на давала покоя и гнала его подальше от глаз людских, от места убийства — дальше, дальше...
Можно скрыться от людей, но нельзя скрыться от мстителя, живущего внутри самого себя. Но как бы ни страдал Индра, раскаяния он не испытывал, потому что понимал, что прощения не будет. Какие бы очистительные обряды ни совершали над ним брахманы, все было ясно для него: назад дороги нет, домой к родственникам вернуться нельзя. Новые порции сомы, новые утешения брахманов, новые наслаждения — он предпринимал все, чтобы забыться. «Царь богов» Шакра привыкал к жизни изгоя вдали от родного племени шаков. Теперь его отделяла целая пропасть от старого образа жизни.

Но что же разделяло две противоборствующие стороны в этой гражданской войне, разразившейся после убийства Вритры? Много раз гимны говорят, что Индра искореняет «не приносящих жертв», «не почитающих богов», «живущих без священных слов», «не выжимающих сому», «безбожников», «ненавистников молитвы». Причиной распри было богатство, принадлежащее не верующим.

Ригведа ?. 33. 1,4,5,8.

«Придите! Мы пойдем к Индре, желая коров:

Да усилит он как следует заботу о нас!

Он, несокрушимый, уж не пренебрежет ли

Крайним стремлением нашим к этому богатству, к коровам?

Ведь ты убил дубиной богатого дасью,

Один, выступая с помощниками, о Индра.

C высокого берега разлетелись они у тебя во все стороны:

Не приносящие жертв санаки отправились в (последний) путь.

Ведь они у тебя обратились в бегство, о Индра,

Не приносящие жертв, соревнуясь с приносящими жертвы.

Когда ты (кинулся) с неба, о повелитель буланых коней,

о возница, о грозный,

Ты из двух миров сдул (врагов,) лишенных обета.

Сделав чехол для земли,

Украшаясь золотой драгоценностью,

Они, спешащие, (все же) не миновали Индры.

Своих соглядатаев он поместил вокруг солнца».

Какие у солнца могут быть соглядатаи? Астрономов тогда еще не было...

А вот вокруг трона всегда суетились шпионы.

Не желающие приносить жертв не хотели делиться своим добром с теми,

кто не хотел трудиться. Да и кто это сделал бы добровольно? В ответ не желающие трудиться развязали гражданскую войну с «не приносящими жертв».

Можно предположить, что все эти люди одобряли политику, которую стал проводить Вритра по отношению к брахманам: он распорядился прекратить бесчисленные жертвоприношения, которые устраивались на торговых путях, у водных источников, в местах поселения людей — в этом смысл выражения «реки, поглощенные змеем». Но для брахманов сложилась новая и совершенно нетерпимая для них ситуация.
Ригведа ?. 29. 1.

«Если уж так (случилось), о истинный, о пьющий сому,

(Что) мы живем, словно без надежды,

Дай же нам, о Индра, надежду

(В виде) коров, коней, тысячи прекрасных (благ),

о (ты,) очень богатый!»

В семи стихах гимна их авторы с мольбой заклинают Индру дать им пропитание. Но не забывают они и об удовольствиях — ведь под «тысячами прекрасных» следует понимать женщин, а не абстрактные блага.

Брахманы, лишенные средств существования, поняли, что такая власть правителя приведет к гибели само их сословие. Большая часть местного населения с одобрением приняла политику Вритры, ведь она избавляла их от обременительных поборов, от необходимости содержать ненасытную орду бездельников. Эту политику одобряли даже некоторые из уцелевших после нашествия ариев местных правителей, например, даса Намучи. Но Индра был на другой стороне. Он убивает «не почитающих богов» (например, ариев Арну и Читраратху) и «не приносящих жертв» (дасу Намучи) и просто «черную кожу» (простой народ).

Ригведа ?. 130. 8.

«Индра поддерживал в раздорах приносящего жертвы ария,

Он, имеющий сто поддержек, — во всех состязаниях,
В состязаниях, награда за которые — солнечный свет.

Карая для Ману тех, кто не имеет обетов,

Он подчинил (ему) черную кожу...».

Война носила не национальный характер и не расовый. Для брахманов она была в какой-то степени религиозной, ведь речь шла о средствах существования для них. А ими для них были дары и угощения во время жертвоприношений. Славословия жрецов затуманили Индре голову не меньше, чем сома. У него не было принципов,смыслом его жизни стали чувственные желания, убийства и удовольствия. Воздействуя на его тщеславие, творцы гимнов добивались своих целей. Ведь лесть ослепляет не меньше темноты и пьянит не меньше вина.

Культ жертвоприношений, широко представленный в Ригведе и в эпосе ,— явление, безусловно, местное. Он сложился задолго до нашествия скотоводов, которых гимны называют ариями, а в эпосе именуют шаками и гандхарами. В самом деле, на севере в евразийской лесостепной зоне богослужения носили упрощенный и условный характер: в качестве жертвы боги получали то, что было у степняков под рукой, тем же доступным минимумом довольствовались и совершающие жертвоприношения служители культа — волхвы, шаманы... Поэтому конфликт между служителями культа с одной стороны, и народом и вождями с другой стороны не возникал. Такое положение могло существовать очень долго — веками. И, напротив, культовая практика народов южной, субтропической зоны носила чрезвычайно развитый характер, при котором выделялось многочисленное сословие жрецов — посредников между людьми и богами. Это сословие и разрабатывало формы культа, технологию регулярных жертвоприношений со множеством правил, тонкостей выполнения, с развитой системой толкования реакции богов на эти, посвященные им, действия. Чем сложнее были эти формы, тем многочисленнее становилось сословие жрецов, а увеличение числа жрецов, в свою очередь, приводило к усложнению обрядов, и так до тех пор, пока не появлялся здравомыслящий правитель, которому приходило в голову, что все это может плохо кончиться для его страны, для подвластных ему людей и, в конечном счете, для его власти. И тогда начинались репрессии против культа и его служителей , замена старого культа новым, чаще всего заимствованным, после чего все начиналось сначала, по той же схеме. Примеров этому история знает много.
Именно такой культ и такая система жертвоприношений сложилась в государствах и культурах, именуемых современной наукой культурами Хараппы и Мохенджо-Даро, перед нашествием ариев. Жертвоприношения — основа культа именно потому, что они являются постоянным источником безбедного существования многочисленного сословия брахманов. Бог Агни, принимающий жертвы, занимает в этом культе особое место — это бог тех, кто совершает регулярные жертвоприношения, особый — свой — бог брахманов.
Ригведа ?. 1. 16 — 17.

«О добрый вождь Агни, твои близкие соседи,

Получающие (от тебя) все счастливые дары,

(Мы,) возрастающие благодаря славе прекрасного семени, —

Да осилим мы безбожных противников!

Ты стал знаменем богов, о Агни,

Радостный, знающий все поэтические возможности.

Как друг дома ты дал смертным жилье.

Как колесничий ты едешь к богам, достигая цели».

Служители культов не упускают ни одного благоприятного случая послать проклятия по адресу своих врагов. Жажда мщения искажает мировосприятие жрецов: им кажется, что чем больше проблем будет у их врагов, тем счастливее будут они сами. Весь мир для них разделился надвое: сторонники культа богов и их противники. Там, где совершаются жертвоприношения, — там благо, мир, добро, свет, жизнь. Тот, кто препятствует жертвоприношениям, — враг, скупец, злой человек, обманщик, змей, демон. Перед огнем преклоняются все служители культов, он объединяет всех жрецов. Агни становится вторым по популярности среди богов Ригведы, он — друг Индры.
Ригведа ?. 18. 1,2,4.

«Будь расположен к нам, о Агни, когда мы приближаемся,

Добрым, как друг — к другу, как родители ( — к сыну):

Ведь поселения людей полны обмана!

(Двинувшись) навстречу, сожги недоброжелателей, (чтоб они)

показали спину!

Спали дотла, о Агни, ближних недругов!

Спали (злое) слово не приносящего (жертв) чужого!

Спали, о Васу разумный, неразумных!

Пусть распространяются твои нестареющие, неутомимые (языки)

пламени!

Высоко (взметнувшись) пламенем, о сын силы,

Прославленный, надели жизненной силой тех, кто трудится на

жертвоприношениях!..»

Жажда чужого добра столь велика, что все противники жертвоприношений объявлены лжецами, глупцами, негодными людьми. Так будет проще, а главное, гораздо больше оснований отнять чужое имущество. Зачем глупцам имущество? То, что это имущество никто не получает без труда, древних риши не интересует, это не их проблема. Земледельца, проливающего пот на полях, пастуха, изнывающего от жары, охотника в лесах, ремесленника Ригведа не упоминает. А вот брахман, живущий за их счет, вне всяких сомнений, достоин восхваления. Хотя, в отличие от ранее перечисленных, он ничего не создает. Его усилия направлены на то, чтобы манипулировать другими и жить за их счет. А если не удается использовать хитрость, то в арсенале брахманов всегда есть крайнее оружие — истребление своих врагов.
Ригведа ?. 16. 1,2.

«Этот Агни повелевает обилием прекрасных мужей,

Великой удачей,

Он повелевает богатством из прекрасного потомства, коров,

Он повелевает убийствами врагов.

Следуйте за ним, о мужи Маруты, для усиления,

(За тем,) у кого богатства, усиливающие счастье,

(Те,) что в сражениях превосходят злоумышленников

(И) всегда уничтожают врага!»

Именно брахманы на своих собраниях решали, кто достоин жизни, а кому надлежит умереть. Роль этих исполнителей принадлежала ближайшему окружению Индры, его свите — Марутам. Это была грабительская банда, уничтожающая всех «не приносящих жертв», отнимающая у них богатство. Они содействовали жертвоприношениям и охраняли их.
Противниками Марутов были ракшасы. Это была специальная служба, в свое время созданная Вритрой. Ей ставилась задача препятствовать совершению жертвоприношений. В состав этой службы входили стражники, которые стараниями брахманов получили демонический статус. А ведь само слово «ракшас» образовано от глагола raks — «сторожить, охранять». И что в этом демонического? Прочтем гимн, который описывает мироощущение и жизненную позицию древних риши наиболее ярко.
Ригведа ?. 30. 8, 15 — 21.

«О многопризываемый, ты раздавил живущего

Вместе с Дану безрукого Кунару, о Индра.

Вритру разрастающегося, злобного,

Безногого ты убил мощной (дубиной), о Индра.

О Индра, будь тверд! Дорожные лари (?) готовы.

Помоги с жертвой певцу и (его) друзьям!

Обладающие колдовской силой смертные, чинящие зло,

Мошенники с колчанами должны быть убиты!

Повсюду слышится гул близких врагов.

Порази их самым раскаленным камнем!

Расщепи их сверху вниз! Расколи! Одолей!

Убей ракшаса, о щедрый! Отдай (нам) во власть!

Вырви ракшаса с корнем, о Индра!

Расщепи середину! Отломи верхушку!

До каких пор ты пребывал в нерешительности?

Метни раскаленный дротик в ненавистника молитвы!

Если на счастье со (своими) конями, приносящими награду, о вождь,

Ты завладеешь великой, обильной освежающей пищей,

Пусть (и) мы станем добытчиками обильного богатства!

Да будет нам доля, о Индра, связанная с потомством!

Принеси нам, о Индра, сверкающую долю!

Мы хотим оказаться в избытке твоего дара!

Наше желание простерлось, словно море!

Удовлетвори его, о господин благ!

Порадуй это желание коровами, конями,

Подношением из золота, и (еще) распространи (его)!

Стремясь к солнечному свету, вдохновенные люди из рода Кушики

(Своими) молитвами тебе, Индра, создали средство для езды.

Проломи для нас загоны для коров, о господин коров, (выгони)

коров!

Да стекутся для нас выигрыши, награды!

Ты — небожитель, о бык, чье неистовство истинно.

Будь нам хорошим дарителем коров, о щедрый!»

Не велико геройство уничтожать своих безруких и безногих врагов, не способных ни оказать сопротивление, ни убежать! То есть или спящих, или лежачих. Но именно такие действия Индры признаются подвигом. А особенно, если записать их в змеи, или в демоны. Все враги объявлены мошенниками и колдунами, их число и не думает снижаться. Просто уничтожить ракшаса мало, надо убить его предков, детей, братьев и сестер! Всех родственников, друзей, знакомых. Корень, верхушку, ствол.! Сколько ненависти в таком желании расправиться со своими врагами! Применить против них раскаленное оружие, чтобы мучились. А лучше сжечь их, чтобы совсем исчезли с лица земли.

Но вот снова древний поэт вспоминает о пище, имуществе, наградах. Главное для автора гимна — захват добычи. Сколько страсти в этом желании овладеть богатством! Богатство — цель и смысл жизни. Жертвоприношения — средство иметь и потреблять не работая. Коровы еще не имеют священный статус, как в возникшем гораздо позднее индуизме. Они перечисляются в одном ряду с конями и золотом, то есть, являются эквивалентом богатства. Чтобы жрецы могли получить свои награды при исполнении ритуала, Индра должен сломать загоны для коров, то есть, угнать этих коров, ограбив их настоящих владельцев, которые живут своим трудом, но живут «без священных слов». Брахманы же ненасытны в своих желаниях и сами признаются в этом, никого не стесняясь:
«Наше желание простерлось, словно море!» При таких аппетитах жрецов удовлетворить все запросы брахманов — это все равно, что осушить море. За такими стремлениями стоит не просто жажда богатств и наслаждений, но и сжигающая все страсть к власти («стремление к солнечному свету»). Авторы гимнов в Ригведе выступают не только в качестве заказчиков очередного убийства и грабежа, но и пособниками бандитов. Они указывают место, где находятся их враги, рассказывают о наиболее удобном времени нападения, о дорогах, ведущих к очередной жертве, о наилучших способах расправы с «не приносящими жертвы».
Разумеется, совершать такие масштабные грабежи в одиночку Индра не мог. Во всех разбойных нападениях вместе с Индрой участвует и целый отряд его спутников — марутов.
Ригведа ?. 169.2.

«Эти (Маруты) запрягли (колесницы), о Индра, (они,) находящие

Вознаграждения от всех народов в мире смертных.

Войско Марутов приходит в возбуждение

Для захвата главной награды — завоевания солнца».
Обычно упоминание о завоевании солнца трактуется как космогонический миф. Но в космогоническом смысле уже первый завоевавший солнце не оставляет другим такой возможности. Если же солнце — это власть, то в силу многоступенчатости любой власти, в ее иерархии найдется место для всех, кто боролся за нее и в конце этой борьбы оказался в нужный момент на стороне победителя.
Кстати, здесь следует напомнить читателю о том, что до нашествия ариев на севере Индии по данным Махабхараты правила Солнечная династия, символом власти которой и было Солнце. Стремление «завоевать солнце» в Ригведе — это разгоревшаяся гражданская война за наследство Солнечной династии.

Маруты в ходе грабительской войны с «разрушителями жертвоприношений»

часто гибнут, и не только от рук «ненавистников молитвы» и «безбожников». Индра не хочет делиться с ними добычей. Маруты жалуются на Индру «заказчику» — Агастье.
Ригведа ?. 170. 2, 3.

«Зачем ты, Индра, хочешь нас погубить?

Маруты — твои братья.

Обращайся с нами хорошо!

Не убивай нас в столкновении!»

«Почему же, о брат Агастья,

Будучи другом, ты мало уважаешь нас?

Ведь мы знаем, какова твоя мысль:

Нам ты ничего не хочешь дать!»

После разбойных нападений их число заметно уменьшалось. Они обращаются к Индре с замечанием, что гибель их товарищей не является случайностью. То есть, фактически, они обвиняют его в их смерти. Но и к Агастье, заказчику и организатору нападения, у них тоже есть претензии. Маруты рассчитывали на большую долю добычи, в связи с уменьшением претендентов на трофеи. Ни Индре, ни Агастье подобный расклад не выгоден. Ясно, что при дележе добычи доля каждого тем меньше, чем больше участников дележа. Кто же захочет делиться при таких непомерных желаниях, как у брахманов? Поэтому, чтобы увеличить долю для оставшихся в живых, следует немного сократить число претендентов на добычу. Маруты рассчитывали на большее, но их доля не выросла. Отсюда и обиды. Агастья хорошо понимает их требования, но он договаривался с Индрой, а Маруты всего лишь исполнители. Ему остается только одно — предоставить Индре самому разбираться с этими головорезами.
Ригведа ?. 170. 5.

«О Индра, сговорись ты с Марутами

И вкушай жертвенные блюда в урочное время!»

Агастье не нужны лишние проблемы. Легко призывать других к щедрости, если сам ничего не имеешь. Но трудно быть щедрым и оставаться богатым. Таблицу деления брахманы знали хорошо. Кто должен делиться с ними, а с кем они, тоже знали. Но если речь идет о сохранении богатства для себя, то легко можно пойти на нарушение предварительных договоренностей. Кто осудит мудрейшего и святейшего?

Нравы были типичными для шайки грабителей. Но главарь банды никогда не признает своей вины, в противном случае он сам лишится своей головы. Можно только предположить, что эти жалобщики прожили совсем не долго, до первой стычки со «скупцами». Индра, не церемонившийся с врагами, легко мог и сам отрубить голову любому, и не всегда это было в пылу схватки.

Ригведа ?. 20. 6.

«Этот бог, прославленный под именем Индры,

Поднялся ради человека, самый удивительный.

Он, победитель, отсек саму голову

У дасы Аршасаны, (Индра) самосущий».

Ригведа ?. 30. 7,8.

«Ты с самого рожденья полностью разгромил хулителей,

Поощряя дар, о щедрый, когда ты радовался корове.

(Это было) тогда, когда ты пустил катиться голову

Дасы Намучи, ища выхода для Ману.

«Ты ведь сделал меня союзником» — но (ты), о Индра,

Размахивая головой дасы Намучи,

(Бросил ее катиться), как с шумом падающий камень.

Две половины вселенной, словно колесо, (подкатили ее) к Марутам».

Иногда это было вызвано стремлением шокировать врага в схватке. Но вполне вероятно, чаще всего сам брахман-заказчик требовал от исполнителя веское свидетельство смерти своего врага. Большее число упоминаний убийств дасов и дасью, по сравнению с ариями объяснить несложно. Арии завоевали страну и были хозяевами положения, и, кроме того, были хорошо вооружены и могли за себя постоять. Большинство местного населения — «черная кожа» — получило от новой власти освобождение от обязательных жертвоприношений и даров брахманам. Для них эта чужестранная власть оказалась более родной и близкой, чем местная. Но жрецы оказались «вне штата», теперь они были никому не нужны, поскольку сами не работали, не создавали никаких ценностей и находились прежде на иждивении местного населения. Речь шла об их выживании, они жили, по их словам, «словно без надежды». Но, обнаружив Индру с его жадностью и беспринципностью и спровоцировав его на убийство отца, брахманы поняли, что они спасены. Теперь все зависело от того, как долго и эффективно они смогут воспользоваться такой ситуацией.

Индра с группой наемников-марутов угрозами, шантажом, террором заставили

«черную кожу», то есть простой трудовой народ — земледельцев, скотоводов, ремесленников — платить дань брахманам. Несогласных жителей городов и сел убивали. Местное население оказалось в шоковом состоянии, ведь Индра и маруты были ариями, а действовали в интересах местных жрецов. Кому же доверять, кому подчиняться? Власти, распоряжениям поставленных еще Вритрой администраторов, или банде разбойников, не признающих никакие законы. Ведь арии были и среди тех, и среди других. Главарем шайки грабителей был сын погибшего правителя страны! Как всегда в подобных случаях, простому неграмотному населению угрозы бандитов кажутся более опасными, чем законы правителей. Ведь бандиты действуют без правил и могут настигнуть мирного жителя даже в самом защищенном месте — в его доме. А здесь ему не помогут и свои стены. Неграмотность, забитость населения и словесный шантаж брахманов (вспомним, чего стоят только постоянные напоминания их о возможности проклясть неугодного), угрожающих карами со стороны богов, сыграли значительную роль в этой репрессивной кампании против «не приносящих жертв». Этот страх перед ариями-разбойниками Индры распространился и на обычных ариев-скотоводов — их стали бояться. Теперь с каждым часом недовольство завоевателями росло. Успех брахманов был предрешен. «Слава» Индры росла вместе с грудами награбленного добра.
Ригведа ?. 61. 3,4,8 — 10,14.

«Это ему эту высшую, завоевывающую солнце

Похвалу я возношу устами,

Чтобы молитвенными призывами, удачными речами,

Усилить самого щедрого господина.

Это ему я слагаю хвалу,

Как плотник (делает) колесницу, тому, кто вознаграждает,

И хвалебные песни с удачными речами, Индре, плененному

хвалебными песнями,

Все, приводящую в движение (хвалу) — мудрому .

Это ему даже жены, супруги богов,

Индре, соткали песню при убийстве змея.

Он охватил небо и землю, обоих широких.

Его величия они не объемлют.

Это его величие выходит за пределы

Неба, земли, воздушного пространства.

Индра-самодержец в доме (своем), всеми воспетый,

Прекрасный (убийца) врагов (?), неистовый, он усилился

для битвы.

Это только своей мощью шипящего

Вритру Индра разрубил ваджрой.

Как запертых коров, он освободил реки,

(Стремясь) навстречу славе, согласный дарить.

Это в страхе перед его рождением

Дрожат твердые горы, небо и земля.

Громко призывая (защищающую) длань провидца,

Нодхас сразу стал готовым к подвигу».

Прославляя разбойника и грабителя, брахман Нодхас возвышает его. Хотя сам автор понимает, что таким образом Индра оказывается у него своего рода в плену, в заложниках. После этого ему можно навязать свою волю. Целью же брахмана является богатство и власть. Но с каждым новым гимном мания величия Индры возрастает. Так появляется новый культ. Как и во многих религиях в рождении нового культа важную роль сыграли женщины. Слухи, разнесенные женами брахманов, переросли в легенды и гимны. Теперь богатства снова потекли в дома брахманов. Повод для сложения гимнов в честь Индры был в каждой брахманской семье. Брахманы очень боялись ракшасов — стражников Вритры и пугали ими местное население, а простой народ боялся Индры и марутов и спешил под защиту старых богов и брахманов. После этого всякие сомнения Индры по поводу совершаемых им убийств и грабежей улетучивались. Брахманы прославляли Индру, они достигали своей цели — к ним возвращались власть и богатство. Индра все больше проникался желанием стать богом, таким как самые знаменитые из брахманов.
Ригведа ?.129. 5.

«Согни хорошенько высокомерие любого (врага)

(Своими) поддержками, подобными острейшим кускам дерева

для трения,

Грозными поддержками, о грозный!

Веди нас, как прежде, —

Ты считаешься безгрешным, о герой!

Как возница прогони все (несчастья) прочь от Пуру,

Возница, устами (доставляющий) нам (блага)!»

Любой разбойник нуждается в отпущении грехов. Проведя очистительные обряды, брахманы объявили Индру безгрешным. Это был первый и самый необходимый шаг на пути рождения нового бога. Брахманы воспели даже пороки Индры: сома был прославлен наряду с его «подвигами». Убийства Индры тоже приобрели священную окраску, ведь он уничтожал врагов самих богов ! Что может быть более святым? Так союз Индры и брахманов обрел смысл — они нуждались друг в друге.
Но вернемся к Махабхарате. Мы доказали на примерах из Махабхараты и Ригведы, что Индра убивает не демона-змея Вритру, а своего отца. Но панорама Ригведы убедительно показала нам, что после этого убийства в стране началась гражданская война. Идеология этой войны не была ни расовой, ни национальной. Война шла между «приносящими жертвоприношения» и «ненавистниками молитвы». Это была борьба между светским и религиозным мировосприятием жизни. Ее результатом стал проигрыш сторонников светского мировоззрения. Индра, убивший своего отца, являлся для брахманов идеальным орудием исполнения их воли, ему списали все грехи, более того, превратили в «бога». Вритра же, возглавлявший «не приносящих жертв», стараниями жрецов был превращен в змея, а его стражники-ракшасы — в демонов.

То, что «боги» и брахманы были куда более жестокими, жадными, коварными и беспринципными, чем асуры и ракшасы, простые люди поняли сразу после «битвы на поле Куру», когда при новой власти возобновились бесконечные жертвоприношения на государственном уровне: ашвамедхи, агнихотры, ваджапеи, раджасуи и прочее.

Индра убил своего отца Вритру, потому что тот хотел лишить его наследства. Следует сказать, что в этом случае не только закон был на стороне Вритры, но и справедливость. Он исходил из интересов большинства местного населения, руководствуясь здравым смыслом. Его реформы были направлены против брахманов — этой тучи тунеядцев, паразитов, лентяев. К сожалению, Вритра был убит.
Но как назывался народ, которым правил Вритра, и к которому принадлежал, по всей очевидности, и сам Индра? Махабхарата называет племена, которыми управлял Вритра, калеями. Но в в устах брахманов это слово имеет смысл — «враги», «захватчики», «носители смерти», «темные силы» и тому подобное. А вот Индра в Махабхарате имеет множество имен: Шакра, Балавритрахан, Улука, Кулишадхара, Каушика, Шатакрату, Васава, Пурандара...
Посмотрим на эти имена. Что они означают? Слово «Шакра» происходит от глагола «cak» — «быть сильным, могучим», кроме того, существительное «caka» означает на санскрите название народа шаков — кочевых племен, известных с древних времен.

В своем исследовании, посвященном Махабхарате, мы показали, что под именами Рама Джамадагни, Аурва, Вибхандака, Вишвамитра, Такшака, Такша, Парашурама, Мандхатри скрыт один человек и он является братом Индры по отцу. Адипарва излагает легенду, где у Вишвамитры рождается дочь Шакунтала. Тогда совершенно понятным становится тот факт, что дочь брата Индры носит имя Шакунтала, которое происходит от названия племени шаков.

Но и имя царя Гандхары — Шакуни — тоже связано с ними. Имена членов одной семьи и их ближайших потомков часто указывают на какие-то общие корни (например, название племени, имя знаменитого предка и так далее). Посмотрим с этой точки зрения на имена братьев Дурьйодханы. Многие из них начинаются с приставки «dur». Чтобы убедиться в правильности нашего предположения о том, что Шакра, Вишвамитра и Шакуни — родные братья по отцу, а Гандхари — их единокровная сестра, рассмотрим и другие сведения из Махабхараты, имеющие отношение к лицам из этой группы.
Рама Джамадагни носит еще и другое имя — Парашурама, то есть, «Рама с топором», а еще одно его имя Такшака означает — «Дровосек». Эпитет
Индры — Кулишадхара — обычно переводят как Громодержец, но kulica — это топор. Столица Гандхары — город Такшашила — содержит в своем названии слова «taksa» —«плотник». Как видим, все три персонажа связаны с топором. Итак, можно предположить, что топор — родовое оружие в семье Вритры, умение владеть которым передавалось из поколения в поколение. Все потомки этого рода имеют имена, указывающие на их родственность.
Имя отца Шакуни — Субала (subala), где su — хороший, прекрасный, а
bala — сила, власть, господство. Тогда Индра, носящий эпитет Балавритрахан, то есть, убийца Балы и Вритры, или убийца сильного Вритры, тоже связан родственностью с Шакуни, ведь Вритра — его отец. Кроме того, Шакуни имеет трех сыновей. Хотя они и не играют активной роли в Махабхарате, но имена всех троих известны — это Бала, Брихадбала и Вришака. Все три имени связаны с понятием «сила», первые два в основе слова имеют слово «bala» — сила, имя третьего — vrisaka — происходит от слова «Вриша» — бык, всегда являвшегося символом силы. Вероятно, слово «bala» на языке местных жителей означало то же самое, что и слово «cak» на языке завоевателей — «быть сильным, могучим».
Эпитет Индры — Улука — переводится как «Сова» (uluka). И сын Шакуни, парламентер Дурьйодханы на поле Куру, носит имя Улука. Опять имена и эпитеты персонажей происходят от общих понятий. И здесь подчеркивается родственность. Везде прослеживаются или прямые указания, или косвенные намеки на общее происхождение. Вероятно, сова была тотемной птицей в семье Вритры или его предков. Эпитет Вишвамитры — Каушика (kaucika) — сова. Но это же самое означает и эпитет Индры — Улука. Видимо, kaucika означает «сова» на местном языке, а uluka — то же самое на языке шаков. Отсутствие легенд во всех трех случаях, почему их так назвали, может свидетельствовать только об одном: у всех троих был общий предок.
Народ, которым правит Шакуни, носит название — гандхары. Ближайшими спутниками Индры в Махабхарате являются гандхарвы. И первые, и вторые связаны с конями. Кони из страны Гандхары считаются лучшими. Это может быть только в том случае, когда многие и многие поколения этих людей занимались коневодством профессионально. Гандхарвы — это та часть воинов - гандхаров, которая предпочла жить вместе с Индрой набегами и грабежами. Оба слова имеют в своей основе понятие «gandha», то есть, запах, аромат.
«Гандхары» —«пахнущие», а запах у них от коней. Запах лошадиного пота неприятен местным жителям, а в особенности, людям, для которых труд запрещен, то есть брахманам. Степняки, основным занятием которых является скотоводство, большую часть жизни проводят на коне. А лошадям, особенно в жарком климате, присущ сильный специфический запах. Совершенно естественно, что люди, ухаживающие за животными, пропитаны этим запахом. Поэтому народ, от которого исходит такой неприятный запах, то есть, шаки, и получил у местных жителей прозвище «гандхары», что в данном контексте должно означать даже не просто «дурно пахнущие», а скорее — «вонючие».
Завоевателей везде и всегда завоеванное население, особенно, бывшая правящая прослойка, мягко говоря, не любит и почти всегда присваивает им какое-нибудь обидное прозвище. В этом сказывается желание отомстить, хотя бы и мысленно. Именно поэтому этноним «cak» («шак») приобрел у местных жителей еще одно уничижительное значение —«навоз». Где проходили шаки, там проходили их кони и скот. Животные оставляли после себя навоз, что и послужило основанием для присвоения этнониму «cak» значения —«навоз, помет». Да и как еще лучше выразить презрение к завоевателям, если не придать их самоназванию оскорбительное и унизительное значение?!
Рассмотрим имя «Вритра» («vrtra»). Корень «vrt происходит от глагола «var» и имеет множество значений. Большинство исследователей принимают значение «покрывать, скрывать, окружать». Это дает им повод полагать, что «Варуна» означает — «небосвод», и они даже связывают это имя с Ураном. Но одно из значений слова «var» — «выбирать, отбирать». И тогда «Варуна» может означать — «выбранный», то есть вождь. В легенде о рождении Рамы Джамадагни в Араньякапарве Варуна дает выкуп в тысячу скакунов за невесту Сатьявати. Но ведь обычно тот, кто платит, тот и приобретает товар. По нашему мнению, именно Варуна и является мужем Сатьявати и отцом Рамы Джамадагни.
Итак, Вритра (он же Варуна, он же Юванашва) — это верховный вождь племенного союза шаков, известных среди местного населения древней Индии как гандхары. Родина шаков — Великая степь, пространство, расположенное между современным Алтаем и нижним течением современной Волги. Этот степной народ первым из народов Евразии научился выплавлять железо из руд Южного Урала, создал очень сильное конное войско, вооруженное стальным оружием, и вслед за естественным смещением западных атлантических циклонов на юг мигрировал в район современного Афганистана. Затем в конце второго тысячелетия до Р.Х. — шаки вторглись в бассейн современных Инда и Сатледжа. В этом районе тогда располагалась земледельческая цивилизация Хараппы и Мохенджо-Даро. Это была типичная для того времени цивилизация, расположенная вдоль большой реки, как и цивилизации долины Нила и Междуречья Тигра и Евфрата. На северо-востоке, в междуречье Сатледжа и Инда, находилось государство, правители которого составляли так называемую Солнечную династию — Икшваку. Верховный правитель носил имя-титул Брахма и имел статус живого бога, как и фараоны в Древнем Египте. На юго-западе, в нижнем течении Инда, располагалось государство Лунной династии Айлавила, которую составляли предки Кришны. Завоевание шаками государства Солнечной династии не привело к исчезновению рода Икшваку — в Махабхарате действуют конкретные представители этого рода: Брахма, его сыновья и внуки. В то же время Лунная династия, по-видимому, была истреблена почти полностью, так как в Махабхарате реально действуют только два ее представителя — Васудева и его сын Кришна.
Племя, которое возглавляет Вритра — шаки — занимается скотоводством и славится своими конями. Картина действительных родственных отношений в доме Вритры — Варуны — Юванашвы выглядит следующей. У Вритры, как минимум, четыре жены: мать Гандхари, мать Индры, мать Рамы Джамадагни и мать Шакуни. Гандхари — единственная дочь, выданная замуж за другого вождя шаков — Дхритараштру. Шакра — старший сын и наследник, жизнь и подвиги которого мы рассмотрели выше. Рама Джамадагни — сын Вритры от женщины из рода Брахмы — время от времени жил то в семье отца, то в семье матери. После убийства Вритры Шакрой младший сын Шакуни становится царем Гандхары, так как ни Шакра, ни Рама Джамадагни претендовать на этот титул не могут, поскольку в то время уже ни для кого не было тайной, что именно они и убили своего отца.
Рама Джамадагни — сын Вритры (Варуны) от Сатьявати, которая, скорее всего, является сестрой Кашьяпы, так как Рама и Кашьяпа оказываются деятельными партнерами на протяжении всей жизни Рамы. При завоевании шаками левого берега Сатледжа и Инда их вождю Варуне досталась в качестве добычи знатная женщина. Рама Джамадагни родился как сын наложницы. Спустя какое-то время Варуна узнал, что Сатьявати — знатного происхождения. Варуна понял, что признание им за Сатьявати статуса официальной жены позволит ему получить уважение местных знатных вождей и правителей. Он платит за нее выкуп в тысячу коней. Брахманы, ожидая дальнейших шагов навстречу им по признанию и подтверждению их льгот и привилегий, приветствовали это решение. Они надеялись добиться разрешения продолжать традиционную практику жертвоприношений, но Вритра отказывает им в этом.
После убийства Вритры Рама Джамадагни бежит вместе с Индрой. Раме на этот момент около пятнадцати лет, он уже успел получить хорошее и военное и светское образование, причем, как у шаков — в семье Вритры, так и у местных — в семье Кашьяпы.
Младший сын Вритры Шакуни выжил после смерти отца, но для этого ему пришлось укрыться у мужа Гандхари — Дхритараштры. С этого момента он становится верным союзником Дхритараштры и его старшего сына Дурьйодханы. Его отрочество, юность и возмужание проходит в Хастинапуре в окружении сыновей Дхритараштры.

Дхритараштра продолжает политику Вритры, и вследствие этого в глазах брахманов попадает в разряд «врагов жертвоприношений» и «ненавистников молитвы». Его сын Дурьйодхана имеет постоянный эпитет «злокозненный», что в действительности говорит только о том, что он последовательный противник брахманов.

Картина, разворачивающаяся перед нами после убийства Вритры, необычна по своей сложности. Члены одной семьи убитого и превращенного в демона вождя шаков Варуны-Вритры примыкают к разным противоборствующим лагерям: Индра и Рама Джамадагни — к пандавам, Шакуни с братьями и Гандхари — к кауравам. В основе противостояния пандавов и кауравов по-прежнему прослеживается борьба двух мировоззрений: религиозного и светского. В ходе борьбы за власть пандавы и их союзники будут представлены авторами эпоса с самой положительной стороны, а для их противников кауравов фактически не найдется добрых слов.
Многие сторонники кауравов окажутся либо без прошлого — их родословные будут уничтожены или забыты, либо без будущего — их исковеркают, а вождей подвергнут демонизации. Убийца своего отца станет главой ведийского пантеона — вот она, награда брахманов за вклад в победу над врагами жрецов!
Его пособник Рама Джамадагни будет превращен в полубога — тоже награда, но его роль сложнее и вклад в победу не столь значителен. Вритра, его сын Шакуни и его внук Дурьйодхана будут превращены в демонические личности. Эпос закрепит за ними статус носителей зла. Народ должен сделать вывод: наказание ждет всех побежденных — «противников жертвоприношений» и «ненавистников молитвы». И хотя термины асуры, ракшасы, данавы и дайтьи текст обычно оставляет без перевода, но комментарии и словари утверждают, что под ними следует понимать демонов. При этом значительная часть эпоса воспринимается как исторический текст. Непонятно, как в научном мире (!) всех этих асуров, ракшасов, данавов, дайтьев, калеев стали считать демонами? В сущности, произошла подмена. Каждый их этих неизвестных терминов заменили другим нереальным термином, но из христианской религиозной системы, термином, не имеющим никакого отношения к реальности и науке.
Произошла, своего рода, повторная демонизация побежденных. Научное исследование предполагает наличие понятийного аппарата, созданного самой наукой и основанного на фактах, опыте и здравом смысле. В противном случае оно перестает быть таковым. Как же они стали демонами, носителями злой, нечистой, сверхъестественной силы, рожденными наивными и суеверными представлениями мудрецов-риши? И в чем сила и мудрость этих риши? Как, благодаря их стараниям, убийца отца стал богом? Рассмотрим оба процесса — демонизации и обожествления.

Наиболее красочно в качестве демонов в эпосе представлены ракшасы. Но наряду с описанием их ужасными фантастическими существами, монстрами, пожирающими людей, разрушающими жертвоприношения, убивающими брахманов без всякой видимой причины, просто в силу злобной природы, есть и примеры совсем других описаний ракшасов. Например, Сита в «Повести о Раме» встречает царя ракшасов Равану и предлагает ему отведать коренья, плоды и прочее. Пища совершенно естественная для людей, но абсолютно не приемлемая для монстров. А чуть ранее ракшас Марича встречает своего повелителя Равану и предлагает ему опять же плоды и коренья. На какой-то миг авторы словно позабыли о «человеконенавистнической» природе ракшасов.

Можно привести и другие примеры, свидетельствующие о их совершенно человеческой природе: они разговаривают на том же языке, что и главные герои Махабхараты, довольно часто влюбляются в людей и даже имеют от них детей. Но чем-то они все же отличаются от большинства людей. Они, как ни странно это звучит, являются знатоками закона. Вот, например, пандавы в Экачакре останавливаются на ночь в доме какого-то брахмана. Жена этого брахмана говорит их матери Кунти следующее.

Адипарва.

Сказание об убийстве Баки. Глава 146. Шлоки 22 — 35.

«...В установлениях закона знатоки закона говорят, что женщин не должно убивать, и они же говорят, что ракшасы сведущи в законе».

Зачем закон демонам? Демонам-монстрам он не нужен. Ракшасы хорошо знают закон, а это значит, что они не будут убивать беззаконно. Подобное знание закона — характерная особенность людей определенных профессий. Будучи знатоками закона, ракшасы исполняют распоряжения начальников и в своей деятельности опираются на данные им инструкции.

В Дронапарве Кришна фактически подтверждает точку зрения Ригведы на ракшасов как противников жертвоприношений.

Дронапарва.

Сказание об убийстве Дроны. Глава 156. Шлоки 17 — 25.

«...Также и доблестный царь чедиев был убит мною у тебя на глазах. Он тоже не мог быть убит в сражении даже всеми богами и асурами. Ради убиения его, а равно и других ненавистников богов я принял свое рождение, имея тебя помощником своим, о тигр среди людей, из желания блага миру. Хидимба, Бака и Кирмира повержены Бхимасеной. Все они были наделены мощью, равной силе Раваны, и были губителями брахманов и жертвоприношений».

Почему же монстры-ракшасы столь специфичны? Почему они не наносят вред земледельцем и пастухам? Ремесленникам и охотникам? Торговцам и воинам? Но если это — политические противники брахманов, то все тогда ясно. Борьба за власть всегда сводится к уничтожению средств существования противников, то есть, в данном случае, к уничтожению жертвоприношений.

Но Махабхарата знает и такие примеры, когда ракшасы вообще не причиняют никакого вреда брахманам и даже оказывают им какие-то услуги, приходят на помощь. Это опять же противоречит пониманию их как демонов.

Араньякапарва.

Сказание о паломничестве к тиртхам.

Глава 145. Шлоки 7 — 14, 15 — 25.

«...Грозные в могуществе ракшасы, повинуясь приказу Индры ракшасов, шли, неся на себе всех тех брахманов... Герои, которых несли могучие, стремительные ракшасы, быстро преодолели большой путь, словно малый...

...Приблизившись к (древу), великие духом (герои) вместе с теми быками среди брахманов спустились один за другим с плеч ракшасов...».

Уютно расположившись на спинах ракшасов, брахманы и пандавы чувствуют себя в полной безопасности, не боясь при этом оскверниться. И ракшасы ведут себя более чем странно: прожорливые монстры демонстрируют полное отсутствие аппетита. Посторонний наблюдатель, не зная кто есть кто, мог бы просто сказать: носильщики-слуги несут богатых господ. Все выглядит обычно и повседневно.

Приведенные примеры прекрасно иллюстрируют тот факт, что ракшасы все же обладают человеческой сущностью. Они питаются человеческой пищей и разговаривают на том же языке, что и все основные герои. Довольно часто они влюбляются как в мужчин, так и в женщин, а многие из них имеют потомство от людей. Отличительным свойством ракшасов является знание ими законов. Наряду с этим они являются противниками жертвоприношений и брахманов. Но есть случаи, когда ракшасы выполняют распоряжения брахманов.

Одним из эпитетов ракшасов является «nica-cara» — «бродящие в ночи». И, действительно, самый сильный из пандавов Бхима убивает многих ракшасов ночью, например, Хидимбу и Кирмиру.

Значит, их деятельность связана с темной частью суток. Кто же работает по ночам? Воры, разбойники и стражники, то есть, преступники и люди, которые обязаны преследовать их «по закону». Ворам и разбойникам, как и демонам-монстрам, не нужны какие-то правила и установления, закон и порядок. Они грабят и убивают без принципов и без правил, не исключая никого из своих жертв.

Стражники и охранники, напротив, по роду их деятельности, обязаны хорошо знать законы, они подчиняются стоящим над ними начальникам, выполняют их распоряжения. Их служба проходит в основном по ночам, вот почему они — «бродящие в ночи».

Именно поэтому, когда ракшасы преследуют брахманов и препятствуют жертвоприношениям, они просто выполняют предписания закона. В это время их начальниками являются государственные власти, враждебные брахманам. В эпосе они представлены либо асурами (Вритрой, Джарасандхой и другими), либо «злокозненным» Дурьйодханой и его друзьями и родственниками Шакуни, Духшасаной, Карной, Джаядратхой...

В тех редких случаях, когда ракшасы переносят брахманов, они попросту являются охранниками и слугами этих брахманов.

Как мы уже отмечали, само слово «ракшас» произошло от санскритского глагола «raks» — «охранять, сторожить, защищать». Они охраняли города, дворцы раджей, склады продовольствия, имущества и оружия, скот, горные перевалы, речные переправы, пути сообщения. Ничего демонического в их работе мы не наблюдаем, обычная сторожевая и полицейская служба.
Подведем итоги. Желая сохранить свои прежние привилегии и при новой власти, брахманы всеми доступными им средствами постарались склонить эту власть к признанию этих привилегий, а когда это не удалось, стали бороться с Вритрой и его стражниками, использовав для этого сына Вритры — Шакру. Индра убивает не демона, а своего родного отца. Эта смерть выгодна брахманам и они прославляют отцеубийцу. Демонизация Вритры нужна была брахманам для оправдания «грехов» Индры, а затем для его прославления с последующим обожествлением.

Демонизация ракшасов-охранников, «вредящих брахманам» и «разрушающих жертвоприношения», стала необходимой для оправдания религиозного культа жертвоприношений. Чем больше демонизировали Вритру, тем быстрее и успешнее проходило превращение Индры в бога. Обоими процессами управляла политическая целесообразность.

При дальнейшем исследовании Махабхараты мы часто будем встречать различные мифические персонажи, часть которых демонизирована, а другая часть обожествлена. Но для нас это будет означать, что первые являются врагами брахманов и жертвоприношений, а вторые — их покровителями, союзниками и слугами.







Эпизод 14


Кашьяпа — внук Брахмы





Рассматривая события, связанные с Рамой Джамадагни, мы неоднократно отмечали его частые встречи с Кашьяпой. По нашей версии Рама — племянник внука Брахмы. Теперь самое время обратить внимание на разрозненные сведения о Кашьяпе, разбросанные в Адипарве и Араньякапарве. Постараемся из этих кратких сведений и упоминаний составить последовательное и логическое повествование.

1. Миф как он есть.

На страницах Махабхараты Кашьяпа встречается не так уж и часто. О детских и юношеских годах его жизни ничего не известно. Чаще всего он выступает в роли безликого мудрого старца. Но вот отец и дед его принадлежали к самой родовитой фамилии того времени.

Адипарва. Глава 59. Шлоки 9 — 13.

«Вайшампаяна сказал:

Известно, что у Брахмы было шесть духовных сыновей, великих мудрецов: Маричи, Атри, Ангирас, Пуластья, Пулаха и Крату. У Маричи был сын Кашьяпа, и от Кашьяпы (произошли) эти земные существа».

Кажется, что родных братьев у него не было, но не исключено, что были родные сестры. Зато у него имелись двоюродные братья. Наиболее часто текст Махабхараты говорит о трех сыновьях Ангираса: Брихаспати, Утатхье и Самварте. Кроме них эпос часто упоминает и Куберу ? владыку богатств, который являлся потомком Пуластьи.
Мы уже рассказывали о том, как Друпада, царь Панчалы, обратился за помощью к двум брахманам из рода Кашьяпы — Ядже и Упаядже. Речь шла об отмщении Дроне. Брахманы дали Друпаде по его просьбе приемного сына Дхриштадьюмну. Но главным подарком царю Панчалы от брахманов стала приемная дочь Кришна-Драупади, хотя о таком подарке царь Друпада и не просил. Эти события произошли в одной обители на Ганге, во владениях Калмашапады.

Араньякапарва рассказывает, что пандавы путешествовали по тиртхам и вместе с Ломашей пришли на берег реки Вайтарани. Здесь проводник братьев рассказал им, как Самосущий дал в дар Кашьяпе Землю с горами и лесами. Земля погрузилась в печаль оттого, что ее отдали в дар смертному. Но мудрец Кашьяпа умилостивил ее. Обрадованная его подвижничеством, Земля всплыла из-под воды и предстала в виде жертвенного алтаря.

Чуть позже Акритаврана рассказывает, что после победы Рамы Джамадагни над Арджуной Картавирьей Рама воздвиг золотой алтарь в десять вьяма шириной и девять высотой и передал его в дар великому духом Кашьяпе. С согласия Кашьяпы брахманы разделили его на части.

Еще раз речь о Кашьяпе заходит, когда Ломаша рассказывает пандавам о встрече с мудрецами Севера.

Араньякапарва. Глава 130. Шлоки 10 — 20.

«Ломаша сказал:

Посмотри вместе с братьями: то край Кашмира, благословеннейший из всех, о губитель врагов! Он населен великими святыми мудрецами. Тут, о бхарата, (происходила) беседа между Агни, Кашьяпой, всеми мудрецами Севера и сыном Нахуши. А вот сияют Врата Манаса, о великий царь!..».

Продолжая свой рассказ пандавам Ломаша перечисляет ближайшие географические ориентиры: Ватикашанду, север Видехи и оно же Уджанака, затем идет озеро Кушаван с лотосом Кушешая, затем проводник называет гору Бхригутунгу и реки Джалу и Упаджалу невдалеке от Ямуны.

Находясь на самой вершине властной пирамиды (внук Брахмы!), Кашьяпа должен был бы привыкнуть к покорности своих подданных. Тем удивительнее звучат слова Кашьяпы о смирении, переданные Юдхиштхирой. Покорность и смирение, по мысли Кашьяпы, должны быть постоянной чертой брахманов, стоящих на самом верху власти.

Араньякапарва. Глава 30. Шлоки 35, 36 —39.

«Юдхиштхира сказал:

Для пояснения обычно приводят здесь такую песнь .., спетую некогда... Кашьяпой:

Смирение — дхарма, смирение — жертва, смирение — Веды, смирение — шрути, кто знает, что это так, обязан во всем проявлять смирение. Смирение — Брахман, смирение — истина, смирение — все, что есть и будет, смирение — подвижничество, смирение — очищение, смирением поддерживается (существование) Вселенной. Выше тех (миров), где (обитают) знатоки Брахмана, выше даже тех, где подвижники и где знатоки жертвенной обрядности, (лежат) миры, обретаемые смиренными! Смирение — пыл наделенных пылом, смирение — Брахман подвижничающих, смирение — истина преданных истине, смирение — даяние, смирение — слава».
Поразительные слова Кашьяпы трудно объяснить. Как следует понимать эти слова? Зачем же тогда власть, если следует так смиряться? И кто из людей будет признавать власть человека, достигшего такой крайности в самоумалении? Сможет ли он быть авторитетом для неграмотной части населения — земледельцев и пастухов? Чем же тогда отличается положение человека, находящегося на вершине властной пирамиды, от положения человека из социальных низов?

2. Где в мифе история.

Биография Кашьяпы, положенная в основу эпизода, далеко не полна. Выше мы привели факты, позволяющие определить происхождение Кашьяпы, его положение в иерархии, а также контакты — постоянные с Рамой Джамадагни и брахманами и такой исключительный, как встреча с мудрецами Севера. Этими данными не исчерпывается жизнь Кашьяпы, богатейшая по своему содержанию и во многом ключевая для нашего повествования. По ходу нашего исследования мы неоднократно будем касаться различных сторон жизни Кашьяпы и его мировоззрения, а также его отношений с Кришной Васудевой, Кришной Двайпаяной и другими персонажами.
Дед Кашьяпы описан в Махабхарате как авторитетнейший мудрец, принимающий решения, определяющий судьбы («дары Брахмы»), разрешающий конфликты. Но не действующий! Он восседает, но не ходит, не ест, не пьет. Он излагает, но не спрашивает, не спорит. То есть, ему около семидесяти лет, он уважаемый всеми брахманами патриарх. Тогда его сыновьям около пятидесяти лет. Но и они предстают статистами, маловыразительными фигурами. Чаще всего о них сообщается, что они являются участниками жертвоприношений и бесед, занимаются тапасом. Это, а также тот факт, что Брахма и его сыновья обитают где-то в Гималаях, а не в городах на равнине, заставляет поставить вопрос: что это за экстраординарные события произошли, что «боги» покинули города и людей? В основе и ведического и эпического ритуалов бесконечные жертвоприношения, а они немыслимы без людей. Если исходить из предположения, что после нашествия кочевников с севера (они же шаки и гандхары) «боги» не добровольно покинули города и людей, а вынуждены были это сделать под давлением обстоятельств, то становятся понятны и оправданы и жизнь «богов» в неприступных горах, и характер их повседневной деятельности — занятия тапасом (аскетизмом). Эти самоограничения во многом вынужденная мера. Ни одна власть не стремится себя ограничивать добровольно. Она это делает только под давлением обстоятельств. Сыновья Брахмы еще успели пожить в прежней стране, привыкли к тепличным условиям жизни, они могли только повелевать, опираясь на действующую структуру власти, слуг, чиновников, стражников... И вот вся эта государственная структура рухнула. Это была Катастрофа! В новых условиях, когда старая иерархия разрушена, связи утеряны, исполнителей нет, они работать не могут. Есть повелители, но нет слуг. Рухнула денежная система. Есть потребители, но нет созидателей. Власть привыкла к удовольствиям, а за них нужно платить деньги. Но люди готовы выполнять приказы только за золото. А вот с ним большие проблемы. Большая часть досталась победителям, часть разворовали свои чиновники на местах. И только из столицы удалось увезти казну. Как жить в таком мире? Что делать, когда власть делать ничего не умеет и не может? Можно ли вернуть власть?

Большинству сыновей Брахмы около пятидесяти лет. Их жизнь клонится к закату. И у детей Сваямбху нет ответов на такие вопросы. Их мировоззрение сложилось в таком милом, но уже недостижимом прошлом, когда легко выполнялись любые желания мудрецов. Настоящее чуждо и непонятно. Будущее страшит. Мир пришел в неустойчивое положение. Он живет по чужим законам, не по дхарме. Каждый день приносит какое-то несчастье, разруху, горе. Везде царит хаос.

Внукам Самосущего от двадцати до тридцати лет. Они не имеют опыта жизни в условиях стабильности, большинство из них не помнит, как жилось при прежней системе. Детство их прошло при становлении новой власти. Они не успели закостенеть в своем мышлении. Именно им легче адаптироваться к новым условиям. Они гибче своих отцов и способны быстро усвоить новые обычаи, чужой язык и порядки этой власти.

Брахма по возрасту, а его сыновья из-за гордыни и страха не могут вступить в переговоры с этими ужасными завоевателями. Условия будущего мира могут быть для них слишком жесткими. Они опасаются гнева остальных мудрецов, поэтому дорожат остатками авторитета. На переговоры с «мудрецами Севера» отправляют Агни, Кашьяпу и сына Нахуши — Яяти.

Здесь, в верховьях Ямуны, представители Брахмы встретились с завоевателями, новыми хозяевами страны. Впервые Кашьяпа увидел этих людей. Он был поражен их видом, речью, запахом. Их одежда издавала неприятный запах, они говорили на непонятном языке, из-за чего приходилось пользоваться услугами переводчика, кожа их была белой, как снег в Гималаях в зимнюю пору. Но во всем остальном они были такими же как все люди, а, значит, их можно было убивать, с ними можно было договариваться, с ними можно было торговать. Они так же имели жен, детей. И это вызывало целый рой мыслей, от которых захватывало дыхание.

Переговоры закончились в целом неудачно. Сыновья и внуки Брахмы окончательно потеряли власть над страной. Но кое-что они все-таки добились от пришельцев, а именно ? гарантии того, что завоеватели не пойдут в горы. Потомки Брахмы остались повелителями небольшой области в предгорьях Гималаев, которая прежде, когда они были владыками огромной страны, служила, по нашим понятиям, курортной зоной, местом отдыха знати прежнего государства. Здесь, в верховьях Ганги, располагался Кашмир, за горной цепью Канакхала ? «любимое пристанище святых мудрецов». Город Каши («город Солнца») стал последним приютом потомков Солнечной династии Икшваку, их столицей.

Кашьяпа размышлял. Требуется время и терпение. Чтобы вернуть власть над страной своему роду, следует постепенно создавать структуру, которая в будущем сможет эффективно противостоять пришельцам. Следует создавать свои опорные пункты на завоеванной территории, искать верных людей, налаживать новые связи вместо разрушенных прежних, осторожно и постепенно убирать непримиримых врагов. Требуется составить развернутый план действий на длительное время, а для осуществления такого плана потребуется много золота, потребуются надежные исполнители. И первый из них, несомненно, Рама Джамадагни. Ведь, когда Арджуна Картавирья отобрал у семейства Брахмы последние спасенные от захватчиков остатки богатств династии, именно Рама Джамадагни, разгромив грабителей, вернул золото законному владельцу и расправился с мятежником.

Надо запастись смирением, понять, чем сильны пришельцы, перенять от них самое полезное, искать компромисс с новой властью, склонять знатных людей завоевателей к смешанным бракам с представителями местной знати, создавая таким путем новую аристократию, поколение молодых людей, которое объединит пришельцев и местных и создаст новое государство, основанное на принципах и традициях государства прежнего, но обладающее военной силой и организованностью пришельцев. Вот в чем смысл песни о смирении! Самоограничение — это средство выжить в изменившемся мире. Надо забыть о власти, ее атрибутах и преимуществах. Перестать быть «богами»! Все решат тапас и кала — терпение и время. Они должны стать главными условиями для победы в этой долговременной войне.
Дед — Питамаха — оценил ситуацию правильно. После разгрома и гибели государства, после длительного периода неуверенности, шатаний и разброда внутри семьи Самосущий передал власть над остатками государства внуку Кашьяпе. Многим из окружения Брахмы было трудно это понять. Особенно тяжело это было сделать дядям Кашьяпы — Ангирасу и Пуластье. По их мнению наследник был слишком молод. Но Самосущему, «видящему оком разума», открылось — молодость в данных обстоятельствах не есть недостаток, а преимущество. Юный избранник Брахмы будет отныне «вечно живым, вечно юным» — Санаткумарой. Время сделает его «отцом всех тварей» — все будут уважать его авторитет. Он войдет в состав Тридцатки: станет членом совета судей, решавших все спорные вопросы. Молодость не знает слов «не могу». Пятидесятилетние сыновья Брахмы не смогут восстановить государство, а внукам Самосущего эта задача будет по плечу.
Молодой наследник — Кашьяпа — ясно видел: растерянность и уныние охватили всех сыновей Сваямбху. Все они боялись проявить инициативу, никто не знал, что нужно делать именно сейчас. Кашьяпа понимал, что никакой помощи от них ждать не приходится, скорее, наоборот, каждый будет ждать момента, когда он совершит ошибку. Каждый из сыновей Брахмы будет только рад ей. В таких условиях был только один выход: надо работать! Не бояться! В этом его мысли совпали с оценкой Брахмы. Самой большой ошибкой было ничего не делать! И он ее не совершит!
Араньякапарва. Глава 32. Шлоки 37 — 40.

«Юдхиштхира сказал:

«Всякое деяние приносит свой плод!», а также: «Эта дхарма вечна!» — вот что изрек Брахма своим сыновьям и прозрел святой мудрец Кашьяпа...».

Неудивительно, что слова, сказанные Брахмой сыновьям, понял только внук. Сыновья были совершенно не готовы жить и действовать в бурлящем, подобно кипящей воде в котле, мире полном перемен. Власть всегда опирается на исполнителей. На кого опираться сыновьям Самосущего? Нет исполнителей, нет власти. Необходимо найти их, заставить всех работать по единому плану. Молодой же наследник полон сил, не боится риска, не боится даже перспективы умереть прежде, чем будет осуществлено задуманное. В этом его преимущество перед старшим поколением.

Кашьяпа начал строить свою организацию с восстановления связей среди брахманов на тиртхах. Он привлекал и прежних чиновников, и раджей, не брезговал и простолюдинами из среды вайшьев. Забыты все прежние запреты, только действуя нетрадиционными методами можно добиться успеха. Сначала нужно добиться от завоевателей возвращения прав брахманов на совершение необходимых жертвоприношений. Он понимал, что восстановить все жертвоприношения в полном объеме не удастся. Да это и не нужно. Империя Икшваку и развалилась из-за их чрезмерного количества. Но совсем без них власть не вернуть. Пусть инициатива исходит от простолюдинов, это они должны просить новую власть разрешить им поклоняться и приносить жертвы старым богам. Создаваемая Кашьяпой структура была тайной, подпольной. Вот почему ближайший сподвижник молодого наследника, его двоюродный брат Кубера, говорит о тайном совете богов. Только так можно добиться значительных результатов.

Араньякапарва. Глава 158. Шлоки 51 —59.

«Вайшравана сказал:

В Кушавати, о владыка богов, собирался тайный совет богов, и я также отправился туда...».

Богам нет смысла прятаться, ведь они и без этого недосягаемы для простых смертных. А если они прячутся от людей, то это свидетельствует об их страхе перед последними, об уязвимости и возможности умереть. Боги привыкли повелевать и не бояться наказания за свои действия. Если же им приходится скрываться, их дела плохи! Либо они бессильны защитить даже самих себя, либо замышляют что-то недоброе и не хотят, чтобы об этом узнали раньше времени. Смирение для богов равнозначно унижению. Тайна ? это способ защиты слабых, позволяющий им навязать свою волю более сильному и защищенному большинству. Тайна позволяет скрыть свои планы от большинства и почти гарантирует приемлемый результат. Цель оправдывает средства, а цель Кашьяпы была власть. Но путь будет очень долгим, это он понимает.

Что делать, наступили такие времена, когда даже боги не должны были сообщать людям, где они собираются. Местом встречи была назначена местность в Гималаях.

Сеть, создаваемая Кашьяпой, со временем покроет всю страну. Основу ее составят брахманы в местах жертвоприношений, то есть, в тиртхах, расположенных на берегах рек и озер. Руководство сети ? «совет богов» — составляли потомки Брахмы: сыновья, внуки, правнуки... . Несмотря на то, что часть местной знати перешла на сторону завоевателей, из стана последних тоже появились перебежчики. По разным мотивам на сторону местной знати переметнулись Индра и Друпада. Убийце своего отца не было дороги назад. Он готов был убивать всех, кем были недовольны брахманы. Индра привел с собой и марутов-гандхаров. Появилась возможность обучать местную молодежь боевым искусствам пришельцев.

Организация приняла определенный план развития. С течением времени она имела ряд крупных достижений. Но и ошибок избежать не удалось. Некоторые из них привели к тому, что стратегия Кашьяпы не привела его к полному торжеству его идей.

Друпада сам искал встречи с преемником Брахмы. На берегу Ганги он встретился с двумя отшельниками, которые были представлены ему, как члены рода Кашьяпы. Царь Панчалы хотел отомстить Дроне и Дхритараштре. Союз был заключен. Гарантом его стал свой человек брахманов при дворе царя Панчалы — «приемный сын» Дхриштадьюмна. Жрецы предложили Друпаде и «приемную дочь» — Кришну-Драупади. Так дочь брахмана родилась в новой семье во второй раз. Ее судьба оказалась связанной с будущим возвышением пандавов. Но как ни странно ко всему этому Кашьяпа не имел никакого отношения!

В следующем эпизоде мы будем говорить о человеке, который контролировал все действия пандавов и стоял в тени нового союза с Друпадой.

Эпизод 15.


Двайпаяна


Значение и роль Кришны Двайпаяны (Вьясы) в Махабхарате трудно оценить и невозможно переоценить. Непосредственного участия Вьясы в событиях почти не видно, но всеми действиями пандавов и Драупади руководит именно он. Когда пандавы в затруднении, Вьяса появляется тотчас же и своими советами немедленно разрешает возникшие проблемы. Причем пандавы всегда воспринимают советы Вьясы как приказы. Да и не только пандавы. Даже Кришна Васудева в некоторых случаях беспрекословно выполняет эти советы-приказы. Если же все идет гладко, В